Наверное, надо было сделать привал, выслать на тот берег разведку и лишь после этого переходить мост. Но я, убежденный, что за мостом открытая местность, не стал этого делать. И — поплатился!
Мост был недлинный — какие-нибудь 50 саженей, но довольно широкий, и я решился переходить его в колонну по три, на рысях. Колонна втянулась на мост, и головные, в числе которых находился я, уже приближались к левому берегу, а охвостье уже вступило на мост. Вот тут-то с обоих берегов реки ударили пулеметы.
Ни с чем не могу сравнить чувство ужаса, пережитое мной в тот момент, хотя длилось оно лишь несколько секунд! Меня спасла от мгновенной смерти лишь широкая грудь Гунна, в которую ударила первая пуля, и его предсмертный скачок вдыбки. После этого бедняга, приняв в брюхо несколько пуль, которые могли бы достаться мне, завалился набок, на двухаршинные перила моста, а затем с высоты полутора саженей рухнул в воду. После этого я надолго потерял память…
Сознание возвратилось от удара ногой в бедро.
Меня рывком поставили на ноги. Краснюки сорвали с меня оружие и снаряжение, в том числе и планшетку, где лежали карандаш и дневник. Последний был обернут прорезиненной тканью, а потому почти не пострадал от воды. Красные ударами прикладов заставили меня пойти вперед, и я увидел ужасную картину. Мост был завален трупами людей и лошадей, попавших под перекрестный огонь нескольких пулеметов, — мой отряд погиб весь целиком.
Конвоиры вывели меня на луговой берег, и тут я увидел, как меня обманули.
В трех или четырех местах были вырыты ямы, прикрытые до времени деревянными щитами, на которые был уложен дерн. А в ямах на грубо сколоченных из чурбаков подставках стояли пулеметы! С правого берега даже в бинокль эти ямы были незаметны. Нечто подобное было устроено и на правом берегу, но только там пулеметы установили в песчаных пещерках, вырытых в обрыве и замаскированных кустами.
К мосту со стороны лугового берега подскакал конный отряд — сабель в сто.
Где он укрывался до этого — черт его знает. Должно быть, его держали в резерве на тот случай, если мы все-таки проскочим на левый берег и, порубив пулеметчиков, попытаемся уйти.
Во главе конников ехал на сером жеребце светловолосый бородач в фуражке с красной звездой, вытертой до дыр кожаной куртке и латаных галифе. Сапоги его я тоже отнес бы скорее к разряду опорок. Солдаты его выглядели не в пример опрятнее. Бородач спешился.
— Та-ак, — пришурясь, он поглядел на меня, — стало быть, это вы капитан Евстратов Александр Алексеевич?
Меня это ошеломило. Ни одной прокламации, обращенной к мужикам, я не подписывал фамилией и инициалами. Писал лишь так: «Командующий повстанческими силами». А это значило, что либо здесь, у меня в штабе, был его осведомитель, либо изменник сидел там, за фронтом, в контрразведке у Краевского. Я собрался с духом и ответил:
— Не имею чести знать вас, любезный. И полагаю, что меня вам тоже не представляли.
— Справедливо, — спокойным тоном заявил бородач. — Две недели с вами воюем, пора бы и познакомиться. Я — председатель губревкома и командующий карательными силами Михаил Петрович Ермолаев. Мы вас провезем по селам, покажем людям. И тем, кто от ваших бандитов пострадал, и самим бандитам, которые еще по лесам бегают. Чтоб все знали — вот он, «повстанческий командующий», кадетская морда, который вас, дураков, подбил бунтовать против Советской, вашей же собственной, рабоче-крестьянской власти.
Нет, тяжело вспоминать! Набегают слезы и начинают дрожать руки. Продолжу завтра».
Громкий стук в дверь, частый и, как показалось Ветрову, какой-то тревожный, заставил его прервать чтение.
КРАЕВЕД
Никита в некоторой нерешительности прошел в сени и остановился перед дверью. Наконец он спросил:
— Кто там?
По-видимому, молодого голоса, и к тому же мужского, стучавший в дверь услышать не ожидал. Пришелец покашлял, поскрипел половицами на крыльце, а затем поинтересовался нерешительным, хотя и низким баритоном:
— Извините, Степанида Егоровна дома?
— Дома, дома! — отозвалась бабка. — Открывай, Никитушка, не бойся! Это Володя Корнеев пришел, я тебе об нем говорила…
Никита отпер засов и пропустил в сени крупного, лысоватого, круглолицего мужика в темном плаще и несколько старомодной шляпе, похожей на тирольскую.
— Здравствуйте, — сказал вошедший, не очень приветливо поглядев на Никиту, — я, тетя Стеша, уж запутался в твоих внуках, это который? Вроде ты его Павлушкой называла?!
— Не Павлушкой, а Никитушкой! — поправила Егоровна. — И не внук он мне, а в гости к Михалычу приехал. Из самой Москвы! А Михалыча-то и дома нету… Вот у меня сидит.
— Ладно, — еще пуще помрачнел господин Корнеев, — будем знакомиться.
Корнеев Владимир Алексеевич.
— Ветров Никита Сергеевич, — чинно представился московский гость.
— Очень приятно, — церемонно произнес Корнеев, хотя явно ничего приятного от присутствия Никиты не ощущал. Напротив, весь его вид давал понять, что юный бородач серьезно осложнил его миссию. — Мне бы поговорить надо… — Корнеев бросил недовольный взгляд на Никиту. Мол, дело срочное, и желательно, чтоб без посторонних… Ветров решил пойти навстречу.
— Я пойду, пройдусь немного, — сказал он. — На часок…
Определенной цели у него не было. Но когда он проходил мимо дома ь 48, со двора выехал знакомый «Запорожец». Протрезвевший Андрей со своим семейством решил прогуляться. И, притормозив около Никиты, окликнул его как старого знакомого:
— Далеко собрался?
— В… краеведческий музей, — сказал Никита первое, что пришло в голову.
— Отлично! — воскликнул Андрей. — А мы все думали: куда бы сходить?
Садись!
Действительно, доехали быстро. Областной краеведческий музей размещался в обшарпанном, но крепком, на совесть построенном двухэтажном особнячке с портиком, украшенным шестью толстенькими, как грибы, дорическими колоннами. На углу красовалась довольно свежая мемориальная мраморная доска: «Бывший дом градоначальника. Памятник архитектуры XVIII-XIX веков. Охраняется государством».
Оказалось, что вход стоит 2000, для детей и солдат — 1000 рублей.
Кассирша, вязавшая, по-видимому, детские носочки, аж встрепенулась, увидев сразу четырех посетителей, способных привнести в кассу охраняемого (но не ремонтируемого) государством учреждения культуры аж целых 7 (семь) тысяч рублей. Другая бабуля, читавшая какую-то местную газету за небольшим столиком с табличкой «Экскурсовод», торопливо встала и сказала, приятно улыбнувшись:
— Здравствуйте! Меня зовут Нина Васильевна. Я рада вас приветствовать в стенах нашего областного краеведческого музея. Верхнюю одежду можно не снимать, у нас, к сожалению, еще не топят…
— И не затопят, — добавила кассирша, — за отопление еще с того года должны остались…
— Прошу пройти в начало экспозиции, — Нина Васильевна взяла указку и пропустила всех четверых за барьерчик. Потом она очень бойко, ибо наверняка лет тридцать повторяла одно и то же с небольшими дополнениями и уточнениями, вносимыми различными съездами и пленумами, начала рассказывать о том, где расположена область, с какими субъектами РФ граничит, какая у нее площадь, численность и плотность населения. Не забыла поведать о реках, рельефе, полезных ископаемых и прочем, а затем подошла к стенду, где обнаружились каменные топоры, черепки и наконечники стрел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93
Мост был недлинный — какие-нибудь 50 саженей, но довольно широкий, и я решился переходить его в колонну по три, на рысях. Колонна втянулась на мост, и головные, в числе которых находился я, уже приближались к левому берегу, а охвостье уже вступило на мост. Вот тут-то с обоих берегов реки ударили пулеметы.
Ни с чем не могу сравнить чувство ужаса, пережитое мной в тот момент, хотя длилось оно лишь несколько секунд! Меня спасла от мгновенной смерти лишь широкая грудь Гунна, в которую ударила первая пуля, и его предсмертный скачок вдыбки. После этого бедняга, приняв в брюхо несколько пуль, которые могли бы достаться мне, завалился набок, на двухаршинные перила моста, а затем с высоты полутора саженей рухнул в воду. После этого я надолго потерял память…
Сознание возвратилось от удара ногой в бедро.
Меня рывком поставили на ноги. Краснюки сорвали с меня оружие и снаряжение, в том числе и планшетку, где лежали карандаш и дневник. Последний был обернут прорезиненной тканью, а потому почти не пострадал от воды. Красные ударами прикладов заставили меня пойти вперед, и я увидел ужасную картину. Мост был завален трупами людей и лошадей, попавших под перекрестный огонь нескольких пулеметов, — мой отряд погиб весь целиком.
Конвоиры вывели меня на луговой берег, и тут я увидел, как меня обманули.
В трех или четырех местах были вырыты ямы, прикрытые до времени деревянными щитами, на которые был уложен дерн. А в ямах на грубо сколоченных из чурбаков подставках стояли пулеметы! С правого берега даже в бинокль эти ямы были незаметны. Нечто подобное было устроено и на правом берегу, но только там пулеметы установили в песчаных пещерках, вырытых в обрыве и замаскированных кустами.
К мосту со стороны лугового берега подскакал конный отряд — сабель в сто.
Где он укрывался до этого — черт его знает. Должно быть, его держали в резерве на тот случай, если мы все-таки проскочим на левый берег и, порубив пулеметчиков, попытаемся уйти.
Во главе конников ехал на сером жеребце светловолосый бородач в фуражке с красной звездой, вытертой до дыр кожаной куртке и латаных галифе. Сапоги его я тоже отнес бы скорее к разряду опорок. Солдаты его выглядели не в пример опрятнее. Бородач спешился.
— Та-ак, — пришурясь, он поглядел на меня, — стало быть, это вы капитан Евстратов Александр Алексеевич?
Меня это ошеломило. Ни одной прокламации, обращенной к мужикам, я не подписывал фамилией и инициалами. Писал лишь так: «Командующий повстанческими силами». А это значило, что либо здесь, у меня в штабе, был его осведомитель, либо изменник сидел там, за фронтом, в контрразведке у Краевского. Я собрался с духом и ответил:
— Не имею чести знать вас, любезный. И полагаю, что меня вам тоже не представляли.
— Справедливо, — спокойным тоном заявил бородач. — Две недели с вами воюем, пора бы и познакомиться. Я — председатель губревкома и командующий карательными силами Михаил Петрович Ермолаев. Мы вас провезем по селам, покажем людям. И тем, кто от ваших бандитов пострадал, и самим бандитам, которые еще по лесам бегают. Чтоб все знали — вот он, «повстанческий командующий», кадетская морда, который вас, дураков, подбил бунтовать против Советской, вашей же собственной, рабоче-крестьянской власти.
Нет, тяжело вспоминать! Набегают слезы и начинают дрожать руки. Продолжу завтра».
Громкий стук в дверь, частый и, как показалось Ветрову, какой-то тревожный, заставил его прервать чтение.
КРАЕВЕД
Никита в некоторой нерешительности прошел в сени и остановился перед дверью. Наконец он спросил:
— Кто там?
По-видимому, молодого голоса, и к тому же мужского, стучавший в дверь услышать не ожидал. Пришелец покашлял, поскрипел половицами на крыльце, а затем поинтересовался нерешительным, хотя и низким баритоном:
— Извините, Степанида Егоровна дома?
— Дома, дома! — отозвалась бабка. — Открывай, Никитушка, не бойся! Это Володя Корнеев пришел, я тебе об нем говорила…
Никита отпер засов и пропустил в сени крупного, лысоватого, круглолицего мужика в темном плаще и несколько старомодной шляпе, похожей на тирольскую.
— Здравствуйте, — сказал вошедший, не очень приветливо поглядев на Никиту, — я, тетя Стеша, уж запутался в твоих внуках, это который? Вроде ты его Павлушкой называла?!
— Не Павлушкой, а Никитушкой! — поправила Егоровна. — И не внук он мне, а в гости к Михалычу приехал. Из самой Москвы! А Михалыча-то и дома нету… Вот у меня сидит.
— Ладно, — еще пуще помрачнел господин Корнеев, — будем знакомиться.
Корнеев Владимир Алексеевич.
— Ветров Никита Сергеевич, — чинно представился московский гость.
— Очень приятно, — церемонно произнес Корнеев, хотя явно ничего приятного от присутствия Никиты не ощущал. Напротив, весь его вид давал понять, что юный бородач серьезно осложнил его миссию. — Мне бы поговорить надо… — Корнеев бросил недовольный взгляд на Никиту. Мол, дело срочное, и желательно, чтоб без посторонних… Ветров решил пойти навстречу.
— Я пойду, пройдусь немного, — сказал он. — На часок…
Определенной цели у него не было. Но когда он проходил мимо дома ь 48, со двора выехал знакомый «Запорожец». Протрезвевший Андрей со своим семейством решил прогуляться. И, притормозив около Никиты, окликнул его как старого знакомого:
— Далеко собрался?
— В… краеведческий музей, — сказал Никита первое, что пришло в голову.
— Отлично! — воскликнул Андрей. — А мы все думали: куда бы сходить?
Садись!
Действительно, доехали быстро. Областной краеведческий музей размещался в обшарпанном, но крепком, на совесть построенном двухэтажном особнячке с портиком, украшенным шестью толстенькими, как грибы, дорическими колоннами. На углу красовалась довольно свежая мемориальная мраморная доска: «Бывший дом градоначальника. Памятник архитектуры XVIII-XIX веков. Охраняется государством».
Оказалось, что вход стоит 2000, для детей и солдат — 1000 рублей.
Кассирша, вязавшая, по-видимому, детские носочки, аж встрепенулась, увидев сразу четырех посетителей, способных привнести в кассу охраняемого (но не ремонтируемого) государством учреждения культуры аж целых 7 (семь) тысяч рублей. Другая бабуля, читавшая какую-то местную газету за небольшим столиком с табличкой «Экскурсовод», торопливо встала и сказала, приятно улыбнувшись:
— Здравствуйте! Меня зовут Нина Васильевна. Я рада вас приветствовать в стенах нашего областного краеведческого музея. Верхнюю одежду можно не снимать, у нас, к сожалению, еще не топят…
— И не затопят, — добавила кассирша, — за отопление еще с того года должны остались…
— Прошу пройти в начало экспозиции, — Нина Васильевна взяла указку и пропустила всех четверых за барьерчик. Потом она очень бойко, ибо наверняка лет тридцать повторяла одно и то же с небольшими дополнениями и уточнениями, вносимыми различными съездами и пленумами, начала рассказывать о том, где расположена область, с какими субъектами РФ граничит, какая у нее площадь, численность и плотность населения. Не забыла поведать о реках, рельефе, полезных ископаемых и прочем, а затем подошла к стенду, где обнаружились каменные топоры, черепки и наконечники стрел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93