На дне уже просочилась мутная зеленоватая вода. Едкий запах взрывчатки еще не успел рассеяться. Вокруг воронок косо опрокинулись деревья. Вырванные с корнем, они не упали на землю: поддерживали уцелевшие.
— Не надо ходить на речку, — сказал Юрка. — Здесь можно купаться.
— Юра, смотри, — Стасик показал на толстую, срезанную пополам сосну, — бомба!
У высокого пня черным боровом лежала крупная неразорвавшаяся фугаска. От удара о ствол корпус ее лопнул и взрывчатка желтыми ядовитыми каплями осыпалась на росистую траву.
Они стояли на почтительном расстоянии от бомбы и совещались.
— Раз упала — теперь не разорвется, — предположил Юрка. — В сосну врезалась.
— А вдруг — замедленная? В Ленинграде знаешь сколько замедленных накидал? Зароется в землю, а потом как бабахнет.
— Послушаем? Если тикают часы, то замедленная.
— Как рванет…
— Я пойду послушаю. — Юрка решительно направился к бомбе. Черный боров наполовину зарылся в землю. Он грозно молчал.
— Не слышно? — шепотом спросил Стасик. Он шел следом за Юркой.
— Вроде что-то тикает, — неуверенно сказал Гусь. — Айда ближе!
Они подошли к самой бомбе. Юрка опустился на колени и приложил ухо к холодному металлу.
— Тикает?
— Не-е.
Это тикали их сердца.
Сразу осмелев, Юрка засуетился вокруг бомбы.
— Сколько добра пропадает, — сказал он. — Давай толу наковыряем?
— Очень надо!
— Рыбу будем глушить и мало ли на что сгодится… Куда положим?
— У меня одни штаны, — сказал Стасик.
Юрка стащил с плеч гимнастерку, завязал узлами ворот и рукава.
— С пуд влезет!
Сидя верхом на бомбе, они сосновыми суками выковыривали взрывчатку.
Лес пробудился. В траве затрещали кузнечики, по ветвям запрыгали птицы. Слышно было, как в поселке орали петухи. Откуда-то прилетела черноголовая сорока и, усевшись на поваленную сосну, стала с любопытством смотреть на мальчишек. Видно, ей тоже захотелось покопаться в желтой взрывчатке.
Со стороны станции послышались голоса. Сорока первая увидела людей. Заверещав, она взлетела выше макушек деревьев и спикировала в кусты. Дик тоже насторожил свои остроконечные уши. Он в два прыжка поднялся на насыпь и осмотрелся.
— Отрываемся, — сказал Юрка, соскакивая с бомбы.
Они нырнули за куст орешника и лесом, в обход, побежали в поселок. Дик, помахивая хвостом, затрусил за ними.
Тол спрятали на чердаке. Юрка долго тряс гимнастерку, а когда надел, стал отчаянно чесаться: пылинки взрывчатки раздражали голое тело. Юрке не терпелось испробовать тол в деле.
— Кусок бы шнура и пару детонаторов, — сказал он. — Можно и на рыбалку.
Стасик молчал. Ему не нравилась эта затея. В памяти было свежо несчастье, приключившееся этой весной с Вовкой Горбатовым. Он привинтил к противотанковой гранате рукоятку от ручной и хотел бросить в реку. Граната разорвалась в руке. Вовку подобрал мельник, возвращавшийся со станции к себе на хутор. Он услышал взрыв и поспешил к речке. Вовку отправили с товарным в Бологое, в больницу. И вот недавно он возвратился домой. На костылях. Отрезали правую руку по локоть и ступню.
Возле поселкового Совета толпился народ. Все больше молодежь. Юрка и Стасик перешли через дорогу и, остановившись поодаль, стали слушать. Говорили о шпионах, которых опять этой ночью сбросили над лесом. На траве перед поселковым Советом лежал вывалянный в земле шелковый парашют. Его принес из леса длинный, как телеграфный столб, мужик. Он утром возвращался из деревни в поселок и сквозь кусты увидел что-то белое. Разрыл кучу сухого валежника и нашел парашют. Он бы мог его сразу домой отнести, бабе и дочкам по хорошей юбке выйдет, да вот принес в сельсовет. Может, какое следствие будут наводить.
Отряд «истребителей» собирался прочесать лес. Из сельсовета вынесли три старые винтовки и два охотничьих ружья. Вооруженные таким образом парни вышли на дорогу. И тут кто-то вспомнил:
— А патроны?
В сельсовете нашли четыре обоймы и патронташ с охотничьими патронами. Но, как потом выяснилось, калибр ни к одному из ружей не подошел.
— Гляжу, торчит белое… Неужто, думаю, косой? — уж в который раз рассказывал подходившим сельчанам длинный, заросший рыжей бородой мужик. — Не-е, гляжу, не косой. Косой долго на одном месте не будет сидеть… Уж я-то заячьи повадки знаю. Сколько их настрелял… Помню…
— Дядя Федя, ты про парашют, — мягко говорили мужику.
— Потянул это я за белое-то, думал, платок, а оно лезет и лезет…
Пощупав шелк и стропы, народ стал расходиться.
— Уж на что моя баба почтенная в размерах, а не только ей на юбку хватит, но и дочкам с лихвой… — рассказывал словоохотливый дядя Федя.
— В лес! — скомандовал высокий белокурый парень в широченных галифе и без сапог. На ногах у него были синие резиновые тапочки.
— А как же парашют-то? — спросил мужик. — У меня дочка и баба без этого… Каждой по юбке выйдет. А шнуры я принесу. На что они мне, шнуры-то?
— Забирай… со шнурами, — сказал парень. — Приодень в шелк дочек, может, красивше станут…
Парни дружно грохнули, а мужик обрадованно сгреб парашют и бегом направился к дому, где его нетерпеливо ждала жена с двумя дочками.
— Эй, дядя Федя! — крикнул ему вслед белокурый парень. — Так, говоришь, недалеко от Хотяевского моста нашел?
— Во-во, у моста, — не оборачиваясь, ответил мужик.
Дик поглядел ему вслед и негромко гавкнул. Парни остановились и стали разглядывать собаку.
— Никак овчарка? — спросил белокурый.
— Чистокровная, — с гордостью сказал Юрка.
— Твоя?
— Летчики подарили.
Белокурый парень, начальник отряда, подошел к Дику и хотел погладить. Дик щелкнул клыками, и рукав рубахи у парня лопнул до самого локтя.
— Ого! Серьезный, — сказал парень, отскакивая в сторону.
— Не надо гладить, — заметил Юрка. — Это не кошка.
Парни стали о чем-то тихо совещаться. Начальник отряда, поглядывая на Дика, подошел к Юрке.
— Ну как жизнь? — спросил он.
Юрка удивленно уставился на него.
— Помаленьку… Живем не горюем.
— Красивая псина, да, видно, дурная, — насмешливо сказал белокурый парень.
— Сам ты глупый, — обиделся Юрка. Пока Дик рядом, он мог, не опасаясь, разговаривать как хотел.
Начальник отряда смущенно оглянулся на своих ребят и снова спросил:
— Небось только и умеет, что на луну брехать?
Гусь отвернулся, не удостоив его ответом.
— На луну дворняжки лают, — сказал Стасик. — А Дик — овчарка. Он все умеет делать.
— А по следу ходит?
— Юр, покажи, — попросил Стасик.
Юрке и самому хотелось доказать этим парням, на что способен Дик, но он ответил:
— Неохота.
— Ясно, дурной пес, — усмехнулся парень.
Юрка не выдержал.
— Дурной, да? — сказал он. Достал из кармана гильзу от ракеты, дал Дику понюхать и протянул парню: — Прячь.
Парень ушел за сельсовет и долго не появлялся. «Ну, сейчас запрячет, что и десять собак не найдут», — подумал с беспокойством Гусь.
— Пускай, — наконец скомандовал парень.
Юрка, обхватив шею Дика, посмотрел в его карие глаза и сказал:
— Ищи, Дик!
Овчарка пружинисто вскочила на ноги и стала обнюхивать землю. Длинный хвост ее поднялся до уровня спины и замер. Морда стала озабоченной, одно ухо оттопырилось вбок.
Несколько секунд понадобилось Дику, чтобы найти нужный след. Опустив хвост, он скрылся за углом дома. Все бросились за ним. Дик кружил возле большого красноватого камня, лапами пытался сдвинуть его с места.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61