https://www.dushevoi.ru/products/akrilovye_vanny/180x80/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Итак:

Что касается объявленного труда «Свет Мира над Землей», то в таковом объясняются подробно военные дела, а в настоящем коротком изложении мы дадим следующие пояснения:
Гвардия (типа Городской стражи) - для военных, рожденных под зодиакальным знаком Овна; Синдикаты (противостоящие основной правительственной линии) - для военных, рожденных под знаком Тельца; Дирекция по проведению и курированию празднеств и общественных собраний (танцы, вечера, организация помолвок: подбор пар для женихов и для невест и т. д.) - для военных, рожденных под знаком Близнецов; Авиация (военная) - для военных, рожденных под знаком Рака; Писательство на благо правительства (военная журналистика и журналистика по всем тайным политическим вопросам в пользу властей и правительства) - для военных, рожденных под знаком Льва; Артиллерия (тяжелая артиллерия и бомбы) - для военных, рожденных под знаком Девы; Кураторство и практическое осуществление всех общественных и национальных праздников (маскарадные костюмы, переодевания по случаю военных парадов, статисты для карнавала или для праздника «сбор винограда» и т. д.) - для военных, рожденных под знаком Скорпиона; Кавалерия (обычная кавалерия и кавалерия моторизованная, соответственно при участии стрелков, уланов, копьеносцев, мачетеносцев (уланы, саперы; обычный пример: Республиканская гвардия), меченосцев и т. д.) - для военных, рожденных под знаком Козерога; Военная практическая прислуга (гонцы, нарочные, пожарники, проповедники, прислуга и т. д.) - для военных, рожденных под знаком Водолея.
Он потормошил Талиту, которая рассердилась, но открыла глаза, и прочел ей часть, касающуюся военных дел, и обоим пришлось засовывать головы под подушки, чтобы не разбудить всю клинику. Но сначала они пришли к выводу, что большинство аргентинских военных рождены под знаком Тельца. Тревелер, рожденный под знаком Скорпиона, был пьян и заявил, что намерен тотчас же потребовать себе чин лейтенанта, дабы посвятить себя маскарадным костюмам и переодеваниям по случаю военных парадов.
- Мы организуем грандиозные праздники сбора винограда, - говорил Тревелер, высовывая голову из-под подушки и засовывая ее обратно, едва успевал кончить фразу. - Ты явишься со своими соплеменниками по пампской расе, я не сомневаюсь, что ты - из пампских, поскольку на тебя пошло две, а то и больше красок.
- Я - белая, - сказала Талита. - И очень жаль, что ты не рожден под знаком Козерога, мне бы жутко хотелось, чтобы ты стал меченосцем. Ну хотя бы гонцом или нарочным.
- Все гонцы - Водолеи, че. Орасио, кажется, Рак?
- Если и не Рак, то вполне того достоин, - сказала Талита, закрывая глаза.
- Ему выпала всего-навсего авиация. Представь, как он в Банг-Банге на бреющем полете проносился над кондитерской «Орел», когда все пьют там чай с печеньем. Вот это да.
Талита погасила свет и прижалась к Тревелеру, а тот обливался потом и корчился, со всех сторон окруженный зодиакальными знаками, национальными корпорациями уполномоченных и с виду желтыми минералами.
- Орасио сегодня видел Магу, - сказала Талита как бы сквозь сон. - Во дворе, два часа назад, когда ты дежурил.
- А, - сказал Тревелер, переворачиваясь на спину и шаря на тумбочке сигареты по системе Брайля. - Наверное, я сунул их куда-нибудь к благочестивым хранителям коллекции.
- А Магой была я, - сказала Талита, прижимаясь к Тревелеру еще больше. - Не знаю, понимаешь ты или нет.
- Пожалуй, да.
- Это должно было случиться. Одно странно: почему он так удивился своей ошибке.
- Ты же знаешь, какой он, Орасио, - сам кашу заварит и смотрит с таким видом, с каким щенок пялится на собственные какашки.
- Мне кажется, с ним уже было такое в день, когда мы встречали его в порту, - сказала Талита. - Трудно объяснить, он ведь даже не взглянул на меня, и вы оба вышвырнули меня, как собачку, да вдобавок с котом под мышкой.
- Объектом Мелкого выращивания, - сказал Тревелер.
- Он спутал меня с Магой, - стояла на своем Талита - А все остальное должно было произойти так же обязательно, как обязательно перечисление у Сеферино, одно за другим.
- Мага, - сказал Тревелер, затягиваясь так, что лицо его высветилось в темноте, - тоже уругвайка. Поэтому вполне закономерно.
- Дай мне рассказать, Ману.
- Лучше не надо. Ни к чему.
- Сначала пришел старик с голубем, и тогда мы спустились в подвал. Пока мы спускались, Орасио все время говорил про дыры, которые не дают ему покоя. Он был в отчаянии, Ману, страшно было видеть, каким спокойным он казался, а на самом деле… Мы спустились на лифте, и он пошел закрывать холодильник, просто кошмар.
- Значит, ты спустилась туда, - сказал Тревелер. - Ну что ж.
- Это совсем не то, - сказала Талита. - Дело не в том, что мы спустились. Мы разговаривали, но мне все время казалось, будто Орасио находится совсем в другом месте и разговаривает с другой женщиной, ну, скажем, с утонувшей женщиной. Мне только теперь это в голову пришло, Орасио никогда не говорил, что Мага утонула в реке.
- Она и не тонула, - сказал Тревелер. - Я уверен, хотя, разумеется, не имею об этом ни малейшего понятия. Но достаточно знать Орасио.
- Он думает, что она умерла, Ману, и в то же время чувствует ее рядом, а сегодня ночью ею была я. Он сказал, что видел ее и на судне, и под мостом у авениды Сан-Мартин… Он разговаривает не так, как во время галлюцинаций, и не старается, чтобы ему верили. Он разговаривает, и все, и это - на самом деле, это - есть. Когда он закрыл холодильник, я испугалась и что-то, уж не помню что, сказала, и он так посмотрел на меня, как будто смотрел не на меня, а на ту, другую. А я вовсе не зомби, Ману, я не хочу быть ничьим зомби.
Тревелер провел рукой по ее волосам, но Талита нетерпеливо отстранилась. Она сидела на кровати, и он чувствовал: ее бьет дрожь. В такую жару - и дрожит. Она сказала, что Орасио поцеловал ее, и хотела объяснить, что это был за поцелуй, но не находила слов и в темноте касалась Тревелера руками, ее ладони, как тряпичные, ложились ему на лицо, на руки, водили по груди, опирались на его колени, и из этого рождалось объяснение, от которого Тревелер не в силах был отказаться, прикосновение заражало, оно шло откуда-то, из глубины или из высоты, откуда-то, что не было этой ночью и этой комнатой, заражавшее прикосновение, посредством которого Талита овладевала им, как невнятный лепет, неясно возвещающий что-то, как предощущение встречи с тем, что может оказаться предвестьем, но голос, который нес ему эту весть, дрожал и ломался, и весть сообщалась ему на непонятном языке, и все-таки она была единственно необходимой сейчас и требовала, чтобы ее услышали и приняли, и билась о рыхлую губчатую стену из дыма и из пробки, голая, неуловимо-непонятная, выскальзывала из рук и выливалась водою вместе со слезами.
«На мозгах у нас короста», - подумал Тревелер. Он слушал что-то про страх, про Орасио, про лифт, про голубя; постепенно уху возвращалась способность принимать информацию. Ах, так, значит, он, бедный-несчастный, испугался, что он ее убил, смешно слушать.
- Он так и сказал? Трудно поверить, сама знаешь, какой он гордый.
- Да нет, не так, - сказала Талита, отбирая у него сигарету и затягиваясь жадно, как в немом кинокадре. - Мне кажется, страх, который он испытывает, - вроде последнего прибежища, это как перила, за которые цепляются перед тем, как броситься вниз.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136
 угловая раковина в туалет 

 naxos плитка euphoria