– переспросила она.
– Если ты любишь меня – просто моргни, и я пойму. Моргни один раз. Тебе не нужно произносить слова, просто... – Его голос затих, когда их взгляды встретились, и он смотрел на нее с упрямой решимостью потерянной души. – Просто моргни, – прошептал он. – Пожалуйста, Ливия...
Она не поверила бы, если бы кто-то сказал ей, что она снова сможет так любить. Может быть, кто-то решит, что это измена по отношению к Эмберли, но не она. Эмберли хотел, чтобы она была счастлива и жила полной жизнью. Она даже подумала, что ему понравился бы Гидеон Шоу, который так самоотверженно пытается победить свои пристрастия... милый, хороший, открытый человек.
Гидеон все еще ждал. Ливия не отводила глаз от него и улыбалась. Очень осторожно она закрыла глаза, потом снова открыла их и, посмотрев на него, увидела огонек надежды в его взоре.
Алина, измученная бессонной ночью, направлялась к конюшне, где обещала встретиться с Маккеной. Холодный страх закрался в душу. Снова и снова она перебирала в уме аргументы и возражения... но даже для нее, облеченные в слова, они звучали неубедительно.
Слуги суетились во дворе, за исключением тех, кто работал в доме или был занят углем и баками горячей воды, и еще тех, что работали на конюшне и в саду. Алина прошла мимо парнишки, который стриг газон, управляя газонокосилкой. Он ходил за ней то взад, то вперед по зеленой лужайке, тогда как другой парень, следуя за ним, собирал скошенную траву в маленькую тележку. В конюшне слуги чистили желоба с водой, раскладывали и ворошили сено, убирали навоз из стойл. Знакомый запах сена и лошадей наполнял все вокруг приятным земным ароматом.
Маккена уже ждал ее. Алина поймала себя на том, что сама не знает, чего хочет больше – броситься к нему или убежать. Они оба понимали, что от этого разговора зависит их будущее.
– Доброе утро, – сказала Алина.
Маккена посмотрел на нее так, что его напряжение мгновенно передалось и ей. Он предложил ей руку:
– Пойдем к реке.
Алина когда-то хотела, чтобы именно там он взял ее... в том месте в излучине реки, которое всегда принадлежало им. А теперь именно там они скажут друг другу «прощай», с горечью подумала она, протягивая ему руку. Пока они шли, бледно-лиловые тона рассвета сменились желтоватым оттенком и длинные тени легли на тропинку.
Колено ныло, как всегда по утрам. Алина сконцентрировалась на ходьбе, стараясь не хромать, и Маккена замедлил шаг, приспосабливаясь к ней.
Наконец они вышли на лужайку около воды, где пестрые трясогузки долго парили над зарослями тростника, прежде чем внезапно упасть вниз. Алина присела на большой плоский камень и расправила юбки, Маккена остановился в нескольких шагах от нее. Наклонившись, поднял пригоршню мелких камешков. Бросая один за другим, он заставил их скакать по воде. Она наблюдала, любуясь его стройной фигурой, четким профилем и изяществом движений. Когда он повернулся и взглянул на нее, его бирюзовые глаза так ясно светились на бронзовом лице, что их цвет казался почти неестественным.
– Ты знаешь, что я собираюсь сказать? – тихо спросил он.
– Да, – ответила она с тревогой, – но прежде чем ты скажешь, я должна сказать тебе, что никогда...
– Выслушай меня, – прервал он ее, – и тогда ответишь. Есть вещи, о которых нельзя молчать. И хотя это трудно, но если я не скажу это сейчас, то всю оставшуюся жизнь буду сожалеть.
Невыносимая тоска закралась в ее душу. Честность – единственное, что она не могла предложить ему взамен.
– Мне придется отказать тебе, что бы ты ни сказал, – слова обжигали горло, словно она хлебнула уксуса, – поэтому, пожалуйста, избавь нас обоих от необходимости объясняться...
– Я не собираюсь избавлять ни тебя, ни себя, – глухо возразил он. – Сейчас или никогда, Алина. Если я завтра уеду, то никогда не вернусь назад.
– В Англию?
– К тебе. – Маккена увидел камень около нее и сел на него, опершись локтями на колени. Его темная голова склонилась на какой-то момент, лучи солнца заиграли в темных волосах. Он посмотрел вперед рассеянным взглядом. – То, что я оказался в этом имении, стало проклятием всей моей жизни. С самого первого раза, когда я увидел тебя, я ощутил связь между нами – связь, которой не должно было возникнуть. И тем более продолжаться. Я любовался тобой издали... словно смотрел на звезды на небе, не имея возможности прикоснуться к ним. Но мы были слишком молоды, чтобы обращать внимание на условности. Часто проводили время вместе, и я всегда сохранял дистанцию. Ты была моим другом, моей подружкой... а позже я полюбил тебя так сильно, как вряд ли какой-нибудь другой мужчина может любить женщину. И эта любовь навсегда осталась во мне, хотя я обманывал себя долгие годы. – Он помолчал и глубоко вздохнул. – Стоит ли говорить, как я хотел забыть тебя? Я всегда буду любить тебя, Алина. И не имеет значения, что я хотел бы стать другим. Я всегда буду бастардом, простолюдином, а ты навсегда останешься дочерью аристократа.
– Маккена, – начала она, – пожалуйста, не надо...
– Цель моего приезда в Стоуни-Кросс – найти тебя. Я думаю, совершенно очевидно, что без веской причины я не стал бы подвергать себя неприятию со стороны твоего брата. Мне совсем не нужно было ехать в Англию, Шоу мог прекрасно справиться без меня, а я бы остался в Нью-Йорке. Но я должен был убедить себя, что мои чувства к тебе давно угасли, что я никогда тебя не любил. Просто это был тот запретный плод, который я не мог иметь... Я думал, что наша влюбленность была лишь иллюзией и ты со временем станешь похожа на любую другую женщину. – Он замолчал на минуту, и только звон тростника нарушал благостную тишину. – А потом я планировал вернуться в Нью-Йорк и жениться. Человек в моем положении, даже без рода и звания, может составить хорошую партию. Найти невесту довольно просто. Но после того как я снова встретил тебя, я наконец понял, что ты никогда не была иллюзией. Любовь к тебе – самая реальная вещь в моей жизни.
– Не надо, – прошептала Алина, с трудом сдерживая слезы.
– Я прошу тебя, со всей присущей мне скромностью, выйти за меня замуж и уехать в Америку. Когда-нибудь твой брат найдет жену и больше не будет нуждаться в тебе, другая женщина станет хозяйкой дома. И тогда ты почувствуешь себя лишней в Стоуни-Кросс-Парке. Будучи же моей женой, ты станешь королевой Нью-Йорка. У меня есть состояние, Алина, которое, возможно, утроится в течение нескольких лет. Если ты поедешь со мной, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. – Его голос был так тих, так осторожен, как голос человека, делающего самую большую ставку в жизни. – Конечно, с твоей стороны это будет жертва – оставить родных и друзей и ту землю, где ты родилась и выросла. Но ты сможешь приезжать сюда, дорога занимает всего двенадцать дней. А в Америке мы начнем новую жизнь. Скажи, Алина, чего ты хочешь, и я сделаю все, что бы ты ни пожелала.
Отчаяние Алины возрастало с каждым его словом. Она едва могла вздохнуть, тяжелый груз давил на грудь.
– Маккена... Ты должен верить мне, если я говорю, что мы не будем счастливы. Я люблю тебя, Маккена, но я... – Она замолчала и глубоко вздохнула, прежде чем продолжить: – Но я не настолько люблю тебя... Я не могу выйти за тебя замуж.
– Ты не должна любить меня. Я приму все, что ты сможешь дать. И буду благодарен за все, что бы ты...
– Нет, Маккена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68
– Если ты любишь меня – просто моргни, и я пойму. Моргни один раз. Тебе не нужно произносить слова, просто... – Его голос затих, когда их взгляды встретились, и он смотрел на нее с упрямой решимостью потерянной души. – Просто моргни, – прошептал он. – Пожалуйста, Ливия...
Она не поверила бы, если бы кто-то сказал ей, что она снова сможет так любить. Может быть, кто-то решит, что это измена по отношению к Эмберли, но не она. Эмберли хотел, чтобы она была счастлива и жила полной жизнью. Она даже подумала, что ему понравился бы Гидеон Шоу, который так самоотверженно пытается победить свои пристрастия... милый, хороший, открытый человек.
Гидеон все еще ждал. Ливия не отводила глаз от него и улыбалась. Очень осторожно она закрыла глаза, потом снова открыла их и, посмотрев на него, увидела огонек надежды в его взоре.
Алина, измученная бессонной ночью, направлялась к конюшне, где обещала встретиться с Маккеной. Холодный страх закрался в душу. Снова и снова она перебирала в уме аргументы и возражения... но даже для нее, облеченные в слова, они звучали неубедительно.
Слуги суетились во дворе, за исключением тех, кто работал в доме или был занят углем и баками горячей воды, и еще тех, что работали на конюшне и в саду. Алина прошла мимо парнишки, который стриг газон, управляя газонокосилкой. Он ходил за ней то взад, то вперед по зеленой лужайке, тогда как другой парень, следуя за ним, собирал скошенную траву в маленькую тележку. В конюшне слуги чистили желоба с водой, раскладывали и ворошили сено, убирали навоз из стойл. Знакомый запах сена и лошадей наполнял все вокруг приятным земным ароматом.
Маккена уже ждал ее. Алина поймала себя на том, что сама не знает, чего хочет больше – броситься к нему или убежать. Они оба понимали, что от этого разговора зависит их будущее.
– Доброе утро, – сказала Алина.
Маккена посмотрел на нее так, что его напряжение мгновенно передалось и ей. Он предложил ей руку:
– Пойдем к реке.
Алина когда-то хотела, чтобы именно там он взял ее... в том месте в излучине реки, которое всегда принадлежало им. А теперь именно там они скажут друг другу «прощай», с горечью подумала она, протягивая ему руку. Пока они шли, бледно-лиловые тона рассвета сменились желтоватым оттенком и длинные тени легли на тропинку.
Колено ныло, как всегда по утрам. Алина сконцентрировалась на ходьбе, стараясь не хромать, и Маккена замедлил шаг, приспосабливаясь к ней.
Наконец они вышли на лужайку около воды, где пестрые трясогузки долго парили над зарослями тростника, прежде чем внезапно упасть вниз. Алина присела на большой плоский камень и расправила юбки, Маккена остановился в нескольких шагах от нее. Наклонившись, поднял пригоршню мелких камешков. Бросая один за другим, он заставил их скакать по воде. Она наблюдала, любуясь его стройной фигурой, четким профилем и изяществом движений. Когда он повернулся и взглянул на нее, его бирюзовые глаза так ясно светились на бронзовом лице, что их цвет казался почти неестественным.
– Ты знаешь, что я собираюсь сказать? – тихо спросил он.
– Да, – ответила она с тревогой, – но прежде чем ты скажешь, я должна сказать тебе, что никогда...
– Выслушай меня, – прервал он ее, – и тогда ответишь. Есть вещи, о которых нельзя молчать. И хотя это трудно, но если я не скажу это сейчас, то всю оставшуюся жизнь буду сожалеть.
Невыносимая тоска закралась в ее душу. Честность – единственное, что она не могла предложить ему взамен.
– Мне придется отказать тебе, что бы ты ни сказал, – слова обжигали горло, словно она хлебнула уксуса, – поэтому, пожалуйста, избавь нас обоих от необходимости объясняться...
– Я не собираюсь избавлять ни тебя, ни себя, – глухо возразил он. – Сейчас или никогда, Алина. Если я завтра уеду, то никогда не вернусь назад.
– В Англию?
– К тебе. – Маккена увидел камень около нее и сел на него, опершись локтями на колени. Его темная голова склонилась на какой-то момент, лучи солнца заиграли в темных волосах. Он посмотрел вперед рассеянным взглядом. – То, что я оказался в этом имении, стало проклятием всей моей жизни. С самого первого раза, когда я увидел тебя, я ощутил связь между нами – связь, которой не должно было возникнуть. И тем более продолжаться. Я любовался тобой издали... словно смотрел на звезды на небе, не имея возможности прикоснуться к ним. Но мы были слишком молоды, чтобы обращать внимание на условности. Часто проводили время вместе, и я всегда сохранял дистанцию. Ты была моим другом, моей подружкой... а позже я полюбил тебя так сильно, как вряд ли какой-нибудь другой мужчина может любить женщину. И эта любовь навсегда осталась во мне, хотя я обманывал себя долгие годы. – Он помолчал и глубоко вздохнул. – Стоит ли говорить, как я хотел забыть тебя? Я всегда буду любить тебя, Алина. И не имеет значения, что я хотел бы стать другим. Я всегда буду бастардом, простолюдином, а ты навсегда останешься дочерью аристократа.
– Маккена, – начала она, – пожалуйста, не надо...
– Цель моего приезда в Стоуни-Кросс – найти тебя. Я думаю, совершенно очевидно, что без веской причины я не стал бы подвергать себя неприятию со стороны твоего брата. Мне совсем не нужно было ехать в Англию, Шоу мог прекрасно справиться без меня, а я бы остался в Нью-Йорке. Но я должен был убедить себя, что мои чувства к тебе давно угасли, что я никогда тебя не любил. Просто это был тот запретный плод, который я не мог иметь... Я думал, что наша влюбленность была лишь иллюзией и ты со временем станешь похожа на любую другую женщину. – Он замолчал на минуту, и только звон тростника нарушал благостную тишину. – А потом я планировал вернуться в Нью-Йорк и жениться. Человек в моем положении, даже без рода и звания, может составить хорошую партию. Найти невесту довольно просто. Но после того как я снова встретил тебя, я наконец понял, что ты никогда не была иллюзией. Любовь к тебе – самая реальная вещь в моей жизни.
– Не надо, – прошептала Алина, с трудом сдерживая слезы.
– Я прошу тебя, со всей присущей мне скромностью, выйти за меня замуж и уехать в Америку. Когда-нибудь твой брат найдет жену и больше не будет нуждаться в тебе, другая женщина станет хозяйкой дома. И тогда ты почувствуешь себя лишней в Стоуни-Кросс-Парке. Будучи же моей женой, ты станешь королевой Нью-Йорка. У меня есть состояние, Алина, которое, возможно, утроится в течение нескольких лет. Если ты поедешь со мной, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. – Его голос был так тих, так осторожен, как голос человека, делающего самую большую ставку в жизни. – Конечно, с твоей стороны это будет жертва – оставить родных и друзей и ту землю, где ты родилась и выросла. Но ты сможешь приезжать сюда, дорога занимает всего двенадцать дней. А в Америке мы начнем новую жизнь. Скажи, Алина, чего ты хочешь, и я сделаю все, что бы ты ни пожелала.
Отчаяние Алины возрастало с каждым его словом. Она едва могла вздохнуть, тяжелый груз давил на грудь.
– Маккена... Ты должен верить мне, если я говорю, что мы не будем счастливы. Я люблю тебя, Маккена, но я... – Она замолчала и глубоко вздохнула, прежде чем продолжить: – Но я не настолько люблю тебя... Я не могу выйти за тебя замуж.
– Ты не должна любить меня. Я приму все, что ты сможешь дать. И буду благодарен за все, что бы ты...
– Нет, Маккена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68