душевые кабины 120 на 90 

 


Для Сталина его популярность в массах (прежде всего партийных) служила как бы охранной грамотой Вряд ли было очень трудно организовать и осуществить его убийство. Такие проекты, как мы еще убедимся, имелись Были и люди — в немалом количестве, — люто его ненавидящие и готовые, по-видимому, рисковать жизнью ради убийства тирана.
Вот отрывок из стенограммы доклада наркома НКВД Н.И. Ежова на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года. Говоря о намерениях правой оппозиции он подчеркнул:
«Кроме того, программа не отказывается и от индивидуального террора. Правда, они называют, видимо, на опыте Кировских событий (имеется в виду убийство Кирова — Авт ) это «террористической партизанщиной» и предлагают перейти к групповому террору… Но, правда, они не отвергают и отдельных убийств. Однако говорят, что самая последняя «современность» т.е. убийство Кирова — не свидетельствует в ее пользу. Но, однако, рассуждают они — «появление Цезаря всегда неизбежно влечет за собой и появление Брута». (Шум, движение в зале.) Они говорят; «Мы— террористы, к террору относимся совсем по-другому, чем так называемый официальный марксизм». Вот, товарищи, последнее откровение этой дошедшей до конца группы правых»
Неясно, откуда взял Ежов «последнее откровение». Хотя слова о Цезаре и Бруте вряд ли он выдумал сам. Мысль эта вполне естественна, ибо «Цезарь» действительно появился в 30-е годы в Советском Союзе.
По справедливости говоря, своими репрессивными мероприятиями Сталин вполне давал основания для подобных действий против себя. Правда, в ту пору (по крайней мере) тайные убийства он не практиковал, оставаясь в рамках «официального марксизма», предполагавшего репрессии, но не терроризм.
Так или иначе, оппозиция «генеральной линии партии» и лично Сталину вынуждена была таиться в подполье, организовывать тайные заговоры, по возможности избегая прямой конфронтации и открытого обсуждения своих взглядов, которые становились все более экстремистскими.
Почему не убили Сталина?
Окончательный ответ на этот вопрос вряд ли когда-либо будет получен. Это все-таки не математическая задачка и не раскрытие преступления. Но поразмыслить над ним стоит.
Обратим внимание на такой документ, по-видимому, подлинный: «Спецсообщение № 40919 от 18 ноября 1931г.
Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Сталину.
По полученным нами сведениям на явочную квартиру к одному из наших агентов в ноябре месяце должно было явиться для установления связи и передачи поручений лицо, направленное английской разведкой на нашу территорию.
12-го ноября на явку действительно, с соответствующим паролем, прибыл (по неизвестной нам переправе английской разведки), как вскоре выяснилось, белый офицер — секретный сотрудник английской разведки, работающий по линии РОВС и нефтяной секции Торгпрома (ГУКАСОВ).
Указанное лицо было взято под тщательное наружное и внутреннее наблюдение.
16-го ноября, проходя с нашим агентом в 3 часа 35 минут на Ильинке около д. 5/2 против Старо-Гостиного двора, агент случайно встретил Вас и сделал попытку выхватить револьвер.
Как сообщает наш агент, ему удалось схватить за руку ужасного английского разведчика и повлечь за собой, воспрепятствовав попытке.
Тотчас же после этого названный агент англоразведки был нами секретно арестован.
О ходе следствия буду Вас своевременно информировать…
Зам. председателя ОГПУ
(Акулов)»
Конечно, достаточно странно звучит в донесении эпитет «ужасный». Но это вовсе не означает, будто оно основано на непроверенных сведениях.
К данному документу сделана приписка: «О ходе следствия буду Вас своевременно информировать. Фотокарточку-арестованного, назвавшегося Огаревым, прилагаю».
Кроме того, на донесение наложена резолюция:
«Членам ПБ (Политбюро. — Авт.). Пешее хождение т. Сталину по Москве надо прекратить. В. Молотов». И еще три подписи: Каганович, Калинин, Куйбышев.
В этой связи можно сделать несколько выводов. Во-первых, Сталин в то время не боялся ходить по Москве с минимумом охраны. Во-вторых, оппозиционеры не ставили себе целью покушение на его жизнь, ибо эту акцию тогда можно было осуществить без особых затруднений и препятствий. В-третьих, для зарубежных спецслужб, готовых осуществить такую акцию, организовать ее было как раз сложно. В-четвертых, советская разведка внимательно следила за теми агентами, которые забрасывались в СССР.
Судя по сообщению, агента на конспиративной квартире встретил законспирированный сотрудник ОГПУ, который (или которая?) сопровождал английского агента и воспрепятствовал покушению. Охрана Сталина (если она там была) вроде бы не знала о попытке теракта. И хотя не исключено, что версия с револьвером была придумана для того, чтобы подчеркнуть грозившую генсеку опасность, обращает на себя внимание то обстоятельство, что покушение, по-видимому, не было подготовлено, а явилось чистой случайностью. Вдобавок, никто из оппозиционеров не был в нем замешан.
Почему же за все долгое правление Сталина на него так и не было совершено хотя бы относительно удачного покушения?
Прежде всего это свидетельствует, пожалуй, о том, что у его врагов была к нему не столько личная ненависть (хотя она и была), сколько прежде всего вражда на идеологической основе. Наиболее вероятным результатом убийства Сталина стало бы сплочение его сторонников, яростная волна негодования среди рядовых членов партии и части народа. Никаких политических, идеологических выгод из такой акции оппозиция бы не извлекла. Напротив, ей бы грозило полное уничтожение.
Другое дело — зарубежные спецслужбы и враги СССР. Для них сильные потрясения и беспорядки в стране были желательны, а ослабление Советского Союза было только на руку. Однако им трудно было организовать покушение без активной помощи советских граждан и, главное, без помощи кого-то из высокопоставленных лиц.
Иногда пишут, что наиболее последовательным и непримиримым борцом против сталинизма был Троцкий. Но это явное преувеличение. Как пишет Н. Верт: «Отдельные оппозиционеры пытались (в 1926 году. — Авт.) продолжать пропагандистскую работу в первичных партийных организациях, в партячейках на предприятиях и учебных институтах Москвы и Ленинграда… Дискуссии часто заходили в тупик. Боясь, что их обойдут «экстремисты» из «рабочей оппозиции», и опасаясь навлечь на себя гнев всей партии, шесть самых влиятельных деятелей оппозиции — Троцкий, Зиновьев, Каменев, Сокольников, Евдокимов и Пятаков— 16 октября 1926 г. опубликовали настоящее покаяние, где они признавали неправильность своей фракционной борьбы и давали обязательство впредь подчиняться партийной дисциплине».
По словам Н. Верта, противника не только сталинизма, но и большевизма вообще, да и самой коммунистической идеи: «Десять лет спустя, анализируя причины разгрома оппозиции, Троцкий объяснял его „победой сталинской бюрократии над массами“. Подобное объяснение не выдерживает проверки фактами…»
Плох, даже безнадежно плох тот политик, которого и сочувствующие ему историки вынуждены признать или некомпетентным (если он не способен верно анализировать причины своих поражений и сопоставлять факты), или лживым. Столь же бездарен, по нашему мнению, анализ Троцким причин побед Сталина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
 https://sdvk.ru/Vodonagrevateli/bojlery/ 

 Керамик Империал Замоскворечье