Привезли из сайт Душевой ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тринадцатого декабря сорок девятого постановлением политбюро Хрущев был утвержден секретарем ЦК ВКП/б/. Это постановление было подтверждено опросом членов ЦК, проведенным за два дня, пятнадцатого — шестнадцатого декабря. Собирать пленумы ЦК Сталин не любил.
Тринадцатого декабря открылся и пленум горкома и обкома партии. Впервые Хрущев выступил в новой роли. Дали слово и Попову. Он, зная правила игры, каялся и повторял:
— Правильно, что меня освободили.
Первоначально друзья-приятели хотели сохранить за Поповым пост председателя Моссовета, но Сталин велел вообще убрать его из города. Он показал Хрущеву письмо, погубившее карьеру Попова, спросил:
— Вы познакомились с этим документом?
— Да, познакомился.
— Ну, как? — спросил вождь и внимательно посмотрел Никите Сергеевичу в глаза.
Наверное, если бы Хрущев пожелал, Попов угодил бы в руки чекистов. Но Хрущев не захотел затевать в Москве новую чистку. Он доложил, что безобразий в столице много, но контрреволюции нет.
Попов еще хорошо отделался, его сделали министром городского строительства. В марте пятьдесят первого года перевели министром сельскохозяйственного машиностроения. Но в декабре Попов потерял и этот пост. Сталин распорядился отправить его директором завода в Куйбышев. Но не забыл о Попове. Осенью пятьдесят второго, перед Х1Х съездом, вызвал его в Кремль. Как тот сам рассказывал, вождь долго смотрел на опального чиновника, потом сказал:
— Ну что, одумался? Говорят, ссылка только пошла тебе на пользу.
После смерти вождя, в апреле пятьдесят третьего, Попова вернули в Москву и в порядке компенсации отправили послом в Польшу. Однако и на этой должности Попов не удержался.
Бывший комсомольский работник Юрий Бернов, который стал дипломатом и в Варшаве вновь оказался подчиненным Попова, вспоминал, как на приеме в посольстве по случаю октябрьской революции к Георгию Михайловичу подошел посол Ирана и возмущенно сказал:
— Господин посол, вы без объяснения причин не пришли ко мне в посольство на прием в связи с нашим национальным праздником. То есть вы не уважаете мою страну и меня лично. Я уважаю вашу страну — нашего доброго соседа, поэтому пришел на прием в советское посольство. Но я не уважаю вас как посла, поэтому я ухожу с приема.
Известный самодур, Попов вел себя в Польше, как комиссар среди анархистов, по каждому поводу отчитывал главу партии и правительства Болеслава Берута — даже за то, что польские крестьяне не так пашут и не так сеют, и в конце концов сказал, что не взял бы его к себе даже секретарем райкома в Московской области.
Возмущенный Берут не выдержал и, позвонив Хрущеву, заявил, что если он не способен быть даже секретарем райкома, то в таком случае он должен поставить вопрос о своем освобождении. Хрущев поспешил его успокоить. Болеслав Берут, хранивший верность Москве, был значительно важнее для советского руководства, чем порядком надевший посол.
Георгия Попова, который и года не усидел в Варшаве, отозвали. Тринадцатого февраля пятьдесят четвертого года на заседании президиума ЦК Попова отчитали за грубые ошибки на посту посла. Попов оправдывался:
— Я же не дипломат…
Ничего другого сказать в свое оправдание он не мог.
Заместителю министра иностранных дел Валериану Александровичу Зорину поручили подготовить проект постановления «о политических ошибках и неправильных действиях т. Попова».
Двадцать девятого марта президиум ЦК снял Попова с должности:
«Тов. Попов нарушил указания ЦК КПСС и советского правительства о недопустимости какого-либо вмешательства послов СССР во внутренние дела народно-демократических стран и пытался взять на себя функции контроля за деятельностью ЦК ПОРП и польского правительства.
Тов. Попов, не имея на то никаких полномочий, позволил себе в беседах с т. Берутом произвольное и неправильное толкование тех советов, которые ЦК КПСС давал ЦК ПОРП…
Тов. Попов в ряде вопросов тенденциозно подходил к оценке внутриполитического положения в Польше и деятельности ее руководящих партийных и государственных органов, допуская высокомерное отношение к польским товарищам…
Послы СССР обязаны руководстваться тем, что какие либо советы и рекомендации руководящим органам коммунистических и рабочих партий они могут давать лишь по поручению ЦК КПСС, не допуская каких-либо своих толкований этих советов и рекомендаций».
Неудачливого посла переводили с одной должности на другую и наконец отправили директором завода авиационных приборов во Владимир…
ПРИЕЗД СЕМИЧАСТНОГО
В феврале пятидесятого года убрали выдвиженцев Попова, вторых секретарей горкома и обкома партии, — «за беспринципную позицию, зажим критики и самокритики, серьезные ошибки в работе с кадрами».
Николая Красавченко, который сделал из Шелепина профессионального комсомольского работника, тоже сняли с должности и исключили из партии. Новым руководителем московского комсомола стал Николай Трофимович Сизов, который закончит свою карьеру генеральным директором «Мосфильма».
Сын Красавченко, Сергей Николаевич, рассказывал мне, как отец уехал за город и закопал в лесу винтовку, подаренную ему во время войны на фронте, жег письма тех, кого уже посадили. Полгода он сидел без работы и ждал ареста. Потом попросился на учебу. Никто согласия не давал.
Министр высшего образования Сергей Васильевич Кафтанов, старый знакомый, великодушно согласился:
— Ладно, давай заявление, подпишу.
В тридцать четыре года бывший комсомольский вожак поступил в аспирантуру исторического факультета московского университета. Николай Прокофьевич Красавченко защитил диссертацию, стал преподавателем, возглавлял кафедры в различных институтах. Когда Шелепин был в силе, друзья по комсомолу вспомнили о Красавченко, предлагали ему какие-то должности. Он не захотел возвращаться на прежнюю стезю и правильно сделал. Ему поручили создать университет в Элисте, а потом он стал ректором Историко-архивного института в Москве. Более удачливые выходцы из комсомола к тому времени уже утратили свои должности, а Красавченко оставался ректором до преклонных лет, когда его сменил Юрий Николаевич Афанасьев, известный политик времен перестройки…
Но я слишком забежал вперед.
Политическая карьера Шелепина начиналась под руководством Щербакова, Попова и Красавченко, так что история со сменой московской власти могла ему сильно повредить.
Но вслед за Хрущевым в Москве появился молодой украинский комсомольский работник Владимир Ефимович Семичастный. О его переводе в столицу попросил Хрущев. В штатном расписании ЦК ВЛКСМ ввели еще одну должность секретаря ЦК, в конце января пятидесятого на пленуме ее занял Семичастный. Ему было всего двадцать шесть лет.
На ближайшем столичном активе Семичастного посадили в президиум. Искушенные москвичи с интересом разглядывали новичка. Никита Сергеевич, выступая, прямо с трибуны обратился к Семичастному, попросил напомнить что-то, связанное с Украиной. Это подняло авторитет Семичастного. Стало ясно, что у него особые отношения с Никитой Сергеевичем.
Новичок быстро освоился в столице.
Напористы и экспансивный Семичастный и вдумчивый, но волевой Шелепин сблизились и подружились, образовался мощный политический тандем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102
 двери для душевых кабин в нишу 

 порторо