Потом мы ходим в школу (да, мы уже ходим в школу!). А когда мы возвращаемся, то помогаем делать бизнес.
Мама так и говорит, она уже тоже наполовину изъясняется на здешнем языке. Она говорит уже не «кухня», а «кичен», не «курица», а «чикен». Но беда в том, что она путает эти слова и получается у нее:
«Пойду в курицу посолить кухню…»
Все смеются, она тоже смеется.
- Ладно, - говорит она, - как бы ни сказать, - была бы думка хороша…
XVI. ХЭЛЛОУ, ЗЕМЛЯК!
1
Однажды утром я и мой товарищ Мендл обегали со свежими газетами наших клиентов. Вдруг я почувствовал удар в спину и услышал:
- Хэллоу, земляк!
Обернулся, смотрю - это Мотл! Мотл Большой - тот самый, который таскался с нами по белу свету: в Кракове и Львове, в Вене и Антверпене. Если вы помните, этот Мотл научил меня «показывать губернатора» и говорить животом. Он вместе с другими уехал гораздо раньше нас. В то время как мы блуждали по лондонскому Уайтчепелю, он давно уже был в Америке У него уже тогда было занятие, которое он и сейчас не оставил. Он работает в заведении, где чистят платья. Как? Берут, говорит он, например, пару измятых брюк, кладут их в машину между двумя валиками, валики нагреваются, а потом поворачивают колесо и - брюки выглажены!
2
- А вы чем занимаетесь? - спрашивает Мотл Большой.
- Мы, - говорю я, - доставляем газеты нашим клиентам, до того как идем в школу. А когда возвращаемся из школы, мы помогаем в деле. У нас ларек…
- Ого! - говорит Мотл Большой, удивляясь моему английскому языку. - Ты уже совсем неплохо говоришь по-английски. И сколько же зарабатывают в неделю такие бизнесмены, как вы?
- В среднем, - говорю я, - мы можем заработать один доллар в неделю. А иной раз - один с четвертью…
- И это все? - говорит Мотл Большой пренебрежительно. - Я один зарабатываю три доллара в неделю… А как звать этого джентльмена? - говорит Мотл, указывая на моего товарища.
Я отвечаю, что его зовут Мендл. Мотл смеется и говорит, что «Мендл» - это никуда не годится! Что это за имя?
- А как же ему называться? - спрашиваю я.
Мотл задумывается на минутку и потом говорит, что лучше бы моему товарищу называться Мэйк, а не Мендл. Мэйк - это красивее.
- А как же тебя звать? - спрашиваю я.
- Мэкс.
- В таком случае, - говорю я, - я тоже должен называться Мэкс. Ведь меня тоже зовут Мотл…
- Значит, твое имя Мэкс! - говорит он и прощается с нами: - Гуд бай. Мэкс! Гуд бай, Мэйк!
Мы уславливаемся встретиться в ближайшее воскресенье в кинематографе. Обмениваемся адресами и расходимся по своим делам.
3
В воскресенье, после обеда, я и мой товарищ Мэйк, которого недавно называли Мендл, идем в кинотеатр смотреть знаменитого артиста Чарли Чаплина. Мой брат Эля и наш друг Пиня тоже идут с нами. Всю дорогу они говорят о Чарли Чаплине: какой это большой человек, сколько он зарабатывает и о том, что он еврей. Но так как Эля и Пиня никогда столковаться не могут, мой брат спрашивает, чем так знаменит Чарли Чаплин? Пиня отвечает, что тысячу долларов в неделю не платят кому попало…
- Откуда ты знаешь? Ты считал его деньги? - спрашивает Эля.
Пиня говорит, что он об этом читал в газетах.
- А откуда известно, что Чарли Чаплин еврей?
И об этом, говорит Пиня, пишут в газетах.
- А откуда это знают газеты?
- Газеты знают все! - отвечает Пиня. - Ведь вот знают же, что Чарли Чаплин немой от рождения, что он не умеет писать и читать, что отец у него был пьяница, что он сам был клоуном в цирке…
Эля выслушивает все это и говорит хладнокровно:
- А может быть, все это враки?
Пиня вспыхивает и говорит, что мой брат нудный человек… Я согласен с Пиней. Хоть Эля и приходится мне родным братом, но он все-таки нудный. Что правда, то правда…
4
Только мы подошли к кассе покупать билеты, как услышали:
- Здорово, Мэкс! Как поживаете, Мэйк?
Это был Мотл Большой, которого теперь уже называют Мэкс.
- Не покупайте билетов, - сказал он, - я угощаю…
Он достал из кармана полдоллара, бросил его девушке, сидящей у окошка, и приказал дать три билета «наверх», то есть на галерею.
- Это что еще за напасть? - спрашивает у нас Эля.
Мы рассказали ему, кто это такой. Эля смерил его взглядом с головы до ног и спросил, почему он с ним не поздоровался.
- Что же ты так заважничал в Америке, что тебе даже не пристало говорить по-еврейски?
Мотл Большой не ответил. Но в это время откуда-то из входных дверей послышался визгливый голос, будто кто-то с улицы сказал:
- Идиот!
Мы все обернулись к двери, но никого не увидели.
Посмотрели с удивлением друг на друга. Эля бросился к дверям, Пиня - за ним, но и там никого не было. Посмотрели на потолок, по углам, - нигде ни души. Что бы это могло быть?
А Мотл Большой взял за руки меня и моего товарища, и мы втроем взобрались на галерею. Тут он рассказал нам по секрету, что это он, Мэкс, животом произнес слово «идиот». И тут же повторил свой фокус. Нас обуял такой хохот, что мы едва могли высидеть и смотреть на все шутки, которые проделывал Чарли Чаплин.
5
За всю свою жизнь вы, наверное, не видели такого шута горохового, как этот Мотл Большой, или Мэкс. Уж на что, казалось бы, Чарли Чаплин мастер вытворять разные штуки! А Мэкс подражает ему, копирует его во всем. Когда мы вышли из театра, он приклеил себе пару черных усиков, как у Чарли Чаплина, надвинул котелок на лоб, как Чарли Чаплин, ноги вывернул и стал ходить, вихляя задом и размахивая тросточкой, - точь-в-точь, как Чарли Чаплин! Мой товарищ Мендл, или Мэйк, не мог удержаться и бросился его целовать. И все люди, которые стояли возле театра на улице, указывали на него пальцами: «Вон идет второй Чарли Чаплин…»
Можете себе представить, что даже такой серьезный человек, как мой брат Эля, и тот держался за бока и хохотал. Хохотал он, однако, недолго. Спустя минуту его веселье было омрачено. В чем дело? Дело в том, что вдруг послышался голос будто из-под земли, из погреба:
- Идиот!
6
Все наклонились, стали заглядывать в подвал, мимо которого мы проходили. Прислушивались. Мэкс тоже прислушивался, как и все, будто он тут совсем ни при чем… И вдруг голос донесся откуда-то сзади, сверху, будто с крыши:
- И-ди-от!
Эля, а за ним и все остальные задрали головы кверху и смотрели во все глаза. Это была замечательная картина. Я и мой товарищ Мэйк знали, откуда исходит голос, не могли удержаться и вдруг прыснули от хохота.
7
Это задело моего брата Элю. Будь это не в Нью-Йорке, на улице, мне бы не миновать оплеух. Но так как это произошло посреди Нью-Йорка, на улице, Эля ограничился тем, что хорошенько выругал нас - меня и моего товарища Мэйка. Потом он стал читать нам мораль. Он указал на Мотла Большого, то есть на Мэкса, и сказала
- Берите пример с вашего товарища… Такой же паренек, как и вы, а вот он не хохочет…
- И-ди-от! - снова послышалось из-за спины Эли.
Эля обернулся, а на него глядя, обернулся и Пиня. Мы - вслед за ними. Обернулся и Мэкс. Я и Мэйк чуть не лопнули от хохота.
8
- В Америке камни говорят… - Так выразился наш друг Пиня. Он хотел бы только знать, кого это называют «идиотом»?
- Того, кто спрашивает, - ответил Эля.
Как же, однако, он был поражен, когда из-под земли вдруг послышался приглушенный голос:
- Ошибаетесь, реб Эля! Идиот, извините, это вы сами…
9
С тех пор мой брат Эля больше не ходит в кинотеатр и не хочет ничего слышать о Чарли Чаплине.
XVII. МЫ РАСШИРЯЕМ СВОЙ БИЗНЕС
1
В Америке не любят топтаться на одном месте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
Мама так и говорит, она уже тоже наполовину изъясняется на здешнем языке. Она говорит уже не «кухня», а «кичен», не «курица», а «чикен». Но беда в том, что она путает эти слова и получается у нее:
«Пойду в курицу посолить кухню…»
Все смеются, она тоже смеется.
- Ладно, - говорит она, - как бы ни сказать, - была бы думка хороша…
XVI. ХЭЛЛОУ, ЗЕМЛЯК!
1
Однажды утром я и мой товарищ Мендл обегали со свежими газетами наших клиентов. Вдруг я почувствовал удар в спину и услышал:
- Хэллоу, земляк!
Обернулся, смотрю - это Мотл! Мотл Большой - тот самый, который таскался с нами по белу свету: в Кракове и Львове, в Вене и Антверпене. Если вы помните, этот Мотл научил меня «показывать губернатора» и говорить животом. Он вместе с другими уехал гораздо раньше нас. В то время как мы блуждали по лондонскому Уайтчепелю, он давно уже был в Америке У него уже тогда было занятие, которое он и сейчас не оставил. Он работает в заведении, где чистят платья. Как? Берут, говорит он, например, пару измятых брюк, кладут их в машину между двумя валиками, валики нагреваются, а потом поворачивают колесо и - брюки выглажены!
2
- А вы чем занимаетесь? - спрашивает Мотл Большой.
- Мы, - говорю я, - доставляем газеты нашим клиентам, до того как идем в школу. А когда возвращаемся из школы, мы помогаем в деле. У нас ларек…
- Ого! - говорит Мотл Большой, удивляясь моему английскому языку. - Ты уже совсем неплохо говоришь по-английски. И сколько же зарабатывают в неделю такие бизнесмены, как вы?
- В среднем, - говорю я, - мы можем заработать один доллар в неделю. А иной раз - один с четвертью…
- И это все? - говорит Мотл Большой пренебрежительно. - Я один зарабатываю три доллара в неделю… А как звать этого джентльмена? - говорит Мотл, указывая на моего товарища.
Я отвечаю, что его зовут Мендл. Мотл смеется и говорит, что «Мендл» - это никуда не годится! Что это за имя?
- А как же ему называться? - спрашиваю я.
Мотл задумывается на минутку и потом говорит, что лучше бы моему товарищу называться Мэйк, а не Мендл. Мэйк - это красивее.
- А как же тебя звать? - спрашиваю я.
- Мэкс.
- В таком случае, - говорю я, - я тоже должен называться Мэкс. Ведь меня тоже зовут Мотл…
- Значит, твое имя Мэкс! - говорит он и прощается с нами: - Гуд бай. Мэкс! Гуд бай, Мэйк!
Мы уславливаемся встретиться в ближайшее воскресенье в кинематографе. Обмениваемся адресами и расходимся по своим делам.
3
В воскресенье, после обеда, я и мой товарищ Мэйк, которого недавно называли Мендл, идем в кинотеатр смотреть знаменитого артиста Чарли Чаплина. Мой брат Эля и наш друг Пиня тоже идут с нами. Всю дорогу они говорят о Чарли Чаплине: какой это большой человек, сколько он зарабатывает и о том, что он еврей. Но так как Эля и Пиня никогда столковаться не могут, мой брат спрашивает, чем так знаменит Чарли Чаплин? Пиня отвечает, что тысячу долларов в неделю не платят кому попало…
- Откуда ты знаешь? Ты считал его деньги? - спрашивает Эля.
Пиня говорит, что он об этом читал в газетах.
- А откуда известно, что Чарли Чаплин еврей?
И об этом, говорит Пиня, пишут в газетах.
- А откуда это знают газеты?
- Газеты знают все! - отвечает Пиня. - Ведь вот знают же, что Чарли Чаплин немой от рождения, что он не умеет писать и читать, что отец у него был пьяница, что он сам был клоуном в цирке…
Эля выслушивает все это и говорит хладнокровно:
- А может быть, все это враки?
Пиня вспыхивает и говорит, что мой брат нудный человек… Я согласен с Пиней. Хоть Эля и приходится мне родным братом, но он все-таки нудный. Что правда, то правда…
4
Только мы подошли к кассе покупать билеты, как услышали:
- Здорово, Мэкс! Как поживаете, Мэйк?
Это был Мотл Большой, которого теперь уже называют Мэкс.
- Не покупайте билетов, - сказал он, - я угощаю…
Он достал из кармана полдоллара, бросил его девушке, сидящей у окошка, и приказал дать три билета «наверх», то есть на галерею.
- Это что еще за напасть? - спрашивает у нас Эля.
Мы рассказали ему, кто это такой. Эля смерил его взглядом с головы до ног и спросил, почему он с ним не поздоровался.
- Что же ты так заважничал в Америке, что тебе даже не пристало говорить по-еврейски?
Мотл Большой не ответил. Но в это время откуда-то из входных дверей послышался визгливый голос, будто кто-то с улицы сказал:
- Идиот!
Мы все обернулись к двери, но никого не увидели.
Посмотрели с удивлением друг на друга. Эля бросился к дверям, Пиня - за ним, но и там никого не было. Посмотрели на потолок, по углам, - нигде ни души. Что бы это могло быть?
А Мотл Большой взял за руки меня и моего товарища, и мы втроем взобрались на галерею. Тут он рассказал нам по секрету, что это он, Мэкс, животом произнес слово «идиот». И тут же повторил свой фокус. Нас обуял такой хохот, что мы едва могли высидеть и смотреть на все шутки, которые проделывал Чарли Чаплин.
5
За всю свою жизнь вы, наверное, не видели такого шута горохового, как этот Мотл Большой, или Мэкс. Уж на что, казалось бы, Чарли Чаплин мастер вытворять разные штуки! А Мэкс подражает ему, копирует его во всем. Когда мы вышли из театра, он приклеил себе пару черных усиков, как у Чарли Чаплина, надвинул котелок на лоб, как Чарли Чаплин, ноги вывернул и стал ходить, вихляя задом и размахивая тросточкой, - точь-в-точь, как Чарли Чаплин! Мой товарищ Мендл, или Мэйк, не мог удержаться и бросился его целовать. И все люди, которые стояли возле театра на улице, указывали на него пальцами: «Вон идет второй Чарли Чаплин…»
Можете себе представить, что даже такой серьезный человек, как мой брат Эля, и тот держался за бока и хохотал. Хохотал он, однако, недолго. Спустя минуту его веселье было омрачено. В чем дело? Дело в том, что вдруг послышался голос будто из-под земли, из погреба:
- Идиот!
6
Все наклонились, стали заглядывать в подвал, мимо которого мы проходили. Прислушивались. Мэкс тоже прислушивался, как и все, будто он тут совсем ни при чем… И вдруг голос донесся откуда-то сзади, сверху, будто с крыши:
- И-ди-от!
Эля, а за ним и все остальные задрали головы кверху и смотрели во все глаза. Это была замечательная картина. Я и мой товарищ Мэйк знали, откуда исходит голос, не могли удержаться и вдруг прыснули от хохота.
7
Это задело моего брата Элю. Будь это не в Нью-Йорке, на улице, мне бы не миновать оплеух. Но так как это произошло посреди Нью-Йорка, на улице, Эля ограничился тем, что хорошенько выругал нас - меня и моего товарища Мэйка. Потом он стал читать нам мораль. Он указал на Мотла Большого, то есть на Мэкса, и сказала
- Берите пример с вашего товарища… Такой же паренек, как и вы, а вот он не хохочет…
- И-ди-от! - снова послышалось из-за спины Эли.
Эля обернулся, а на него глядя, обернулся и Пиня. Мы - вслед за ними. Обернулся и Мэкс. Я и Мэйк чуть не лопнули от хохота.
8
- В Америке камни говорят… - Так выразился наш друг Пиня. Он хотел бы только знать, кого это называют «идиотом»?
- Того, кто спрашивает, - ответил Эля.
Как же, однако, он был поражен, когда из-под земли вдруг послышался приглушенный голос:
- Ошибаетесь, реб Эля! Идиот, извините, это вы сами…
9
С тех пор мой брат Эля больше не ходит в кинотеатр и не хочет ничего слышать о Чарли Чаплине.
XVII. МЫ РАСШИРЯЕМ СВОЙ БИЗНЕС
1
В Америке не любят топтаться на одном месте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58