— Вы не разоряйтесь, дядя, — перебил его Юрка. — Сказано, продукты я взял в долг.
— До конца войны? — усмехнулся старшина. — На том свете угольками будешь рассчитываться… Хитер ты, Гусь, да и я не дурак…
— Дурак, — сказал Юрка и, повернувшись к старшине спиной, неторопливо отправился домой.
Вернулся он скоро. Старшина, голый до пояса, стоял у крыльца, а Жорка лил ему из кружки воду на толстую красную шею.
— Эй, дядя! — окликнул Гусь. Старшина фыркал, как боров, хлопал себя ладонями по жирной груди. На Юрку он даже не посмотрел.
— Вот ваши продукты! — крикнул Юрка и перебросил через забор банку с тушенкой.
— А это вместо колбасы и хлеба… — И вторая банка, побольше, мягко шлепнулась в траву.
Жорка бросил кружку в ведро и кинулся подбирать банки.
— Свиная тушенка, — показал он старшине. — Не брешет…
— Квиты? — спросил Гусь и, не дожидаясь ответа, ушел с огорода.
Случайно на чердаке Юрка наткнулся на сундук. Сверху были навалены старые газеты, журналы с выцветшими обложками. А под ними лежали книги. Юрка взял одну, раскрыл: «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтов. Равнодушно полистал, хотел бросить в сундук, но что-то его остановило. Подсел поближе к свету, падавшему через круглое чердачное окошко, стал читать и… очнулся, когда услышал громкий лай Дика.
Книжка была интересная. Прочитав ее, принялся за другую. Юрка читал все подряд, без разбору: «Девяносто третий» и «Человек, который смеется» Гюго, «Выстрел» Пушкина, «Преступление и наказание» Достоевского, «Красное и черное» Стендаля, «Избранное» Чехова и много других. С чердака он перекочевал в амбар. И там один на один с книгой мог проторчать с утра до вечера. Сначала с ним был Дик, но потом собаке надоело валяться в темном амбаре и нюхать сенную труху. Дик ложился на траву у входа в амбар и надежно охранял своего друга. Гусь забывал даже про обед. Зато Дик никогда не забывал. Когда бабка начинала ухватом двигать чугуны в печке, он лапой открывал дверь, подходил к Юрке и носом тыкался в лицо: дескать, пора, друг, жареным запахло.
Повар Сотник каждое утро выдавал порцию кухонных отходов для Дика. Угощал борщом, кашей и Юрку. Опорожнив миску, Гусь вытирал губы носовым платком, говорил:
— Хорошо быть поваром… Сколько хочешь ешь — и никто тебе слова поперек не скажет.
Длинный повар сердито гремел кастрюлями, хмурился:
— Хотел бы я посмотреть, сколько ты выдержишь у плиты?
— Только бы кормили, — сказал Гусь. — Выдержал бы…
Сотник поправил пилотку, взял Юрку за руку:
— Пойдем к капитану.
— Зачем?
— Попрошу, чтобы определили тебя ко мне в помощники… Поваренком будешь.
— Поваренком?
— Будешь картошку чистить, воду таскать, плиту разжигать. И есть вдоволь.
— Погоди, дядя! — испугался Юрка. — Не хочу я поваренком. Я летчиком хочу.
Сотник выпустил Юркину руку, грустно улыбнулся.
— Впредь не пузом соображай, а головой… Так-то, брат. А теперь очисти пищеблок.
Юрка пожимал плечами, брал ведро и уходил. Чудной какой-то этот повар…
Один раз Гусь пришел в столовую — там солдат полно. Сидят за столами и в такт дружно ложками барабанят.
— По-ва-ра! — мощно гремит под сводами столовой. — По-ва-ра!
Лица у солдат усталые, но не очень сердитые. Пришли на обед с полевых учений, а повара на месте не оказалось. Вот и шумят солдаты.
Юрка подошел к двери кухни — закрыта. Отправился искать Сотника. Нашел у оружейного склада. Повар стоял на коленях возле новенького крупнокалиберного пулемета и помогал солдату в зеленом комбинезоне собирать его. Руки у Сотника были по локоть в густом оружейном масле. А лицо… Юрка никогда не видел у него такого довольного, сияющего лица.
— Солдаты ждут, — сказал Гусь. — В столовой.
Сотник с сожалением положил на промасленный брезент пулеметную часть, вытер тряпкой руки.
— Отличная штука, — кивнул он на пулемет. — С такой машинкой черт-те что можно сделать…
— Ложками стучат, — сказал Юрка. — Давно, видно, ждут.
С лица Сотника сползла улыбка.
— Забыл… Будь ты не ладен!
Он проворно поднялся с колен и рысью направился к столовой. Солдат посмотрел ему вслед, улыбнулся:
— Любитель… Даже про кашу забыл.
Стасик два дня нигде не показывается. Даже к Юрке не ходит. У Стасика большая радость — отец с фронта на побывку приехал. Юрка один раз видел его. Стасик зазвал к себе домой и познакомил с отцом.
— Друг мой, Гусь, — сказал Стасик, счастливо улыбаясь.
— Слышал… — медленно произнес отец Стасика, потом крепко пожал Юрке руку, внимательно посмотрел в глаза. — Вы тут не очень чудите, хлопцы, — сказал он. — Что было, то прошло. А больше не надо.
Отец Стасика был майор. Волосы у него такие же, как и у сына, светлые, кудрявые. Лицо хмурое, но доброе. На шее шрам. Майор человек был неразговорчивый. Он ничего не рассказывал и ни о чем не спрашивал. Но когда смотрел на Стасика и Юрку, глаза его становились мягкими, хорошими. Перед самым отъездом он спросил Юрку:
— Как дальше жить думаешь?
Гусь понял, что этому человеку нужно только правду говорить.
— Да вы за Стасика не беспокойтесь, — у него своя голова на плечах, — сказал он.
— А у тебя?
Юрка опустил глаза, помолчал.
— А я… не знаю. На войну не берут.
— Я узнавал… Школа откроется, — помолчав, сказал майор. — Оба осенью сядете за парту. И без всяких дураков.
— Ладно, без дураков, — неохотно ответил Гусь. — Я пойду. Дела.
Юрка рад был за друга. Стасик долгое время не имел от отца никаких вестей. И вот встретились. А Юрка никогда и ни с кем не встретится. Майор где-то раздобыл для Стасика детский матросский костюм: куртку и короткие штаны, и бескозырку с золотой надписью на ленте «Аврора». Костюм был тесноват. Тонкие руки Стасика далеко вылезали из рукавов, а штанишки были намного выше колен. Юрка, увидев друга в этом одеянии, остановился на пороге столбом и долго его разглядывал, а потом спросил:
— Мальчик, ты случайно не из детского садика?
Стасик похлопал себя по голым ногам, вздохнул:
— Штаны коротковаты. Зато бескозырка в самый раз…
Видно было, что Стасик чувствует себя неудобно в новом костюме, но, чтобы не огорчить отца, мужественно носит тесную матроску.
Майор погостил два дня и снова уехал на фронт. А Стасик с неделю ходил счастливый. Без матроски. Матроску он снял сразу, как проводил отца.
ТРУДНОЕ РЕШЕНИЕ
Юрка ногой распахнул дверь в кухню, крикнул:
— Эй, Сотник, получай свои сморчки!
Сотника в кухне не было. У котла стоял толстый незнакомый человек и в высоком белом колпаке. Он удивленно смотрел на Гуся и качал головой.
— Если этот маленький разбойник думает, что ему можно без разрешения врываться на кухню, то он глубоко ошибается, — сказал человек.
— Я к Сотнику… к повару, — пробормотал Юрка. — Грибы принес.
Толстый человек положил половник на крышку большой кастрюли, подошел к Юрке.
— Эту пакость ты называешь грибами? — спросил он, кивнув на корзинку.
— Сморчки, — сказал Гусь. — Они вкусные, если отварить…
— Их не отваривают, их выбрасывают! — Повар взял корзинку и вывалил грибы в помойное ведро. — Вот так, а теперь, малыш, шагом марш из кухни.
— А… а кости?
— Тебе показать, где дверь? — спросил повар. — Или сам найдешь?
Юрка, стиснув зубы, выбежал из кухни. Он ничего не понимал. Где Сотник? Почему на кухне распоряжается этот противный толстяк? Юрка бросился в комендатуру.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61