https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/sidenya/s-mikroliftom/Vitra/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Да, она его любила. Но главное, чего она хотела от него, от жизни – это дети. А детей у них не было.
Они обошли всех докторов – и именитых, и никому не известных, и даже знахарей. В результате Рейчел пришлось смириться с единодушным приговором: она никогда не сможет иметь собственных детей. Ему было ее жаль, безмерно жаль, и он с готовностью уступил ее желанию усыновить ребенка. Они уже вели переговоры с соответствующим учреждением, когда однажды в Нью-Йорке, в одном из бедных кварталов, их автомобиль сбил девчушку, выбежавшую из многоквартирного дома.
Рейчел выскочила из машины и бросилась к девочке. К счастью, малышка не пострадала – отделалась ушибами. Она была очень хорошенькой: светловолосая, с голубыми глазами. Рейчел все-таки настояла на том, чтобы отвезти ее в больницу – хотела удостовериться, что серьезных повреждений нет. Потом она поговорила с родственниками девочки. Оказалось, что она живет с теткой – по виду та была полная распустеха – и с ее мужем, явным выпивохой. Было очевидно: племянница им в тягость, они просто вынуждены были ее взять, потому что ее родители умерли. Рейчел сказала, что хочет забрать малышку на несколько дней к себе, и тетка, естественно, тут же согласилась.
– Я не могу даже толком за ней присмотреть, – сказала она.
Они взяли Мэри с собой в отель. Мягкая постель и роскошная ванная комната явно пришлись девочке по душе. Рейчел накупила ей новых платьев. И тут Мэри сказала:
– Не хочу домой. Хочу остаться здесь, с тобой.
Рейчел посмотрела на него восторженным взглядом. Как только они остались одни, она сказала:
– Давай ее возьмем. Это легко устроить. Мы ее удочерим. Это будет наше дитя. Тетка только и мечтает избавиться от нее.
Он согласился почти не раздумывая. Девочка была тихая, послушная. И похоже, так и не привязалась к тетке с дядей. А Рейчел будет счастлива. И они начали действовать: проконсультировались с юристами, выправили бумаги. Очень скоро Мэри О'Шонесси стала Мэри Аргайл и отплыла вместе с ними в Европу. Наконец-то, думал он, бедная Рейчел обретет счастье. Она и правда была счастлива, безумно счастлива, ее пылкая любовь к Мэри была какой-то даже болезненной. Она задаривала дочь дорогими игрушками. Девочка была милая и ласковая. Однако что-то в ней все время немного тревожило Лео. Уж слишком она уступчива, казалось ему. Совсем не тоскует по дому, по близким. Он надеялся, что Мэри со временем привяжется к ним с Рэйчел. Но и теперь она, в сущности, оставалась чужой. Она всегда с радостью все принимала, всем была довольна. Но разве она любила свою приемную мать? Нет, чего не было, того не было.
После появления Мэри, вспоминал Лео, как-то так получилось, он все меньше и меньше интересовал Рейчел, она его почти не замечала. По своей природе она была матерью, а не женой. Обретя Мэри, она не столько удовлетворила свою жажду материнства, сколько ее разожгла. Одного ребенка ей было мало.
С этого времени она всю себя посвятила детям. Приюты для сирот, пожертвования в пользу калек и умственно отсталых, опека над больными детьми. Дети, дети, дети… Он восхищался женой, восхищался ее самоотверженностью. Однако теперь забота о детях заняла главное место в ее жизни. Мало-помалу у него появились собственные интересы. Он стал более основательно изучать историю экономики, которая всегда его увлекала. Все больше и больше времени проводил в библиотеке. Погрузился в научные изыскания, писал небольшие, стилистически безупречные монографии. А деятельная, неутомимая, довольная собой и своей жизнью Рейчел вела дом и все усерднее занималась благотворительностью. Он был покладист и уступчив. Он ее поощрял: «Великолепное начинание, дорогая», «Да-да, я бы непременно продолжал в том же духе». И лишь изредка он позволял себе предостеречь ее: «Полагаю, ты хорошенько все взвесишь, прежде чем примешь на себя это обязательство. Не стоит так увлекаться».
Она по-прежнему просила у него совета, но теперь это превратилось в пустую формальность. Она становилась все более властной. Она всегда права, она всегда знает, что нужно делать. Он из деликатности удерживался от возражений и замечаний.
Рейчел, думал он, больше не нуждается ни в его помощи, ни в его любви. Она поглощена своим делом и вполне счастлива. А энергии у нее столько, что она способна горы свернуть.
К обиде, от которой он не мог удержаться, странным образом примешивалась жалость к Рейчел. Он будто предчувствовал, что путь, по которому она так упрямо следует, может оказаться гибельным для нее.
В тридцать девятом разразилась война, и миссис Аргайл тотчас же удвоила свою активность. Когда однажды ей пришла мысль открыть приют для детей из городских трущоб, она сразу установила связи с влиятельными людьми в правительстве. Министерство здравоохранения выразило крайнюю заинтересованность в сотрудничестве с ней, и она подыскала подходящий дом: новое, современное здание, достаточно удаленное от тех мест, которые подвергались бомбардировке. Тут она смогла разместить восемнадцать человек в возрасте от двух до семи лет. Все – из бедных и неблагополучных семей. Сироты, незаконнорожденные, дети, чьи матери не пожелали с ними эвакуироваться – им просто прискучило заботиться о своих чадах. Дети, с которыми в семье плохо обращались и которыми пренебрегали. Три-четыре инвалида. Для ухода за ними миссис Аргайл, кроме домашней прислуги, наняла массажистку из Швеции и двух специально обученных сиделок. В приюте все было устроено очень удобно, даже роскошно. Однажды он начал увещевать жену:
– Рейчел, не стоит забывать, что детям придется вернуться к своей прежней жизни, в то окружение, из которого мы их взяли. Нельзя допустить, чтобы это стало для них слишком болезненным.
– Да что бы мы ни делали для этих несчастных малюток, все равно будет мало. Слишком мало! – горячо воскликнула она.
– И все-таки не забывай: они должны вернуться в свой прежний дом, – настаивал он.
– Совсем не обязательно. Там видно будет, – отмахнулась она.
Вскоре война с ее неотложными нуждами принесла перемены. Медицинские сестры, истово надзиравшие в доме Аргайлов за совершенно здоровыми детьми, вынуждены были вернуться к своим прямым обязанностям – уходу за ранеными. В конце концов остались только одна уже немолодая сиделка и Кирстен Линдстрем. Прислуги тоже не хватало, и Кирстен приходилось помогать по дому. Она трудилась преданно и самоотверженно.
У Рейчел Аргайл не было теперь ни единой свободной минутки, и она была счастлива. Иногда случались и недоразумения. Однажды Рейчел, встревоженная тем, что маленький Микки все время худеет и теряет аппетит, вызвала доктора. Мистер Макмастер, ничего не найдя, предположил, что ребенок скучает по дому.
Рейчел с негодованием отвергла эту мысль:
– Это невозможно! Вы не представляете, что там за дом. С ребенком обращались ужасно, его били. Для него это был сущий ад.
– И все-таки, – настаивал доктор Макмастер, – я допускаю такую возможность. Надо заставить его разговориться.
И вот однажды Микки «разговорился».
– Хочу домой! – рыдал он в своей кроватке, отталкивая Рейчел. – Хочу домой, хочу к маме и к Эрни.
Рейчел растерялась, она не верила своим ушам.
– Не может быть! Она так ужасно с ним обращалась. Била его под пьяную руку.
– Против природы не пойдешь, Рейчел, – мягко возразил тогда он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Rakovini/So-stoleshnicey/ 

 плитка эльза нефрит в интерьере