— Здыхля! — завопил поверженный противник. — Огрей его чем-нибудь по кумполу!
— Сунься только! — метнул злобный взгляд Ратмир в сторону нар, где, держась за щеку, стоял второй мальчишка.
— Шайтан! — вдруг воскликнул тот.
Ратмир опустил занесенный над извивающимся под ним мальчишкой кулак. Шайтаном мог назвать его только житель города Задвинска, потому что прозвал его так старьевщик-татарин Шамраев, что жил на берегу речки Самары. Это на его знаменитый фруктовый сад каждую осень совершал разбойничьи набеги Ратмир. Прозвище пристало. Впрочем, Ратмиру оно даже нравилось. Шайтан — это в его представлении то же самое, что джигит, отчаянный, ловкий, смелый человек…
Отпустив противника, Ратмир поднялся с пола и шагнул навстречу высокому худощавому мальчишке, размахивающему длинными руками и оравшему:
— Рат Денисов! Надо же, где встретились! За что тебя-то замели?
— Знакомый, что ли? — поднимаясь с пола, проворчал другой мальчишка. Вид у него был недовольный.
— Мы на одной парте сидели, — возбужденно говорил Володька Грошев, заглядывая приятелю в лицо. — А дом наш сгорел… Тетю Варвару Королеву во время бомбежки убило…
— А мои? Отец, мама? — осевшим голосом спросил Ратмир, ожидая услышать самое страшное.
— Надо же, Ратмирка! — удивлялся Володька. Он даже позабыл про выбитый зуб. В полутьме было заметно, как вздулась у него верхняя губа.
— А ты, лоб, верткий! — подошел к ним мальчишка. — Ну ладно, Здыхлю свалил, а со мной не всякий сладит…
Ратмир и не взглянул в его сторону. Его глаза впились в худое Володькино лицо с отросшей челкой, спускающейся на глаза.
— Да живы твои! — поняв состояние приятеля, успокоил Володька. — Мать эвакуировалась, когда немцы стали бомбить город… Ну и утюжили нас! Погоди, куда же их эшелон отправили? Кажется в Горьковскую область. Ну точно, туда! В какой-то Сергач. И Савельевы погрузились с твоей маткой в один вагон.
— А отец? — Огромная тяжесть свалилась с Ратмира. Он только сейчас почувствовал, что ноет правая скула и горит ухо. В этой схватке ему тоже перепало.
— Про дядю Леонтия в городской газете писали, — рассказывал Володька. — Двоих вооруженных диверсантов задержал, когда они на железнодорожном мосту толовые шашки закладывали… Его орденом наградили.
— Где он сейчас?
— Я тебе не Информбюро, — невесело посмотрел на него Володька. — Я сам, Рат, не знаю, где мои… Город-то немцы быстро захватили, вернулся я из пионерлагеря, а в доме почти никого не осталось. Последними уехали Лопуховы. Они мне все и рассказали. И про твоих тоже. Я сам газету прочитал, ну где про твоего отца. С матерью своей я разминулся: она поехала за мной в пионерлагерь, а я — в город. Уже слышна была канонада… Батю моего сразу же в армию призвали… В саперы.
Володька умолк, задумчиво глядя в решетчатое окно. Светало, и рассеянный свет проник в небольшую комнатку. Слышно было, как на станции пофыркивает паровоз, переговариваются сцепщики.
— Как сюда-то попал? — спросил Ратмир.
— В Задвинске я был до самого конца, — будто не слыша его, продолжал Володька. — Уже когда снаряды стали ложиться в нашем парке, ушел. На станции не было ни одного эшелона, только стояли на путях разбитые вагоны. Железнодорожники с саперами заминировали паровозное депо. Когда садились в мотодрезину, к вокзалу уже подъезжали немецкие мотоциклисты… А меня путейцы с собой взяли. Едем на дрезине, а немцы по нам из танков пуляют. Проскочили.
Ратмир наконец рассмотрел мальчишку, который поставил ему синяк под глазом. Ростом поменьше Володьки Грошева, черноволосый, с длинным острым носом и беспокойными глазами. Они все время перебегали с одного предмета на другой, ни на чем долго не останавливаясь. Спутанные лохмы мотались у самых глаз, сзади налезали на воротник грязной, порванной в нескольких местах серой рубашки. На нем были надеты зеленые солдатские галифе, подпоясанные широким командирским ремнем с медной звездой. Одна из штрипок развязалась и волочилась по полу. На ногах большие тупоносые башмаки, явно не его размера.
— Раз такое дело, корешами будем, — протянул ему ладонь лодочкой мальчишка. — Степан Ненашев.
— А я думал, ты скользкий Налим, — усмехнулся Володька.
— Надо нам отсюда, мальчишечки, когти рвать, — заметил Степан. — Комендант грозился утречком отправить с попутным в тыл, а там, дело ясное, как пить дать, в колонию для несовершеннолеток упекут. Оно, конечно, можно и оттуда нарезать, но на кой ляд нам лишние заботы?
Он метнул быстрый взгляд на Ратмира, потом на Володьку. Никто не возражал: сидеть в вонючей камере под замком радости мало. Слышно было, как высоко над станцией пролетел самолет. Наверное, разведчик, а потом могут нагрянуть и бомбардировщики. Тогда совсем плохи их дела.
— Сделаем так, — продолжал Степка. — Когда принесут нам жратву, я брошусь к охраннику под ноги, а вы сигайте в дверь…
— А ты? — спросил Ратмир.
— Верный способ, — ухмыльнулся Налим. — Сто раз проверено! А за меня не беспокойся: я проскользну между ног.
Степка разломил горбушку на три части, подобрал с пола раскатившиеся в разные стороны целые картофелины и поровну разделил. Не успели малость подкрепиться, как послышался гул моторов.
— «Юнкерсы»! — безошибочно определил Ратмир. — И тяжело нагруженные…
Володька Грошев вскочил на нары и, ухватившись за железные прутья решетки, приник к квадратному окну. Широкие с двумя круглыми заплатками на заду штаны его висели мешком, из-под рубашки выпирали острые лопатки.
Занервничал и Налим. Глаза его зашарили по камере, руки стали теребить пряжку ремня, а лохматая голова втянулась в плечи.
— Что же он, гад, не идет? — глядя на дверь, произнес он.
Часто и гулко зататакали зенитки, резко распорол небо крупнокалиберный пулемет. А гул нарастал, приближался. Теперь было ясно, что «юнкерсы» снижаются и разворачиваются. Сейчас начнут пикировать! Пронзительный свист, тяжелый удар, сразу заткнувший уши, будто ватой, — и деревянный пол под ногами заходил ходуном, с заскрипевшего потолка посыпалась труха. Володьку Грошева от окна будто ветром сдуло. Он лежал на полу, засунув под нары голову, и сучил длинными ногами в стоптанных полуботинках. Налим забился под другие нары, оттуда торчал лишь тупоносый башмак с блестящими крючьями вместо дырочек для шнурков. Все это отпечаталось в сознании Ратмира. Он стоял посередине комнаты и прислушивался: сквозь тявканье зениток, стрельбу пулеметов и мощные разрывы фугасок прорывался гулкий металлический стук. Еще один взрыв, второй, третий! Пол и стены сотрясались, где-то неподалеку сыпались стекла, трещало разрываемое осколками дерево. Внезапно дверь распахнулась и на пороге появился Пашка Тарасов со скрученной железякой в руке. Вздыбленные волосы его ореолом стояли вокруг головы, синие отрешенные глаза были расширены, на щеках полыхал румянец.
— Родька! — крикнул он, глядя на Ратмира и будто не видя его. — Бежим, не то нас накроет… Кидает прямо на вокзал!
Ратмир бросился к двери, но мощный взрыв с силой захлопнул ее, отбросив Пашку на середину комнаты. Теперь они стояли рядом и таращили друг на друга безумные глаза.
— Ребята… тут! — показал глазами Ратмир на пол.
Пашка нагнулся и вытащил за ботинок Налима. Тот тихонько выл и с прижмуренными глазами яростно отбивался.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44