Брал здесь сайт Душевой 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Просто я был здесь чужим.
– Вот именно, – сказала Тина. – Ты всюду чужой.
– Я всюду чужой, – задумчиво повторил Микки. – Должно быть, так оно и есть. Господи, Тина, какая страшная мысль. Помнишь ту старую песню, что пела нам Кирстен? Про голубку:
Девица моя милая…
Голубка моя белокрылая…
Вспомнила?
Тина замотала головой.
– Может, она тебе и пела, а я.., нет, не помню. Микки продолжал, то ли декламируя, то ли напевая:
– Девица моя милая,
Голубка моя белокрылая,
Мы уходим в дальнее плаванье,
И назад мы уже не придем.
Не найти мне нигде тихой гавани –
Только в любящем сердце твоем.
Он заглянул Тине в глаза.
– Так оно, похоже, и есть.
Тина положила маленькую ладонь ему на локоть.
– Давай посидим тут немного, Микки. Тут не чувствуется ветра и не так холодно.
Он подчинился.
– Ну почему ты всегда такой грустный? – спросила она.
– Эх, моя милая, разве тебе понять?
– Я многое понимаю. – Тина покачала головой. – Неужели ты не можешь о ней забыть, Микки?
– Забыть? О ком?
– О матери.
– Забыть о ней! – с горечью повторил Микки. – Поди попробуй забыть после таких расспросов, как сегодня утром. Когда человека убили, он не дает о себе забыть.
– Я не про то, – сказала Тина. – Я имела в виду твою родную мать.
– О ней-то чего мне думать? Я и не видел ее с шести лет.
– Нет, Микки, ты о ней думал. Думал постоянно.
– Я что, когда-нибудь говорил тебе об этом?
– Некоторые вещи можно и так понять.
Микки обернулся к ней.
– Ты такая тихая, мягонькая зверушка, Тина. Вроде черного котеночка. Так и хочется погладить тебя по шерстке. Киса, кисонька, хорошенькая, славная. – Он погладил рукав ее пальто.
Тина улыбнулась в ответ. Микки сказал:
– Ты ведь не ненавидела ее, как все остальные, правда?
– И очень несправедливо с вашей стороны! – Она покачала головой и проговорила с чувством:
– Ты посмотри, сколько она нам всем дала! Дом, тепло, любовь, хорошую еду, игрушки, присмотр и уход…
– Да-да, – нетерпеливо отмахнулся Микки. – Блюдечко молока и чтобы гладили по шерстке. Это все, чего ты хотела, кошечка?
– Я была благодарна за это, – ответила Тина. – А вы – нет.
– Неужели ты не понимаешь, Тина, что невозможно испытывать благодарность по требованию? Оттого, что обязан испытывать благодарность, только еще хуже. Я не хотел, чтобы меня привозили сюда. Не хотел жить в роскоши. Не хотел уезжать из родного дома.
– Дом могли разбомбить, – заметила Тина. – И ты мог погибнуть.
– Ну и что? Пусть бы и разбомбили. Я бы погиб у себя дома, среди своих. На своем месте. Видишь, мы снова к этому вернулись. Нет ничего хуже, чем быть чужим, посторонним. Но ты – котеночек, для тебя важны только материальные вещи.
– Возможно, что это и так, в каком-то смысле, – сказала Тина. – Возможно, потому я и не испытываю таких чувств, как вы все. У меня нет в душе этой странной обиды, которая есть у всех остальных, – и больше всего у тебя, Микки. Мне не трудно чувствовать благодарность, потому что я не стремилась обязательно быть самой собой. И не хотела оставаться там, где была. Я, наоборот, хотела освободиться от себя. Хотела стать другим человеком. И она превратила меня в другого человека. В Кристину Аргайл, у которой есть дом, которую любят. Которая живет обеспеченной жизнью и может ничего не бояться. Я любила маму за то, что она дала мне все это.
– А твоя родная мать? Ты что, никогда о ней не думаешь?
– Чего мне о ней думать? Я ее почти и не помню. Не забудь, мне было всего три года, когда я очутилась здесь. У нее я все время боялась, мне было страшно: эти шумные драки с пьяными матросами, и она сама тоже.., теперь, став взрослой, я понимаю, что она, по-видимому, тоже почти всегда была пьяна. – Тина говорила равнодушно, как о ком-то постороннем. – Нет, о ней я не вспоминаю и не думаю. Моей матерью была миссис Аргайл. И мой дом – здесь.
– Да, тебе легко, Тина, – вздохнул Микки.
– А тебе почему обязательно должно быть трудно? Ты сам создаешь трудности! Только имей в виду: ты не миссис Аргайл ненавидел, а свою родную мать. Да-да. Я знаю, что так оно и есть. И если это ты убил миссис Аргайл, то на самом деле ты хотел убить свою мать.
– Тина! Что за вздор ты плетешь?
– А теперь, – спокойно продолжала Тина, – тебе некого больше ненавидеть, и поэтому тебе стало очень одиноко. Но ты должен научиться жить без ненависти, Микки. Это, наверное, трудно, но возможно.
– Не понимаю, что ты такое болтаешь? Что значит: «если это ты убил»? Ты прекрасно знаешь, что в тот день я находился далеко отсюда. Я проверял автомобиль клиента на Мур-роуд, у Минчинского холма.
– Да?
Тина поднялась и подошла к самому краю обрыва, откуда видна была река внизу.
– На что ты намекаешь? – спросил Микки, подойдя и встав рядом.
Тина указала на реку.
– Кто эти двое там внизу? – спросила она. Микки кинул быстрый взгляд.
– Эстер и этот ее доктор, по-моему, – ответил он. – Тина, что ты сейчас такое сказала? Бога ради, не стой ты над самым обрывом!
– Почему? Тебе хочется меня столкнуть? Тебе это проще простого. Я маленькая.
Микки хрипло проговорил:
– Почему ты сказала, что я мог быть здесь в тот вечер?
Тина молча повернулась и пошла обратно вверх по дорожке к дому.
– Тина!
Она отозвалась тихим, ровным голоском:
– Я беспокоюсь, Микки. Я очень беспокоюсь за Эстер и Дона Крейга.
– Оставим пока Эстер и ее дружка.
– Но я правда волнуюсь за них. Боюсь, что Эстер сейчас очень страдает.
– Но мы же не о них говорим.
– Я, например, говорю о них. Понимаешь, они для меня очень много значат.
– Ты что, все это время считала, что я был здесь в тот вечер, когда убили мать?
Тина не ответила.
– Тогда ты ничего про это не сказала.
– А зачем? Не было нужды. Тогда ведь было очевидно, что это Жако убил.
– А теперь так же очевидно, что это не он.
Тина кивнула.
– А раз так? Значит, что?
Не отвечая, она пошла дальше.

Внизу у самой воды Эстер загребала песок носком туфли.
– Не понимаю, о чем тут говорить, – сказала она.
– Мы должны поговорить об этом, – повторил Дон Крейг.
– Зачем?.. Разговоры ничего не дают. От них нисколько не легче.
– По крайней мере, расскажи, что было сегодня утром.
– Ничего, – ответила Эстер.
– Что значит, ничего? Приезжали люди из полиции, верно?
– А.., ну да. Приезжали.
– И что же? Они вас всех расспрашивали?
– Да, они нас расспрашивали.
– Какие вопросы задавали?
– Обычные, – ответила Эстер. – Честное слово, те же самые, что и тогда. Где мы были, и что делали, и когда последний раз видели маму живой. Мне не хочется больше об этом говорить, Дон. Все уже позади.
– Совсем даже не позади, дорогая. В этом все и дело.
– Но ты-то почему так беспокоишься? Тебя же это не касается.
– Девочка моя, я хочу помочь тебе. Неужели ты не понимаешь?
– Разговорами об этом мне не поможешь. Я хочу только одного – забыть. Вот если бы ты помог мне забыть…
– Эстер, любимая, от реальности не уйдешь. Надо смотреть правде в глаза.
– Правде в глаза, как ты выражаешься, я смотрела все утро.
– Эстер, я тебя люблю. Ты ведь это знаешь, правда?
– Наверно, – ответила Эстер.
– Что значит, наверно?
– Ты все время возвращаешься к этой теме.
– Но я обязан, Эстер.
– Не понимаю почему. Ты же не полицейский.
– Кто из вас последним видел мать живой?
– Ну, я, – сказала Эстер.
– Знаю. Было без нескольких минут семь, да? Как раз перед тем, как ты вышла из дому, чтобы встретиться со мной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
 чугунная ванна с отверстием под смеситель 

 керамин плитка гламур