И вы, разумеется, захотите наследника, иначе кому оставите свое Предприятие и капитал?
– Для того чтобы найти верного друга в женщине, совсем не обязательно жениться, – возразил он. – И плевать мне, что станет с предприятием и капиталом после моей смерти. Кроме того, в мире полно детей, и я сделаю огромное одолжение, обойдясь без них.
– Похоже, вы не слишком любите детей, – заметила она, ожидая протеста.
– Не особенно.
Аманда даже растерялась от такой искренности. Люди, не любившие детей, обычно старались скрывать это, как порок. В обществе считалось не только правильным, но и необходимым выставлять напоказ заботу о детях и громко восхищаться даже самыми невоспитанными, шумными и капризными.
– Может, к своим собственным вы станете относиться по-другому, – предположила она, повторяя банальность, которую часто слышала от окружающих.
– Сомневаюсь, – бросил Девлин, беспечно пожав плечами.
Этот разговор, казалось, мгновенно развеял ощущение растущей близости между ними. Девлин тщательно сложил салфетку и неловко улыбнулся.
– Пожалуй, мне пора идти, – пробормотал он, чуть поежившись под ее немигающим взглядом. Аманде стало немного стыдно. И все это ее манера глазеть на людей так, будто она срывает слой за слоем того наносного, что прикрывало суть, и добирается до самого тайного. Самого сокровенного. По правде говоря, она делала это ненамеренно. Просто привычка писателя.
– Не выпьете кофе? – удивилась она. – Или бокал портвейна?
Когда он покачал головой, Аманда встала, чтобы позвонить Сьюки.
– Сейчас велю принести в прихожую ваши пальто и шляпу, а потом…
– Подождите.
Девлин встал и обошел вокруг стола. Вид у него был странный: одновременно сосредоточенный и настороженный, как у дикого зверя, решившегося взять еду из рук незнакомца, которому не доверял. Аманда ответила вежливо-вопрошающей улыбкой, пытаясь взять себя в руки, хотя сердце бешено заколотилось.
– Да, мистер Девлин?
– Вы производите на меня самое странное воздействие, – пробормотал он. – Так и хочется говорить правду, что не только чертовски необычно, но и просто затруднительно.
Она не сознавала, что отступает, пока лопатки не прижались к обтянутой парчой панели. Девлин подступил к ней, опершись ладонью о стену рядом с ее плечом. Другая рука бессильно повисла. И хотя поза была довольно небрежной, она почувствовала себя в плену, окруженной, объятой его близостью.
Аманда лихорадочно провела кончиком языка по влажным губам.
– Какую правду вы хотели поведать мне, мистер Девлин? – выдавила она.
Игольчатые веера его ресниц скрыли выражение синих глаз. Он молчал так долго, что она посчитала, будто не получит ответа. Потом он поднял голову, и ее окутала темно-синяя мгла.
– Кредит, – пробормотал он. Обычно бархатный голос сейчас стал жестким и невыразительным, как будто у него вдруг заболело горло и стало трудно выговаривать слова. – Тот самый, с которым я начал дело. Я получил его не от банка и не от какой-то компании. Деньги мне дал отец.
– Ясно, – кивнула Аманда, хотя оба знали, что она ничего не поняла.
Большая рука на стене сжалась в кулак. Костяшки с силой вдавились в парчу.
– До этого я никогда с ним не встречался, но ненавидел всеми силами души. Он пэр королевства, богат и знатен, а мать служила горничной в его доме. Неизвестно, то ли он изнасиловал ее, то ли соблазнил, но когда я родился, вышвырнул за дверь с жалким пособием. Я не первый бастард, зачатый им вне брака, и, Богу известно, не последний. Незаконный ребенок был ему не нужен и не интересен. У него было семеро законных, от жены.
Девлин брезгливо поморщился.
– Насколько мне известно, это выводок избалованных, ленивых ничтожеств.
– Вы видели их? – осторожно спросила Аманда. – Единокровных братьев и сестер?
– К сожалению, – с горечью воскликнул он. – Только у них не возникло желания знакомиться с одним из многочисленных побочных отпрысков папаши.
Аманда безмолвно кивнула, любуясь гордым, застывшим лицом.
– Когда мать умерла, – продолжал он, – и никто не захотел взять на себя бремя моего воспитания, отец послал меня в Начфорд-Хит. Это место оказалось… не слишком пригодным для ребенка. Любой, кого отправляли туда, имел полное право думать, что родители пожелали его смерти, и вряд ли можно было винить детей за подобные воззрения. И я прекрасно сознавал, что моя смерть не явится большой потерей для этого мира. Думаю, именно эта мысль помогла мне выжить.
Он коротко резко рассмеялся.
– И я выжил. Из чистого упрямства. Исключительно назло отцу…
Он осекся и, глядя в ее лицо, тряхнул головой.
– Мне не стоило говорить вам такие вещи. Аманда легко коснулась его груди, взялась за лацкан сюртука, чуть сжала пальцы.
– Продолжайте, – мягко попросила она. Ее переполняла не испытанная ранее энергия. По какой-то причине он решился открыться ей, довериться с такой полнотой, как никому другому. И она жаждала этих откровений, потому что пыталась понять его.
Девлин не отстранялся и по-прежнему жадно смотрел ей в лицо.
– Окончив школу, – мрачно рассказывал он, – я обнаружил, что ничего не имею: ни имени, ни имущества, ни родных. Мне нечего было предложить в залог. Да и кто дал бы денег взаймы подобному субъекту? Кроме того, было понятно, что без начального капитала я не смогу сделать карьеру и добиться успеха. Поэтому и обратился к отцу, человеку, само имя которого было для меня ненавистным. И все же я попросил его дать мне денег под любые проценты. Другого выхода я тогда не видел.
– Должно быть, это было самым трудным решением в вашей жизни, – прошептала Аманда.
– При виде его у меня возникло такое чувство, будто я попал в котел со змеиным ядом. Видите ли, до той поры у меня возникали смутные мысли, что он чем-то обязан своему незаконному сыну. Но по тому, как он взирал на меня, я понял, что был для него никем. Всего лишь очередной ошибкой.
Ошибкой.
Аманда вспомнила, как Оскар Фретуэлл употребил то же самое слово в отношении себя и других мальчиков, учившихся в той проклятой школе.
– Вы его сын, – возразила она. – Он и в самом деле был обязан что-то для вас сделать.
Но Девлин, казалось, не слышал ее.
– Самая горькая ирония заключается в том, что я точная его копия. Похож на него куда больше, чем законные сыновья. Все они пошли в мать: светлокожие блондины. Кажется, его позабавило, что я ношу, можно сказать, его клеймо. И еще больше он остался доволен тем, что я не распространялся о школьной жизни. Он предоставил мне полную возможность жаловаться на то, каким адом были для меня все эти годы, но я не сказал ни слова. Поведал ему о своих планах стать издателем, а он спросил, сколько денег мне от него нужно. Я знал, что заключаю сделку с самим дьяволом. Брать у него деньги было все равно что предать маму. Но тогда я слишком нуждался, чтобы обращать внимание на подобные вещи. И взял золото.
– Никто не стал бы вас осуждать, – чистосердечно заметила Аманда, сознавая, однако, что ее слова прозвучат впустую. Сам он не собирался прощать себя за свои поступки, несмотря на все утешения. – Кроме того, вы ведь выплатили долг, верно? Так что все уладилось.
Он горько улыбнулся.
– Да, я все отдал полностью, и с процентами. Но ничего не улажено. Мой отец любит хвастаться перед друзьями, как помог мне на первых шагах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68
– Для того чтобы найти верного друга в женщине, совсем не обязательно жениться, – возразил он. – И плевать мне, что станет с предприятием и капиталом после моей смерти. Кроме того, в мире полно детей, и я сделаю огромное одолжение, обойдясь без них.
– Похоже, вы не слишком любите детей, – заметила она, ожидая протеста.
– Не особенно.
Аманда даже растерялась от такой искренности. Люди, не любившие детей, обычно старались скрывать это, как порок. В обществе считалось не только правильным, но и необходимым выставлять напоказ заботу о детях и громко восхищаться даже самыми невоспитанными, шумными и капризными.
– Может, к своим собственным вы станете относиться по-другому, – предположила она, повторяя банальность, которую часто слышала от окружающих.
– Сомневаюсь, – бросил Девлин, беспечно пожав плечами.
Этот разговор, казалось, мгновенно развеял ощущение растущей близости между ними. Девлин тщательно сложил салфетку и неловко улыбнулся.
– Пожалуй, мне пора идти, – пробормотал он, чуть поежившись под ее немигающим взглядом. Аманде стало немного стыдно. И все это ее манера глазеть на людей так, будто она срывает слой за слоем того наносного, что прикрывало суть, и добирается до самого тайного. Самого сокровенного. По правде говоря, она делала это ненамеренно. Просто привычка писателя.
– Не выпьете кофе? – удивилась она. – Или бокал портвейна?
Когда он покачал головой, Аманда встала, чтобы позвонить Сьюки.
– Сейчас велю принести в прихожую ваши пальто и шляпу, а потом…
– Подождите.
Девлин встал и обошел вокруг стола. Вид у него был странный: одновременно сосредоточенный и настороженный, как у дикого зверя, решившегося взять еду из рук незнакомца, которому не доверял. Аманда ответила вежливо-вопрошающей улыбкой, пытаясь взять себя в руки, хотя сердце бешено заколотилось.
– Да, мистер Девлин?
– Вы производите на меня самое странное воздействие, – пробормотал он. – Так и хочется говорить правду, что не только чертовски необычно, но и просто затруднительно.
Она не сознавала, что отступает, пока лопатки не прижались к обтянутой парчой панели. Девлин подступил к ней, опершись ладонью о стену рядом с ее плечом. Другая рука бессильно повисла. И хотя поза была довольно небрежной, она почувствовала себя в плену, окруженной, объятой его близостью.
Аманда лихорадочно провела кончиком языка по влажным губам.
– Какую правду вы хотели поведать мне, мистер Девлин? – выдавила она.
Игольчатые веера его ресниц скрыли выражение синих глаз. Он молчал так долго, что она посчитала, будто не получит ответа. Потом он поднял голову, и ее окутала темно-синяя мгла.
– Кредит, – пробормотал он. Обычно бархатный голос сейчас стал жестким и невыразительным, как будто у него вдруг заболело горло и стало трудно выговаривать слова. – Тот самый, с которым я начал дело. Я получил его не от банка и не от какой-то компании. Деньги мне дал отец.
– Ясно, – кивнула Аманда, хотя оба знали, что она ничего не поняла.
Большая рука на стене сжалась в кулак. Костяшки с силой вдавились в парчу.
– До этого я никогда с ним не встречался, но ненавидел всеми силами души. Он пэр королевства, богат и знатен, а мать служила горничной в его доме. Неизвестно, то ли он изнасиловал ее, то ли соблазнил, но когда я родился, вышвырнул за дверь с жалким пособием. Я не первый бастард, зачатый им вне брака, и, Богу известно, не последний. Незаконный ребенок был ему не нужен и не интересен. У него было семеро законных, от жены.
Девлин брезгливо поморщился.
– Насколько мне известно, это выводок избалованных, ленивых ничтожеств.
– Вы видели их? – осторожно спросила Аманда. – Единокровных братьев и сестер?
– К сожалению, – с горечью воскликнул он. – Только у них не возникло желания знакомиться с одним из многочисленных побочных отпрысков папаши.
Аманда безмолвно кивнула, любуясь гордым, застывшим лицом.
– Когда мать умерла, – продолжал он, – и никто не захотел взять на себя бремя моего воспитания, отец послал меня в Начфорд-Хит. Это место оказалось… не слишком пригодным для ребенка. Любой, кого отправляли туда, имел полное право думать, что родители пожелали его смерти, и вряд ли можно было винить детей за подобные воззрения. И я прекрасно сознавал, что моя смерть не явится большой потерей для этого мира. Думаю, именно эта мысль помогла мне выжить.
Он коротко резко рассмеялся.
– И я выжил. Из чистого упрямства. Исключительно назло отцу…
Он осекся и, глядя в ее лицо, тряхнул головой.
– Мне не стоило говорить вам такие вещи. Аманда легко коснулась его груди, взялась за лацкан сюртука, чуть сжала пальцы.
– Продолжайте, – мягко попросила она. Ее переполняла не испытанная ранее энергия. По какой-то причине он решился открыться ей, довериться с такой полнотой, как никому другому. И она жаждала этих откровений, потому что пыталась понять его.
Девлин не отстранялся и по-прежнему жадно смотрел ей в лицо.
– Окончив школу, – мрачно рассказывал он, – я обнаружил, что ничего не имею: ни имени, ни имущества, ни родных. Мне нечего было предложить в залог. Да и кто дал бы денег взаймы подобному субъекту? Кроме того, было понятно, что без начального капитала я не смогу сделать карьеру и добиться успеха. Поэтому и обратился к отцу, человеку, само имя которого было для меня ненавистным. И все же я попросил его дать мне денег под любые проценты. Другого выхода я тогда не видел.
– Должно быть, это было самым трудным решением в вашей жизни, – прошептала Аманда.
– При виде его у меня возникло такое чувство, будто я попал в котел со змеиным ядом. Видите ли, до той поры у меня возникали смутные мысли, что он чем-то обязан своему незаконному сыну. Но по тому, как он взирал на меня, я понял, что был для него никем. Всего лишь очередной ошибкой.
Ошибкой.
Аманда вспомнила, как Оскар Фретуэлл употребил то же самое слово в отношении себя и других мальчиков, учившихся в той проклятой школе.
– Вы его сын, – возразила она. – Он и в самом деле был обязан что-то для вас сделать.
Но Девлин, казалось, не слышал ее.
– Самая горькая ирония заключается в том, что я точная его копия. Похож на него куда больше, чем законные сыновья. Все они пошли в мать: светлокожие блондины. Кажется, его позабавило, что я ношу, можно сказать, его клеймо. И еще больше он остался доволен тем, что я не распространялся о школьной жизни. Он предоставил мне полную возможность жаловаться на то, каким адом были для меня все эти годы, но я не сказал ни слова. Поведал ему о своих планах стать издателем, а он спросил, сколько денег мне от него нужно. Я знал, что заключаю сделку с самим дьяволом. Брать у него деньги было все равно что предать маму. Но тогда я слишком нуждался, чтобы обращать внимание на подобные вещи. И взял золото.
– Никто не стал бы вас осуждать, – чистосердечно заметила Аманда, сознавая, однако, что ее слова прозвучат впустую. Сам он не собирался прощать себя за свои поступки, несмотря на все утешения. – Кроме того, вы ведь выплатили долг, верно? Так что все уладилось.
Он горько улыбнулся.
– Да, я все отдал полностью, и с процентами. Но ничего не улажено. Мой отец любит хвастаться перед друзьями, как помог мне на первых шагах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68