Для него не существовало запретов, руки трогали и ласкали израненную кожу. – Все хорошо, – шептал он, покрывая живот быстрыми поцелуями. – Я люблю тебя. Люблю все в тебе. – Большой палец скользнул по ямке пупка, по нежной коже на внутренней стороне бедер. – Откройся и доверься мне... – шептал он, и она почувствовала, что краснеет. – Откройся... – уже требовал он, его поцелуи становились все рискованнее.
Застонав, она раздвинула ноги, чувствуя, как вожделение накрывает ее тяжелой волной. Губы Маккены проникли между бедер, язык коснулся чувственного упругого лепестка, затем спустился ниже, лаская вход в ее тело. Алина почувствовала, как ее плоть отяжелела от желания, она расслабилась, наслаждаясь деликатными, мучительно-сладостными прикосновениями. Маккена на секунду отодвинулся, вдыхая ее запах, затем коснулся чувственного лепестка кончиком языка. Она сжала кулаки и откинула назад голову, умоляя его о чем-то. И в тот момент, когда она почувствовала, что больше не выдержит этой мучительной пытки, его пальцы проникли внутрь. Она не могла думать, не могла двинуться... Ее тело растворилось в удовольствии. Его губы приникли к ее губам, тогда как пальцы дразнили и ласкали до тех пор, пока крик не вырвался из ее груди, а тело не задрожало в экстазе.
Пока она лежала, тяжело дыша, Маккена встал и снял сюртук, его взгляд остановился на ее распростертом нагом теле. Затем сбросил рубашку, обнажив великолепный мускулистый торс и грудь, покрытую черными волосами. Его мощное тело впечатляло скорее силой, чем элегантностью. Но было нечто грациозное в линиях ног и живота и в широком размахе плеч. Этот мужчина дарил женщине чувство защищенности и в то же время будил желание.
Он опустился на постель, обнял ее за шею и устроился сверху. Ощутив тяжесть его нагого тела, прикосновение сильных, покрытых волосами ног, ошеломляюще широкую грудь и то место, где шелковая кожа натянулась от возбуждения, Алина какое-то время не могла дышать. Маккена раскрыл ее бедра, осторожно прикасаясь к коленям, чтобы не задеть шрамы.
Нежно дотронувшись рукой до его лица, она ласкала чисто выбритую щеку. Это было так трогательно, так сладко, что слезы потекли по ее щекам.
– Маккена... я не смела и мечтать об этом.
Его густые ресницы дрогнули, и он прижался лбом к ее лбу.
– А я мечтал, – сказал он глухо. – Тысячи ночей я представлял, как занимаюсь с тобой любовью. Вряд ли есть человек на земле, который бы так же не любил просыпаться по утрам, как я.
– Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, в шею, в розовые бутоны сосков. Он ласкал ее соски языком, а когда она задрожала, чуть-чуть подвинулся, чтобы войти в нее. Они оба облегченно вздохнули в момент соития, твердая плоть вошла в мягкую, влажную и нежную, даря невыносимо сладкое удовольствие.
Алина гладила его спину, а он обнимал ее за ягодицы, прижимая все ближе и ближе, чтобы она в полной мере могла испытать силу его толчков.
– Никогда не сомневайся в моей любви, – сказал он.
С каждым новым проникновением она дрожала и послушно шептала припухшими от поцелуев губами:
– Никогда, никогда...
Лицо Маккены наконец прояснилось.
– Ничто в моей жизни не может сравниться с тем, что я ощущаю сейчас. Ты все, что мне нужно... все, чего я хочу... И так будет всегда! – Он хрипло застонал, чувствуя приближение долгожданного избавления. – Господи... скажи мне, что ты чувствуешь... скажи мне...
– Я скажу, – прошептала Алина. – Я люблю тебя! – Несказанное удовольствие разлилось по ее телу, наполняя жизнью, заставляя ее плоть сжиматься вокруг его жезла с пульсирующим жаром.
Когда все закончилось, Маккена уголком простыни вытер капли пота и слез с ее лица. Прижавшись к его плечу, она закрыла глаза. Пресыщенная и уставшая, она чувствовала невероятное облегчение.
– Я так устала, Маккена...
– Усни, любовь моя, – прошептал он, гладя ее длинные волосы, убирая влажные локоны с шеи. – Я буду рядом.
– Ты тоже поспи, – отозвалась она, положив руку ему на грудь.
– Нет, – Маккена улыбнулся и приник губами к ее виску, его голос был хриплым, – все-таки действительность лучше того, что я видел во сне.
Время подходило к полудню, когда Гидеон вернулся в отель «Ратледж». Он чувствовал усталость, лицо было хмурым и бледным от едва сдерживаемого раздражения. Желание выпить было настолько мучительным, что он не мог думать ни о чем другом. Вместо этого он влил в себя немыслимое количество кофе, чтобы обрести хоть какое-то внутреннее равновесие, и много курил, пока его не замутило от запаха сигар. Это было новое для него ощущение – соединение усталости и перевозбуждения. Однако он понимал, что так и должно быть в его случае.
Как только Гидеон переступил порог отеля, навстречу ему вышел его камердинер, горя желанием сообщить хозяину потрясающую новость.
– Сэр... кажется, мистер Маккена не отбыл в Нью-Йорк, как вы предполагали. Он здесь. И не один, а с дамой.
Гидеон бросил на камердинера озадаченный взгляд. Обдумывая информацию, он нахмурился и потер подбородок.
– Осмелюсь высказать предположение, что это леди Алина, – осторожно сказал Шоу.
Камердинер кивнул.
– Будь я проклят! – Гидеон покачал головой, его озабоченность сменилась мягкой улыбкой. – Они все еще здесь?
– Да, мистер Шоу.
Обрадовавшись неожиданному повороту событий, Гидеон улыбнулся еще шире.
– Значит, он наконец получил то, что хотел, – пробормотал он. – Что ж, все, что я могу сказать: теперь Маккене придется вернуться в Нью-Йорк вместе с его пассией. Кто-то должен строить этот проклятый завод!
– Да, сэр.
Соображая, как долго Маккена намерен пробыть в его апартаментах, Гидеон направился прямиком туда и остановился около двери спальни, отметив про себя, что оттуда не слышно ни звука. Видимо, спят, подумал Шоу и уже хотел уйти, как за дверью послышалось какое-то шевеление.
– Это вы, Шоу?
Гидеон осторожно приоткрыл дверь и просунул голову внутрь. Маккена приподнялся на постели, опираясь на локоть, его загорелая грудь и плечи контрастировали с белоснежными простынями. Леди Алину почти не было видно, лишь роскошные темные локоны, рассыпавшиеся на подушке, выдавали ее присутствие. Она лежала, уткнувшись в плечо Маккены, и тихо посапывала во сне. Маккена прикрыл простыней ее голое плечо.
– Опоздали на корабль? – спросил Гидеон.
– Пришлось, – ответил Маккена. – Как выяснилось, я забыл здесь кое-что весьма важное.
Гидеон смотрел на своего друга и не узнавал его: сейчас Маккена выглядел юным и счастливым. Беззаботная улыбка играла на губах, волосы по-мальчишески свисали на лоб. Когда леди Алина пошевелилась – видимо, ее разбудили их голоса, – Маккена наклонился и что-то нежно шепнул, успокаивая ее.
Гидеону и раньше приходилось видеть Маккену в подобных, и даже в более пикантных ситуациях. Но почему-то сейчас необыкновенная нежность на его лице казалась страшно интимной, и Гидеон почувствовал, что краснеет. Проклятие, с ним не случалось этого с двенадцати лет!
– Что ж, – произнес Гидеон, – если вам пришлась по душе моя спальня, то мне придется подыскать другое место для ночлега. Конечно, я не стал бы раздумывать и выпроводил бы вас отсюда... но ради леди Алины я готов сделать исключение.
– Поезжайте в Марсден-Террас, – предложил Маккена с озорной искоркой в глазах. Его взгляд вернулся к сонному лицу Алины, словно он не мог не смотреть на нее больше чем несколько секунд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68