стекло для душевого уголка 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На квартире Шифа, где после удачных дел происходил дележ добычи и грандиозные попойки, полиция устроила засаду и задержала 13 воров - никто из них при задержании сопротивления не оказал, тогда это было както не принято.
В те далекие годы преступный мир и полиция относились друг к другу, как правило, с уважением (бывали, конечно, всякие казусы - типа такого, например, - некий вор Руздижан зашел однажды в кабинет к приставу попросить о продлении паспорта и заодно прихватил с собой шкатулочку с семью тысячами казенных денег) и "беспредела" друг другу не устраивали преступники занимались своим ремеслом, полиция - своим. И мало кто тогда мог предположить, что буквально через несколько лет в Петербурге начнется настоящая кровавая вакханалия сорвавшегося с неведомой цепи бандитизма...
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. РОЖДЕННЫЕ РЕВОЛЮЦИЕЙ
Революционный кошмар 1917 года стал мощным катализатором в развитии уголовных тенденций Петербурга - ничего удивительного в этом не было, в эпоху любых смут и социально-политических потрясений на поверхность всплывает столько мути и пены, что автоматически возникает объективная ситуация наибольшего благоприятствования для преступной среды.
Непредвзято, спокойно, без влияния различных политических коррелятов криминогенная обстановка того времени практически не изучена до сих пор, и тому есть весьма понятные объяснения.
Во-первых, и после Февральской революции и после Октябрьской последовали массовые амнистии, причем свободу получали как "политические", так и уголовники. Советская власть, например, достаточно долго полагала, что уголовники с дореволюционным стажем - это меньшие враги, чем контрреволюционеры, или вообще не враги, а "социально близкие", "социальные попутчики" на дороге в светлое будущее. Дело в том, что еще до 1917 года политическое и уголовное подполье России постоянно пересекались и даже помогали друг другу. Стоит вспомнить хотя бы такой пикантный факт: часть бюджета большевиков составили деньги, добытые "эксами" - т.е. банальными грабежами и разбоями. Разные нелегальные партии активно контачили и с контрабандистами. Наконец в тюрьмах и ссылках политические сидели бок о бок с уголовниками, поэтому поток взаимомиграций был, конечно, неизбежен. Во-вторых, в революционном угаре было уничтожено много полицейских архивов. Удивляться этому обстоятельству тоже не стоит - часто офицеры уголовной полиции, не занимаясь специально разработкой политических, получали тем не менее от своей агентуры любопытную информацию компрометирующего характера в том числе и о тех людях, которые в семнадцатом заняли большие посты - один, скажем, был кокаинистом, другой - пассивным педерастом, третий сам был "на связи" с сыщиками, четвертый участвовал в обмене награбленных денег на валюту... Всю эту "компру" нужно было как-то срочно уничтожить, поэтому были синициированы вспышки "народного гнева", от которых загорелись полицейские участии и в благородном очистительном пламени исчезали, порой навсегда, имена, клички, судимости...
Уголовный мир раскололся - часть его (малая) действительно пошла на службу Советской Власти, другие же просто поняли, что пришел их час. Человеческая жизнь в Питере 17-го - начале 18-го года стоила сущие пустяки, преступная элита, специализирующаяся на сложных аферах, стала покидать город, а главными уголовными "темами" стали уличные разбои и "самочинки" - самочинные обыски, производимые у зажиточных людей под прикрытием настоящих или, чаще, липовых чекистских удостоверений. ("Тема" эта будет жить долго. Самочинные обыски в нашем городе были очень популярны в 70-х годах - трясли тех, кто в настоящую милицию потом не обращались, боясь резонных вопросов от ОБХСС - откуда, мол, столько добра-то накопили, граждане потерпевшие... Но в 70-е "самочинки" назывались уже по-другому - "разгонами").
Вот несколько цитат из одного только номера "Красной газеты" - от 23 февраля 1918 года:
"...В трактир "Зверь" угол Апраксина переулка и Фонтанки явились два неизвестных с самочинным обыском и стали требовать у посетителей денег...
...Вчера по Дегтярной улице дом 39/41 разгромили магазин Петрова. Похищено товару на 1190 рублей...
...По постановлению комиссии по борьбе с контрреволюцией грабители князь Эболи и Франциска Бритте расстреляны за участие в целом ряде грабежей...
...Из комиссии были отправлены под конвоем: Браун, Алексеев, Корольков, Сержпуховский, задержанные за грабежи под видом обыска. По дороге в тюрьму все они были расстреляны красноармейцами за попытку к бегству...
...Вчера с угла Сергиевской и Фонтанки доставлен в Мариинскую больницу неизвестный без признаков жизни, расстрелянный за грабеж..."
Из этих цитат видно, что Питер жил в те дни интересной, насыщенной жизнью. Кстати, уголовные преступления совершали тогда не только представители "взбесившегося охлоса", но и вполне приличные в прошлом люди - 24 мая 1918 года была раскрыта и ликвидирована банда "самочинцев", которой руководил бывший полковник царской армии Погуляев-Демьянов. О количественном составе этой компании можно судить по таким впечатляющим цифрам: на штаб-квартире у грабителей было изъято 27 винтовок, 94 револьвера и 60 гранат...
Таких, как этот бывший полковник, в уголовной среде стали называть "бывшими". Большинство из них совершали грабежи, чтобы добыть денег на последующее пристойное существование в эмиграции, кому-то это удалось, а кто-то навсегда влился в уголовный мир. Приток этой свежей крови существенно обогатил бандитский Петербург того времени - "бывшие" были более образованы, более развиты, чем уголовники дореволюционного периода.
С другой стороны, за "царскими уголовниками" были традиции, налаженные каналы сбыта краденного и награбленного, налаженная методика "залеганий на дно" и т.д. Некоторые уважаемые эксперты считают, что именно в альянсах того времени "бывших" и старых профессиональных уголовников начал формироваться феномен российской организованной преступности...
Уличные разбои того времени стали проходить с выдумкой и некой чисто питерской изюминкой. В 1918 году в Петрограде появилась банда "живых покойников" или "попрыгунчиков". Деятельность этой команды приобрела такой размах, что она даже нашла свое отражение в классической литературе - вот что пишет об этой банде Алексей Толстой в романе "1918 год" из знаменитой трилогии "Хождение по мукам": "В сумерки на Марсовом поле на Дашу наскочили двое, выше человеческого роста, в развевающихся саванах. Должно быть, это были те самые "попрыгунчики", которые, привязав к ногам особые пружины, пугали в те фантастические времена весь Петроград. Они заскрежетали, засвистали на Дашу. Она упала. Они сорвали с нее пальто и запрыгали через Лебяжий мост. Некоторое время Даша лежала на земле. Хлестал дождь порывами, дико шумели голые липы в Летнем саду. За Фонтанкой протяжно кто-то кричал: "Спасите!" Ребенок ударял ножкой в животе Даши, просился в этот мир".
Банду "попрыгунчиков" возглавлял некто Иван Бальгаузен, уголовник с дореволюционным стажем, больше известный в своей среде под кличкой "Ванька-Живой труп" (Кстати, похожая кличка была еще до революции у одного питерского грабителя, орудовавшего в районе нынешних Пороховых; его звали Павлушка-Покойник). Бальгаузен встретил Октябрьскую революцию с пониманием:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89
 мойки для кухни купить 

 Керамич Грация Essenze