https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/dlya_vanny/s-dushem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Участвовал в них и Игорь с Урманом.
Вспомнил Игорь, как он писал заявление с просьбой принять от него собаку. Потом – заседание совета клуба, на котором обсуждалось это заявление. Председательствующий – Сергей Александрович – взял со стола бумажку и начал говорить. Игорь ждал, что он назовет сейчас его, но начальник назвал другую фамилию. Потом еще одну, еще одну… и только уже в заключение, самой последней – его, Рогова.
Оказалось, что семь человек подали заявление. Начальник оглашал их по алфавиту. Потому-то на совете и присутствовало так много юношей и девушек; а Игорь еще удивился, увидев их.
Теперь все они были здесь, в Зеленой Роще. Они смущались – столько глаз смотрело на них! – и с нарочитой серьезностью одергивали своих питомцев, которые от долгого сидения нетерпеливо ерзали на месте. Знали бы они, эти четвероногие друзья, что сегодня в последний раз видят своих повелителей…
Оркестр заиграл туш, а начальник клуба вторично стал перечислять юс фамилии, предлагая им поочередно сделать шаг вперед, чтобы все могли видеть, что вот это – Рогов, а это – Питиримов, Дробышевский, Пацевич, Олесова…
Наконец наступила самая тяжкая минута – прощание с собаками. Я взглянул на Игоря. Милый мальчик, он весь дрожал, на веках у него блестели слезинки.
– Прощай, Урман… – едва выговорил он негромко и, наклонившись, поцеловал собаку в голову, на мгновение прижался к ней щекой и, вдруг всхлипнув так, что это услышали все, бросился прочь, но тут же вернулся, обнял овчарку, прильнул к ней. Потом, стоя за деревьями, весь сотрясаемый внутренними рыданиями, он издали смотрел на своего любимого Урмана, а тот, удерживаемый сильной рукой вожатого, беспокойно озирался по сторонам, ища хозяина. Несколько раз он пытался вскочить, но вожатый – это был Шестаков – принуждал его сесть и сидеть, пока не будет команды уходить.
Так самые разные и острые чувства – гордость и тревога, грусть и восхищение – волновали в эти минуты собравшихся в Зеленой Роще. Но надо было видеть ребят-зрителей (а их тут была добрая половина). Их лица горели: ребята откровенно завидовали тому, что не они герои происходящего события.
Я заметил девочку, которая забралась на забор. Рискуя свалиться, она так тянулась вперед, на лице ее был написан такой восторг, что, право, я не удивился бы, если бы завтра увидел ее в клубе. И действительно, многие из зрителей приходили потом в клуб и сами становились активистами нашего дела.
Торжество кончилось. По указанию начальника клуба все семь собак были отведены в питомник и поставлены в клетки, где они должны были дожидаться отправки по назначению.
В ТБИЛИСИ
Наступила очередная областная выставка служебных собак. Проходила она на берегу реки. Собаки были привязаны вдоль высокого деревянного забора, Джери и Снукки – вместе. Я бродил на ринге, наблюдая за судейством. Наконец пришла очередь моих друзей. Я пошел за ними и остолбенел. Джери с умильным видом, повиливая хвостом, сидел у забора, Снукки же… исчезла.
Неужели она сорвалась с привязи и сбежала? Или кто-нибудь увел ее? Но тут я заметил, что передние лапы дога выпачканы в грязи – он что-то рыл. Я позвал его; он встал, сделал движение, желая отряхнуться, и я увидел большую яму, вырытую под забором, которую Джери закрывал собой. В отверстии виднелась цепочка; потянув ее, я вытащил Снукки, но в каком виде!
Жалкая, мокрая, с головы до ног перемазанная в грязи! Рыжая борода почернела и слиплась. За забором стояла лужа грязи, и моя «красотка» вся перемазалась в ней. Только карие глазки блестели обычным задорным простодушием.
Двум приятелям, видите ли, надоело сидеть привязанными на цепи, и они стали освобождаться. И, наверно, Снукки была зачинщицей, а Джери любезно помог вырыть подкоп. В итоге он-то не успел воспользоваться результатами своих трудов, а хитрая Снукки нырнула в лазейку первой…
Что с ней делать? В таком виде выводить на ринг? Я не на шутку рассердился на Снукки.
Кое-как протер ее газетой, расчесал бороду. Пришлось все начистоту рассказать судье. Он посмеялся от души. Потом спросил:
– От Риппера и Даунтлесс?
Он осматривал ее с видимым интересом. Записал что-то в блокнотик и наконец с нескрываемым удовольствием сказал:
– Ну что ж, хороша! Можно поздравить вас. Сразу видна порода. И, если не считать грязи, в полном выставочном порядке: выщипана хорошо, правильно, настоящий эрдельтерьер!
У меня отлегло от. сердца. Это была похвала не только собаке, но и хозяину. Не пропали, значит, мои труды и заботы!
Не только Снукки, но и Джери также завоевал на выставке первое место. Он бесспорно выглядел красавцем.
Радостно закончилась для меня эта выставка: оба моих четвероногих заслужили на ней призы. Джери, кроме того, получил диплом за отличные показатели по дрессировке, а я сам – почетную грамоту за активную работу в клубе.
А вскоре из клуба мне сообщили, что надо готовиться к поездке на Всесоюзную выставку в Тбилиси.
С Урала и в Тбилиси! Из всех моих путешествий с собаками эта поездка была самая продолжительная и дальняя. В оба конца она составила без малого десять тысяч километров – почти столько же, сколько от Москвы до Владивостока.
Во мне еще свежи были воспоминания о Всесоюзном юбилейном смотре. Сколько волнений было тогда! Сколько хлопот! А теперь разве будет меньше?
На этот раз со мной предстояло ехать Снукки. Кроме нее, честь Урала должны были защищать наши известные призеры – лайки Грозный и Тайга.
Выставка в Тбилиси была особенной. Она должна была показать силу и красоту отечественной породы – кавказской овчарки. Конечно, на выставке, как всегда, были представлены все породы, но кавказской овчарке отводилась главная роль.
Первый, с кем я встретился на Тбилисском вокзале, был Алексей Викторович.
– Где Снукки? Снукки привезли? – прежде всего спросил он.
– Привез, – ответил я.
– Где она? Покажите мне ее!
Я вывел Снукки. Он осматривал ее долго, придирчиво. Затем крепко пожал мне руку.
– Молодец! Спасибо! Хороша! Очень хороша! Красавица! «Отлично» обеспечено. Впрочем, молчу, молчу, все выяснится на ринге…
– А как щипка? – спросил я.
– Все превосходно. Лучше и я не выщипал бы. Вижу, что все сделали так, как я говорил.
Я промолчал, не сказал ему, что кое-что делал и не так, как Алексей Викторович советовал мне. Вместо этого спросил его, вымыть или нет собаку перед рингом.
– Мой совет – не надо, – сказал он. – Шерсть потеряет жесткость. А впрочем, что вы меня спрашиваете? Хозяину лучше знать.
Я все-таки вымыл. А то после длительного путешествия в вагоне шерсть Снукки сделалась тусклой, пыльной.
– Видели город? – спросил меня Алексей Викторович. – А люди-то, люди-то какие! Волшебный Кавказ, люблю его! – вздохнул он мечтательно. – А с делегациями познакомились? Выставка обещает быть очень интересной.
К назначенному дню в Тбилиси начали стекаться чабаны с гор. Они двигались по улицам целым табором, с огромными сворами собак, с ишаками, навьюченными бурдюками вина, корзинами с запасами продовольствия и фуража, грубыми прочными мешками, из которых выглядывали головы толстых, мордастых щенков. Старые, седоусые чабаны в черных косматых бурках, в высоких бараньих шапках, с посохами в руках, важно шагали впереди, не глядя по сторонам.
Шли аджарцы в узких шальварах и кожаных туфлях с загнутыми кверху носками, в тюрбанообразно повязанных башлыках на голове, в развевающихся, как диковинные крылья, черных бурках;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Rakovini/umyvalniki/ 

 keratile shadow