белые смесители для раковины 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Па-а-слушайте совета Скрипача,
как следует стреляться сгоряча.
Не в голову, а около плеча!
Живите только плача и крича!
На блюдечке я сердце понесу
и где-нибудь оставлю во дворе.
Друзья, ах, догадайтесь по лицу,
что сердца не отыщется в дыре,
про-
деланной на розовой груди,
и только патефоны впереди,
и только струны - струны, провода,
и только в горле красная вода.

15. /КОММЕНТАРИЙ/
Он отнимает скрипку от плеча.
Друзья, благодарите Скрипача.
Так завернем в бумажку пятаки
и - в форточку. И взмах руки
на дне двора беспомощно мелькнет,
он медленно наклонится, вздохнет
и, растянув в полуулыбке рот,
упавшие монеты подберет.
Вот вспоминай года после войны.
По всем дворам скитаются они,
и музыка ползет вдоль темных стен
то дважды в день, а то и трижды в день.
Свистят, свистят весь день смычки калек,
как будто наступает новый век,
сплошное пенье, крики, кутерьма,
и струнами опутаны дома,
и все смычки военные свистят,
и пятаки по воздуху летят.
Как учит нас столетье выбирать
тот возраст, где удачней умирать,
где целый дом роняет из окна
тот возраст, где кончается война,
тот возраст, где ты шествовал меж пуль.
И голову просовываешь в нуль,
просовываешь новую тоску
в нуль с хвостиком, а хвостик - к потолку.
Но где они, куда они ушли,
и где твои слова их не нашли.
Ведь это все звучало не вчера,
и, слыша только скрипки со двора,
сквозь эти дни все рушится вода.
К каким делам мы перешли тогда?
Был ли это правда или ложь,
теперь наверняка не разберешь,
но кто-то был правдив, а кто-то лжив,
но кто-то застрелился, кто-то жив,
а кто играет до сих пор в кино,
но остальные умерли давно.
Но был другой - таким и нужно быть -
кто ухитрился обо всем забыть,
своей игрой столовые пленяв.
Живи, живи. Мы встретимся на днях.
Живи в послевоенных городах,
играй в столовых, вечером - в садах,
играй, играй провинциальный вальс,
и мальчикам подмигивай - для вас.
Твой день пройдет, мелькнет, как легкий тур,
среди смычков, огней, клавиатур,
провинциальный клен прошелестит,
и женщина знакомая простит,
и бог простит, бездумный краткий век
военных и заслуженных калек,
и ты уйдешь, не задолжав за хлеб,
но искус у окна преодолев...

16.
И продолжать осмеливаюсь я.
Вперед, моя громоздкая ладья,
читатель мой, медлительность прости, -
мне одному приходится грести.
Вот Арлекин в проулок повернул,
а Лжец Поэту ловко подмигнул
и, за руку схватив, повлек в проход,
за ними увязался Дон-Кихот.
И вот они уже у входа в бар.
Усталый Человек на тротуар
бессильно опустился и заснул,
а дождь все лил и разносился гул
дневных забот, Скрипач висел в петле.
А мы поговорим о Короле.

17. БАЛЛАДА И РОМАНС КОРОЛЯ
БАЛЛАДА
Жил-был король, жил-был король,
он храбрый был, как лев,
жил-был колроль, жил-был король,
король без королев.
Он кроме хлеба ничего
не ел, не пил вина,
одна отрада у него
была: война, война.
И день, и ночь в седле, в седле,
и день, и ночь с мечом,
он мчался, мчался по земле,
и кровь лилась ручьем
за ним, за ним, а впереди
рассветный ореол,
а на закованной груди
во мгле мерцал орел.
Летели дни, неслись года,
он не смыкал очей,
о, что гнало его туда,
где вечный лязг мечей,
о, что гнало его в поход, -
вперед, как лошадь - плеть,
о, что гнало его вперед
искать огонь и смерть.
И сеять гибель каждый раз,
топтать чужой посев...
То было что-то выше нас,
то было выше всех.
Ответь, ответь, найди ответ,
тотчас его забудь,
ответь, ответь, найди ответ,
но сам таким не будь.
Он пред врагами честь свою
и шпагу не сложил,
он жизнь свою прожил в бою,
он жизнь свою прожил!
Гони коней, гони коней!
Богатство, смерть и власть,
но что на свете есть сильней,
но что сильней, чем страсть.
Враги поймут, глупцы простят,
а кто заучит роль,
тот страстотерпец, тот солдат,
солдат, мертвец, король.
Простись, простись, простимся с ним,
простимся, чья вина,
что тишь да гладь нужна одним,
другим нужна война,
и дробь копыт, и жизни дробь,
походные костры.
Одним - удар земли о гроб,
другим - кларнет зари.

РОМАНС
- Памятью убитых, памятью всех,
если не забытых, так все ж без вех,
лежащих беззлобно, пусты уста,
без песенки надгробной, без креста,
я-то уж, наверное, ею не храним,
кто-нибудь, наверное, плачет над ним,
плачет, поминает, земля в горсти,
меня проклинает. Господь, прости.
Нет мне изгнанья ни в рай, ни в ад,
долгое дознанье, кто виноват,
дело-то простое, гора костей,
Господи, не стоит судить людей.
Если ты выжил - садись на коня,
что-то было выше, выше меня,
я-то проезжаю вперед к огню,
я-то продолжаю свою войну.
Я проезжаю. В конце - одно.
Я-то продолжаю, не все ли равно.
Все-то на свете в говне, в огне,
саксофоны смерти поют во мне.
Радость или злобу сотри с лица,
орлик мой, орлик, крылья на груди,
жизни и смерти нет конца,
где-нибудь на свете лети, лети.

18. /КОММЕНТАРИЙ/
Как нравится романс его тебе.
Гадай, как оказался он в толпе,
но только слишком в дебри не залезь,
и в самом деле, что он делал здесь,
среди дождя, гудков автомашин,
кто может быть здесь более чужим,
среди обвисших канотье, манжет,
и старых пузырящихся газет,
чем вылезший на монотонный фон
несчастливый, смятенный салдафон.
Кошмар столетья - ядерный грибок,
но мы привыкли к топоту сапог,
привыкли к ограниченной еде,
годами лишь на хлебе и воде,
иного ничего не бравши в рот,
мы умудрились продолжать свой род,
твердили генералов имена,
и модно хаки в наши времена;
всегда и терпеливы и скромны,
мы жили от войны и до войны,
от маленькой войны и до большой,
мы все в крови - своей или чужой.
Не привыкать. Вот взрыв издалека.
Еще планета слишком велика
и нелегко все то, что нам грозит,
не только осознать - вообразить.
Но оборву. Я далеко залез.
Политика. Какой-то темный лес.
И жизнь, и смерть, и скука до небес.
Что далее? А далее зима.
Пока пишу, остывшие дома
на кухнях заворачивают кран,
прокладывают вату между рам,
теперь ты домосед и звездочет,
октябрьский воздух в форточки течет,
к зиме, к зиме все движется в умах,
и я гляжу, как за церковным садом
железо крыш на выцветших домах
волнуется, готовясь к снегопадам.
Читатель мой, сентябрь миновал,
и я все больше чувствую провал
меж временем, что движется бегом,
меж временем и собственным стихом.
Читатель мой, ты так нетерпелив,
но скоро мы устроим перерыв,
и ты опять приляжешь на кровать,
а может быть, пойдешь потанцевать.
Читатель мой, любитель перемен,
ты слишком много требуешь взамен
поспешного вниманья твоего.
И мне не остается ничего,
как выдумать какой-то новый ход,
чтоб избежать обилия невзгод,
полна которых косвенная речь:
все для того, чтобы тебя увлечь.
Что далее? Известная игра.
Я продолжаю. Начали. Пора.
Нравоучений целая гора
из детективной песенки Вора.

19. РОМАНС ВОРА
- Откуда взять, откуда взять,
куда потом сложить?
Рукою в глаз, коленом в зад,
и так всю жизнь прожить.
И день бежит, и дождь идет,
во мгле летит авто,
и кто-то жизнь у нас крадет,
но непонятно, кто.
Держи-лови, вперед-назад,
подонок, сука, тать!
1 2 3 4 5 6 7 8 9
 https://sdvk.ru/Firmi/Caprigo/ 

 Эквип Triangolo