Доктор достает кошелек и дарит им монету. Эмигранты смотрят на монету и уходят. Но приходят другие. Они заявляют, что валятся с ног.
- Чего же вы хотите? - спрашивает несчастный доктор.
- Мы есть хотим! - говорят эмигранты.
- Вот принесли мне завтрак, ешьте! - предлагает доктор, указывая на кофе с булочками, которые ему принесли.
Он предлагает серьезно и отдает свой завтрак. Что он один может поделать? Эмигранты благодарят и добавляют, что просят не для себя, а для детей.
- Ну, приведите сюда детей! - говорит доктор и обращается к нам: - А вы чего хотите?
3
Тогда выступает мама и начинает рассказывать все сначала: о том, что был у нее муж - кантор, что он долго болел. Потом он умер и оставил ее, вдову, с двумя детьми - одним постарше, а другим совсем еще младенцем (это обо мне). Старшего она женила, попал он было в денежный ящик… Да деньги уплыли, а ящик остался… Тесть обанкротился, а сын должен призываться…
- Мама, куда ты заехала? - говорит мой брат Эля и начинает всю историю рассказывать сызнова, но по-другому: - Призываться не призываться, мы едем, стало быть, в Америку. То есть я, и мама, и моя жена, и маленький братишка (это я), и вот этот молодой человек (он указывает на Пиню) тоже, стало быть, едет с нами. Надо было перебираться через границу. И вот мы, стало быть, приехали на границу. Но так как паспортов у нас нет, потому что оба мы должны призываться…
- Погоди-ка, я расскажу! - перебивает Пиня и, оттолкнув моего брата, начинает ту же историю, но только немного по-иному.
Хотя Эля мне брат, я все же должен признать, что Пиня говорит гораздо красивее его. Во-первых, у него нет этих «стало быть», как у моего брата. А во-вторых, он здорово говорит по-русски. У него много слов русских и вообще замечательно красивых слов. Многих из них я не понимаю, но они красивые. Вот как начал наш друг Пиня:
- Я хочу дать вам краткий обзор всего положения, тогда вы будете иметь точку зрения. Мы едем в Америку не из-за воинской повинности, а ради самостоятельности и цивилизации, потому что мы очень стеснительны не только в рассуждении прогресса, но и в смысле воздуха, как говорит Тургенев… А во-вторых, с тех пор как начался у нас еврейский вопрос с погромами, конституцией и тому подобное, как говорит Бокль в своей «Истории цивилизации»…
Эх, жаль! Тут только и начинались красивые слова. Пиня только было раскачался, собрался говорить и говорить… Но доктор оборвал его посредине, отхлебнул из стакана и обратился к нему с улыбкой:
- Скажите, что вам нужно?
Тогда снова выступил мой брат Эля и сказал, обращаясь к Пине:
- Что у тебя за манера говорить ни к селу ни к городу?
Пиню это, видно, задело, он отошел в сторонку, зацепился за собственные ноги и ответил сердито:
- Ты лучше говоришь? Говори ты!
Брат Эля подошел к столу и стал рассказывать вкратце нашу историю.
4
- Приехали мы, стало быть, на границу. Приехали и начали, стало быть, с агентами разговаривать. А агенты, сами знаете, ужасные жулики. Начали они нас друг у друга отбивать, подкапываться, доносить, ябедничать… Тем временем подвернулась, стало быть, одна женщина, порядочная, честная, набожная, святая душа. Сговорилась она, стало быть, с нами о цене и взялась всех нас переправить, раньше нас, а потом вещи. И вот дала она нам, стало быть, двух мужиков, провожатых, стало быть…
- Ишь ты, как скоро! Скажи, пожалуйста! У него уже до провожатых дошло…
Это не вытерпела моя золовка Броха, оттолкнула брата и стала сама рассказывать все ту же историю, но только по-своему: как эта женщина наказала нам идти до холма, оттуда свернуть направо и опять идти и идти до второго холма. От второго холма пойти влево и идти и идти до кабака. В кабак должен был войти один из нас, встретить там мужиков, пьющих водку. Мужикам надо было сказать только одно слово: «Хаимова», - тогда они поведут нас лесом… Счастье, что у нее манера падать в обморок…
- Знаете, что я вам скажу, дорогие мои женщины? - перебил доктор. - У меня тоже манера падать в обморок. Скажите коротко, что вам надо?
Тут снова выступила мама, и между ней и доктором произошел такой разговор:
М а м а. Хотите вкратце? У нас украли вещи.
Д о к т о р. Какие вещи?
М а м а. Постель: две перины, четыре подушки большие, и еще две большие подушки, и три маленькие - думки.
Д о к т о р. Это все?
М а м а. И три одеяла, два старых, одно новое. И несколько платьев, и платок шелковый, и…
Д о к т о р. Я не об этом. Других несчастий не случилось?
М а м а. Какие еще несчастья нужны вам?
Д о к т о р. Я спрашиваю, чего вам не хватает?
М а м а. Постели.
Д о к т о р. Это все?
М а м а. Мало вам?
Д о к т о р. А билеты у вас есть? Деньги есть?
М а м а. Грех жаловаться. У нас есть шифскарты, есть на билеты.
Д о к т о р. Так чего же вам еще нужно? И слава богу. Я вам завидую. Готов поменяться. Я не шучу, я это серьезно говорю. Возьмите себе мой завтрак, нате вам моих эмигрантов, мой комитет, а вы дайте мне ваши шифскарты и билеты, - и я сегодня же уеду в Америку. Что я тут могу сделать, один, с такой уймой нищих, не сглазить бы?
Доктор какой-то… мы и сами не знаем, какой! - решили мы. В общем, нечего медлить. Эля говорит, жалко деньги расходовать. Поедем лучше в Краков. Многие эмигранты едут в Краков. Пусть нам кажется, что и мы - эмигранты.
- Побывали во Львове, надо и в Кракове побывать! - говорит Пиня.
- Чтоб по поговорке было: «Краков и Львов»? - спрашивает Тайбл.
Итак, до свиданья! Едем в Краков.
XVI. С ЭМИГРАНТАМИ
1
Если хотите ехать в Америку, езжайте только с эмигрантами. С ними хорошо. Приезжаете в город, - вам незачем искать гостиницу. Она приготовлена для вас заранее. На то и комитет устроен. Он следит за тем, чтобы все для вас было приготовлено. В первую ночь по приезде в Краков нас загнали в какое-то помещение, не то камеру, не то сарай. Там мы пробыли до утра. Утром к нам пришли от комитета и переписали всех по имени. Мама, правда, не хотела называть наших имен, - боялась призыва. Мало ли что может случиться? Но эмигранты подняли ее на смех: какое отношение имеет немец к русскому призыву? Затем всех нас привели в большую гостиницу. Это большой дом со множеством кроватей и бесконечным количеством эмигрантов. «Совсем вроде нашей богадельни!» - находит моя мама. А золовка Броха говорит:
- Давайте лучше дальше поедем.
Я как-то говорил уже вам, что нашим женщинам ничего не нравится. Во всем они находят недостатки. Краков им с первой же минуты пришелся не по душе. Впрочем, мой брат Эля тоже недоволен этим городом. Краков, говорит он, это не Львов. Во Львове по крайней мере есть евреи, а в Кракове - нет. То есть евреи имеются, но какие-то дикие - наполовину поляки: закрученные усы и «проше, пане!»… Так говорит мой брат Эля. Пиня ему возражает. Он говорит, что здесь больше «цивилизации». Хотел бы я знать, что это такое «цивилизация», без которой наш друг Пиня не может обойтись?
2
В гостинице, которую для нас приготовил комитет, замечательно хорошо. То есть не столько хорошо, сколько весело. Здесь каждый раз знакомишься с новыми эмигрантами. Усаживаются, едят все вместе, рассказывают истории. А какие истории! Чудеса в решете! Чудеса, случившиеся во время погромов, при явке к призыву, при переходе через границу. Каждый рассказывает о своем агенте. Спрашивают друг у друга: «Кто был вашим агентом - рыжий или черный?» И следует ответ: «Не рыжий и не черный, а просто вор».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
- Чего же вы хотите? - спрашивает несчастный доктор.
- Мы есть хотим! - говорят эмигранты.
- Вот принесли мне завтрак, ешьте! - предлагает доктор, указывая на кофе с булочками, которые ему принесли.
Он предлагает серьезно и отдает свой завтрак. Что он один может поделать? Эмигранты благодарят и добавляют, что просят не для себя, а для детей.
- Ну, приведите сюда детей! - говорит доктор и обращается к нам: - А вы чего хотите?
3
Тогда выступает мама и начинает рассказывать все сначала: о том, что был у нее муж - кантор, что он долго болел. Потом он умер и оставил ее, вдову, с двумя детьми - одним постарше, а другим совсем еще младенцем (это обо мне). Старшего она женила, попал он было в денежный ящик… Да деньги уплыли, а ящик остался… Тесть обанкротился, а сын должен призываться…
- Мама, куда ты заехала? - говорит мой брат Эля и начинает всю историю рассказывать сызнова, но по-другому: - Призываться не призываться, мы едем, стало быть, в Америку. То есть я, и мама, и моя жена, и маленький братишка (это я), и вот этот молодой человек (он указывает на Пиню) тоже, стало быть, едет с нами. Надо было перебираться через границу. И вот мы, стало быть, приехали на границу. Но так как паспортов у нас нет, потому что оба мы должны призываться…
- Погоди-ка, я расскажу! - перебивает Пиня и, оттолкнув моего брата, начинает ту же историю, но только немного по-иному.
Хотя Эля мне брат, я все же должен признать, что Пиня говорит гораздо красивее его. Во-первых, у него нет этих «стало быть», как у моего брата. А во-вторых, он здорово говорит по-русски. У него много слов русских и вообще замечательно красивых слов. Многих из них я не понимаю, но они красивые. Вот как начал наш друг Пиня:
- Я хочу дать вам краткий обзор всего положения, тогда вы будете иметь точку зрения. Мы едем в Америку не из-за воинской повинности, а ради самостоятельности и цивилизации, потому что мы очень стеснительны не только в рассуждении прогресса, но и в смысле воздуха, как говорит Тургенев… А во-вторых, с тех пор как начался у нас еврейский вопрос с погромами, конституцией и тому подобное, как говорит Бокль в своей «Истории цивилизации»…
Эх, жаль! Тут только и начинались красивые слова. Пиня только было раскачался, собрался говорить и говорить… Но доктор оборвал его посредине, отхлебнул из стакана и обратился к нему с улыбкой:
- Скажите, что вам нужно?
Тогда снова выступил мой брат Эля и сказал, обращаясь к Пине:
- Что у тебя за манера говорить ни к селу ни к городу?
Пиню это, видно, задело, он отошел в сторонку, зацепился за собственные ноги и ответил сердито:
- Ты лучше говоришь? Говори ты!
Брат Эля подошел к столу и стал рассказывать вкратце нашу историю.
4
- Приехали мы, стало быть, на границу. Приехали и начали, стало быть, с агентами разговаривать. А агенты, сами знаете, ужасные жулики. Начали они нас друг у друга отбивать, подкапываться, доносить, ябедничать… Тем временем подвернулась, стало быть, одна женщина, порядочная, честная, набожная, святая душа. Сговорилась она, стало быть, с нами о цене и взялась всех нас переправить, раньше нас, а потом вещи. И вот дала она нам, стало быть, двух мужиков, провожатых, стало быть…
- Ишь ты, как скоро! Скажи, пожалуйста! У него уже до провожатых дошло…
Это не вытерпела моя золовка Броха, оттолкнула брата и стала сама рассказывать все ту же историю, но только по-своему: как эта женщина наказала нам идти до холма, оттуда свернуть направо и опять идти и идти до второго холма. От второго холма пойти влево и идти и идти до кабака. В кабак должен был войти один из нас, встретить там мужиков, пьющих водку. Мужикам надо было сказать только одно слово: «Хаимова», - тогда они поведут нас лесом… Счастье, что у нее манера падать в обморок…
- Знаете, что я вам скажу, дорогие мои женщины? - перебил доктор. - У меня тоже манера падать в обморок. Скажите коротко, что вам надо?
Тут снова выступила мама, и между ней и доктором произошел такой разговор:
М а м а. Хотите вкратце? У нас украли вещи.
Д о к т о р. Какие вещи?
М а м а. Постель: две перины, четыре подушки большие, и еще две большие подушки, и три маленькие - думки.
Д о к т о р. Это все?
М а м а. И три одеяла, два старых, одно новое. И несколько платьев, и платок шелковый, и…
Д о к т о р. Я не об этом. Других несчастий не случилось?
М а м а. Какие еще несчастья нужны вам?
Д о к т о р. Я спрашиваю, чего вам не хватает?
М а м а. Постели.
Д о к т о р. Это все?
М а м а. Мало вам?
Д о к т о р. А билеты у вас есть? Деньги есть?
М а м а. Грех жаловаться. У нас есть шифскарты, есть на билеты.
Д о к т о р. Так чего же вам еще нужно? И слава богу. Я вам завидую. Готов поменяться. Я не шучу, я это серьезно говорю. Возьмите себе мой завтрак, нате вам моих эмигрантов, мой комитет, а вы дайте мне ваши шифскарты и билеты, - и я сегодня же уеду в Америку. Что я тут могу сделать, один, с такой уймой нищих, не сглазить бы?
Доктор какой-то… мы и сами не знаем, какой! - решили мы. В общем, нечего медлить. Эля говорит, жалко деньги расходовать. Поедем лучше в Краков. Многие эмигранты едут в Краков. Пусть нам кажется, что и мы - эмигранты.
- Побывали во Львове, надо и в Кракове побывать! - говорит Пиня.
- Чтоб по поговорке было: «Краков и Львов»? - спрашивает Тайбл.
Итак, до свиданья! Едем в Краков.
XVI. С ЭМИГРАНТАМИ
1
Если хотите ехать в Америку, езжайте только с эмигрантами. С ними хорошо. Приезжаете в город, - вам незачем искать гостиницу. Она приготовлена для вас заранее. На то и комитет устроен. Он следит за тем, чтобы все для вас было приготовлено. В первую ночь по приезде в Краков нас загнали в какое-то помещение, не то камеру, не то сарай. Там мы пробыли до утра. Утром к нам пришли от комитета и переписали всех по имени. Мама, правда, не хотела называть наших имен, - боялась призыва. Мало ли что может случиться? Но эмигранты подняли ее на смех: какое отношение имеет немец к русскому призыву? Затем всех нас привели в большую гостиницу. Это большой дом со множеством кроватей и бесконечным количеством эмигрантов. «Совсем вроде нашей богадельни!» - находит моя мама. А золовка Броха говорит:
- Давайте лучше дальше поедем.
Я как-то говорил уже вам, что нашим женщинам ничего не нравится. Во всем они находят недостатки. Краков им с первой же минуты пришелся не по душе. Впрочем, мой брат Эля тоже недоволен этим городом. Краков, говорит он, это не Львов. Во Львове по крайней мере есть евреи, а в Кракове - нет. То есть евреи имеются, но какие-то дикие - наполовину поляки: закрученные усы и «проше, пане!»… Так говорит мой брат Эля. Пиня ему возражает. Он говорит, что здесь больше «цивилизации». Хотел бы я знать, что это такое «цивилизация», без которой наш друг Пиня не может обойтись?
2
В гостинице, которую для нас приготовил комитет, замечательно хорошо. То есть не столько хорошо, сколько весело. Здесь каждый раз знакомишься с новыми эмигрантами. Усаживаются, едят все вместе, рассказывают истории. А какие истории! Чудеса в решете! Чудеса, случившиеся во время погромов, при явке к призыву, при переходе через границу. Каждый рассказывает о своем агенте. Спрашивают друг у друга: «Кто был вашим агентом - рыжий или черный?» И следует ответ: «Не рыжий и не черный, а просто вор».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58