Он умен, у него потрясающая внешность. Но ему всегда хорошо только в кругу друзей, и с этим ничего не поделаешь. Поэтому он и не хотел переезжать в Олдхэм. Но дело даже не в том, где мы жили. Он был слишком строг с Андреа. Останься мы в Ирвингтоне, она все равно бегала бы на тайные свидания.
Эти разговоры о прошлом всегда заканчивались одним и тем же:
— Если бы только мы знали, где ее искать, когда она не пришла домой.
То есть если бы только я рассказала им об «убежище».
Третий класс во Флориде. Четвертый и пятый в Луизиане. Шестой в Колорадо. Седьмой в Калифорнии. Восьмой в Нью-Мексико.
Отец присылал мне чеки с алиментами без опозданий, первого числа каждого месяца, но встречались мы с ним первые несколько лет достаточно редко, а потом он и совсем пропал. Андреа, его золотой девочки, не стало, и между ним и матерью не осталось ничего, кроме горького сожаления и разбитой любви. Того же, что отец чувствовал ко мне, оказалось недостаточно даже чтобы захотеть меня увидеть. Мое присутствие, похоже, бередило все старые раны, которые он с таким трудом пытался вылечить.
Если бы только я рассказала об «убежище»...
Я росла, и вскоре мое преклонение перед отцом сменилось негодованием. А спросил ли он хоть раз сам себя: "Что, если бы я тогда попытался поговорить с Элли, вместо того чтобы отправить ее спать? " Как насчет этого, папа?
К счастью, к моему поступлению в колледж мы с матерью уже прожили в Калифорнии достаточно долго, чтобы получить статус «постоянного жителя», и я пошла в Университет Лос-Анджелеса изучать журналистику.
Мать умерла от цирроза печени через шесть месяцев после того, как я получила диплом специалиста. Решив начать все сначала, я устроилась на работу в Атланту.
В ту ночь в ноябре, двадцать два года назад, Роб Вестерфилд не только убил мою сестру. Я сидела в гостинице, смотрела, как Лиз ставит передо мной горячий луковый суп, и размышляла о том, какой бы была наша жизнь, останься Андреа в живых.
Мать с отцом до сих пор жили бы здесь вместе. Мама бы все так же строила планы по усовершенствованию дома, а папа, в конце концов, ей уступал. Проезжая по городу, я видела, как разрослась та деревушка, которую я помнила. Как и предсказывала мама, Олдхэм превратился в один из элитных городков Вестчестера. Теперь отцу не пришлось бы ехать пять миль, чтобы купить литр молока. И, конечно же, независимо от того, останься мы здесь или нет, если бы Андреа не убили, мама была бы жива до сих пор — ей бы не пришлось искать утешения и забытья в алкоголе. Отец, возможно, когда-нибудь заметил бы мое преклонение перед ним, и, может, когда Андреа пошла в колледж, даже стал бы уделять мне немного внимания, которого я так жаждала.
Я съела ложку супа.
Именно таким я и помнила этот вкус.
11
Лиз вернулась к моему столу с корзинкой хрустящего хлеба. На секунду она замешкалась.
— Вы упомянули арахисовое масло и бутерброды с вареньем. Наверное, вы у нас раньше бывали?
Все-таки я задела ее любопытство.
— Очень давно, — как бы между прочим ответила я. — Мы уехали отсюда, когда я была еще ребенком. Сейчас я живу в Атланте.
— Я туда как-то заезжала. Красивый город.
И она ушла.
Атланта, Ворота на Юг. Поехав туда, я сделала правильный выбор. В то время как большинство моих однокурсников, изучавших, как и я, журналистику, мечтали устроиться на телевидение, меня, по какой-то неясной причине, всегда больше привлекал мир печатного слова. Наконец-то я хоть в чем-то стала проявлять постоянство!
Только что закончившим колледж журналистам в газетах платят немного, но мать всегда была экономной и жила скромно, так что я даже смогла обставить небольшую трехкомнатную квартиру. Всю мебель я тщательно подбирала в комиссионных магазинах и на распродажах уцененных товаров. Каково же было мое удивление, когда я, закончив меблировку, вдруг поняла, что подсознательно повторила обстановку нашей гостиной в Олдхэме: сине-красный ковер, обитый синей тканью диван, мягкое кресло со спинкой. Даже маленький пуфик!
Сколько со всем этим связано воспоминаний! Вот в кресле дремлет отец, вытянув на пуфик свои длинные ноги. Вот Андреа бесцеремонно сбрасывает их на пол и плюхается на пуфик сама. Отец открывает глаза и приветливо улыбается своей очаровательной дерзкой золотой девочке...
Я, когда отец дремал, всегда ходила на цыпочках, боясь потревожить его сон.
А после обеда, когда мы с Андреа убирали со стола посуду, я любила слушать, как отец, расслабившись за второй чашкой кофе, рассказывал матери, что случилось у него в этот день на работе. Как я им восхищалась! Мой отец, с гордостью повторяла я сама себе, спасает людям жизни.
Через три года после развода с матерью он снова женился. Незадолго до этого я второй и последний раз наведалась в Ирвингтон. На свадьбу к нему я ехать не захотела, и даже письмо отца, в котором он сообщил, что у меня родился брат, оставило меня безучастной. От второго брака у моего отца на свет появился сын — сын, которым должна была быть я. Эдвард Джеймс Кавано-младший. Сейчас ему около семнадцати.
Последний раз я пересеклась с отцом, уведомив его о смерти матери. Я написала, что хочу отправить ее прах на кладбище «Небесные Врата» и предать земле в могиле Андреа, но, если он против, могу похоронить ее на семейном участке кладбища, где покоятся ее родители.
В ответном письме отец выразил мне глубокое сочувствие и сказал, что договорился обо всем, о чем я просила. Он приглашал меня приехать к ним в Ирвингтон.
Я отослала прах и отказалась от приглашения.
Согревшись луковым супом и разбередив душу воспоминаниями, я решила подняться в комнату, взять куртку и покататься по городу. Было всего два тридцать, и я уже начинала сомневаться, не стоило ли мне подождать и приехать сюда утром.
В понедельник, в десять утра, у меня назначена встреча с неким Мартином Брэндом в офисе комиссии по досрочному освобождению. Что ж, там я совершу отчаянную попытку убедить его не выпускать Роба Вестерфилда, но, как сказал Пит Лорел, скорее всего, толку от этого не будет.
На телефоне в номере светился огонек автоответчика. Меня ждало сообщение — срочно связаться с Питом Лорелом.
Он сразу взял трубку:
— Кажется, у тебя талант оказываться в нужное время в нужном месте, Элли, — начал он. — По радио как раз сообщили, что через пятнадцать минут Вестерфилды дают пресс-конференцию. Можешь посмотреть по «Си-Эн-Эн». Уилл Небелз, тот мастер, один из подозреваемых в убийстве твоей сестры, только что сделал заявление, что видел Пола Штройбела в машине Роба Вестерфилда в вечер гибели Андреа. Он утверждает, что тот с каким-то предметом в руке зашел в гараж, через десять минут выбежал оттуда, сел обратно в машину и уехал.
— А почему Небелз молчал об этом десять лет назад? — резко бросила я.
— Говорит, что не хотел, чтобы его обвинили в смерти твоей сестры.
— И откуда он все это видел?
— Он находился в доме бабушки Вестерфилда. В свое время он там что-то чинил и знал код отключения сигнализации. Он помнил, что старушка любила рассовывать мелочь по ящикам в доме. Он сидел на мели, и ему были нужны деньги. Он как раз залез в хозяйскую спальню, окна которой выходили на гараж, поэтому, когда ворота гаража открылись, он хорошо рассмотрел лицо Штройбела.
— Он лжет, — отрезала я.
— Посмотри пресс-конференцию, — продолжил Пит, — и напиши статью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
Эти разговоры о прошлом всегда заканчивались одним и тем же:
— Если бы только мы знали, где ее искать, когда она не пришла домой.
То есть если бы только я рассказала им об «убежище».
Третий класс во Флориде. Четвертый и пятый в Луизиане. Шестой в Колорадо. Седьмой в Калифорнии. Восьмой в Нью-Мексико.
Отец присылал мне чеки с алиментами без опозданий, первого числа каждого месяца, но встречались мы с ним первые несколько лет достаточно редко, а потом он и совсем пропал. Андреа, его золотой девочки, не стало, и между ним и матерью не осталось ничего, кроме горького сожаления и разбитой любви. Того же, что отец чувствовал ко мне, оказалось недостаточно даже чтобы захотеть меня увидеть. Мое присутствие, похоже, бередило все старые раны, которые он с таким трудом пытался вылечить.
Если бы только я рассказала об «убежище»...
Я росла, и вскоре мое преклонение перед отцом сменилось негодованием. А спросил ли он хоть раз сам себя: "Что, если бы я тогда попытался поговорить с Элли, вместо того чтобы отправить ее спать? " Как насчет этого, папа?
К счастью, к моему поступлению в колледж мы с матерью уже прожили в Калифорнии достаточно долго, чтобы получить статус «постоянного жителя», и я пошла в Университет Лос-Анджелеса изучать журналистику.
Мать умерла от цирроза печени через шесть месяцев после того, как я получила диплом специалиста. Решив начать все сначала, я устроилась на работу в Атланту.
В ту ночь в ноябре, двадцать два года назад, Роб Вестерфилд не только убил мою сестру. Я сидела в гостинице, смотрела, как Лиз ставит передо мной горячий луковый суп, и размышляла о том, какой бы была наша жизнь, останься Андреа в живых.
Мать с отцом до сих пор жили бы здесь вместе. Мама бы все так же строила планы по усовершенствованию дома, а папа, в конце концов, ей уступал. Проезжая по городу, я видела, как разрослась та деревушка, которую я помнила. Как и предсказывала мама, Олдхэм превратился в один из элитных городков Вестчестера. Теперь отцу не пришлось бы ехать пять миль, чтобы купить литр молока. И, конечно же, независимо от того, останься мы здесь или нет, если бы Андреа не убили, мама была бы жива до сих пор — ей бы не пришлось искать утешения и забытья в алкоголе. Отец, возможно, когда-нибудь заметил бы мое преклонение перед ним, и, может, когда Андреа пошла в колледж, даже стал бы уделять мне немного внимания, которого я так жаждала.
Я съела ложку супа.
Именно таким я и помнила этот вкус.
11
Лиз вернулась к моему столу с корзинкой хрустящего хлеба. На секунду она замешкалась.
— Вы упомянули арахисовое масло и бутерброды с вареньем. Наверное, вы у нас раньше бывали?
Все-таки я задела ее любопытство.
— Очень давно, — как бы между прочим ответила я. — Мы уехали отсюда, когда я была еще ребенком. Сейчас я живу в Атланте.
— Я туда как-то заезжала. Красивый город.
И она ушла.
Атланта, Ворота на Юг. Поехав туда, я сделала правильный выбор. В то время как большинство моих однокурсников, изучавших, как и я, журналистику, мечтали устроиться на телевидение, меня, по какой-то неясной причине, всегда больше привлекал мир печатного слова. Наконец-то я хоть в чем-то стала проявлять постоянство!
Только что закончившим колледж журналистам в газетах платят немного, но мать всегда была экономной и жила скромно, так что я даже смогла обставить небольшую трехкомнатную квартиру. Всю мебель я тщательно подбирала в комиссионных магазинах и на распродажах уцененных товаров. Каково же было мое удивление, когда я, закончив меблировку, вдруг поняла, что подсознательно повторила обстановку нашей гостиной в Олдхэме: сине-красный ковер, обитый синей тканью диван, мягкое кресло со спинкой. Даже маленький пуфик!
Сколько со всем этим связано воспоминаний! Вот в кресле дремлет отец, вытянув на пуфик свои длинные ноги. Вот Андреа бесцеремонно сбрасывает их на пол и плюхается на пуфик сама. Отец открывает глаза и приветливо улыбается своей очаровательной дерзкой золотой девочке...
Я, когда отец дремал, всегда ходила на цыпочках, боясь потревожить его сон.
А после обеда, когда мы с Андреа убирали со стола посуду, я любила слушать, как отец, расслабившись за второй чашкой кофе, рассказывал матери, что случилось у него в этот день на работе. Как я им восхищалась! Мой отец, с гордостью повторяла я сама себе, спасает людям жизни.
Через три года после развода с матерью он снова женился. Незадолго до этого я второй и последний раз наведалась в Ирвингтон. На свадьбу к нему я ехать не захотела, и даже письмо отца, в котором он сообщил, что у меня родился брат, оставило меня безучастной. От второго брака у моего отца на свет появился сын — сын, которым должна была быть я. Эдвард Джеймс Кавано-младший. Сейчас ему около семнадцати.
Последний раз я пересеклась с отцом, уведомив его о смерти матери. Я написала, что хочу отправить ее прах на кладбище «Небесные Врата» и предать земле в могиле Андреа, но, если он против, могу похоронить ее на семейном участке кладбища, где покоятся ее родители.
В ответном письме отец выразил мне глубокое сочувствие и сказал, что договорился обо всем, о чем я просила. Он приглашал меня приехать к ним в Ирвингтон.
Я отослала прах и отказалась от приглашения.
Согревшись луковым супом и разбередив душу воспоминаниями, я решила подняться в комнату, взять куртку и покататься по городу. Было всего два тридцать, и я уже начинала сомневаться, не стоило ли мне подождать и приехать сюда утром.
В понедельник, в десять утра, у меня назначена встреча с неким Мартином Брэндом в офисе комиссии по досрочному освобождению. Что ж, там я совершу отчаянную попытку убедить его не выпускать Роба Вестерфилда, но, как сказал Пит Лорел, скорее всего, толку от этого не будет.
На телефоне в номере светился огонек автоответчика. Меня ждало сообщение — срочно связаться с Питом Лорелом.
Он сразу взял трубку:
— Кажется, у тебя талант оказываться в нужное время в нужном месте, Элли, — начал он. — По радио как раз сообщили, что через пятнадцать минут Вестерфилды дают пресс-конференцию. Можешь посмотреть по «Си-Эн-Эн». Уилл Небелз, тот мастер, один из подозреваемых в убийстве твоей сестры, только что сделал заявление, что видел Пола Штройбела в машине Роба Вестерфилда в вечер гибели Андреа. Он утверждает, что тот с каким-то предметом в руке зашел в гараж, через десять минут выбежал оттуда, сел обратно в машину и уехал.
— А почему Небелз молчал об этом десять лет назад? — резко бросила я.
— Говорит, что не хотел, чтобы его обвинили в смерти твоей сестры.
— И откуда он все это видел?
— Он находился в доме бабушки Вестерфилда. В свое время он там что-то чинил и знал код отключения сигнализации. Он помнил, что старушка любила рассовывать мелочь по ящикам в доме. Он сидел на мели, и ему были нужны деньги. Он как раз залез в хозяйскую спальню, окна которой выходили на гараж, поэтому, когда ворота гаража открылись, он хорошо рассмотрел лицо Штройбела.
— Он лжет, — отрезала я.
— Посмотри пресс-конференцию, — продолжил Пит, — и напиши статью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57