Великолепно Душевой ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Дезире!
Голос его прервался от волнения.
— Корнелия! Я просто не узнаю тебя!
Эти слова произнесла Лили, которая с плавной грацией приблизилась поцеловать племянницу в приливе лицемерной радости.
— Моя дорогая! Как ты переменилась! Это то, что может сделать Париж? Я изумлена — в самом деле. На секунду мне не поверилось, что это ты.
Корнелия высвободилась из объятий Лили, поцеловав дядю и пожав руки другим гостям, с которыми была знакома прежде. И только после этого, не обращая внимания на пронзительные восклицания Лили, все еще продолжающей изумляться произошедшими в ее внешности переменами, Корнелия смогла взглянуть на герцога. У него был ошеломленный вид человека, захваченного водоворотом и совершенно беспомощного в его вихре. Глаза их встретились. Корнелия была не способна двигаться, не способна дышать.
— Дрого! Их Величества! — властно прошипела Лили, и герцог послушно, словно автомат, пересек холл и вышел наружу.
— Пройдемте в гостиную, — предложила Корнелия незнакомым ей самой голосом.
Лили беспрерывно щебетала, дядя Джордж задавал какие-то вопросы, но Корнелия не способна была понять, о чем они говорили и что она отвечала. Но когда спустя несколько минут появились король с королевой, она сумела сделать реверанс с грацией и достоинством.
Вечер пролетел как во сне, в котором все, что она ни сделала бы или ни сказала, казалось нереальным. Корнелия сидела в торце длинного обеденного стола, откуда через горы орхидей и башни золотой посуды ей было видно только макушку герцога.
Она смеялась и болтала, словно не сознавая присутствия короля по правую руку от нее. Она сумела рассмешить его, и он отплатил ей комплиментом, хотя Корнелия не имела представления, о чем они говорили. Столовая и все происходящее в ней казались ей не больше чем картинкой в волшебном фонаре.
Когда леди покинули столовую, Корнелия уловила, что Лили сказала ей едкие и злые слова в свойственной ей обворожительной манере, но они не ранили ее, поскольку смысл слов не пробился сквозь туман в ее голове.
Затем был бридж, играла музыка. И в конце концов герцогиня Рутландская поднялась и в учтивых выражениях поблагодарила хозяев за то, что время пролетело столь быстро.
— Теперь мы предвкушаем приемы в Котильоне даже более, чем прежде, — любезно произнесла она.
— Мне всегда приятно бывать в Котильоне, — сердечно сказал король своим гортанным голосом. — Вы очаровательная хозяйка, моя дорогая.
— Спасибо, сир.
Пока герцог сопровождал королеву к экипажу, Корнелия вместе с королем вышли в холл.
Она сделала реверанс, и он вновь выразил свою признательность за оказанный прием.
— Я приехал в эти края, чтобы поохотиться на фазанов, — сказал он. — Надеюсь, вы не забудете пригласить меня?
— Вряд ли мы забудем об этом, сир, — ответила Корнелия.
Король рассмеялся, и до Корнелии долетел снаружи его шутливый голос, когда он усаживался в экипаж и прощался с герцогом.
Прочие гости после торопливой суеты с плащами и мехами, шляпами и накидками, скрывшими искусно причесанные головки, попрощавшись, отбыли вслед.
И тут Корнелию охватил страх, почти паника.
Не отваживаясь обернуться, она вернулась в гостиную. Сон закончился, и вернулась реальность.
С того момента, как он, бледный и пораженный, произнес ее имя в холле, Корнелия не осмеливалась встретиться глазами с герцогом. Но у него было время прийти в себя, время, чтобы осмыслить то, что сделала она.
Корнелия ощутила необычайный холод. В камине горел огонь, и она, трепеща, протянула к нему руки. Простит ли он ее за то, что она выставила его дураком? Любовь, что может выдержать беды и тяжкие утраты, зачастую улетучивается при звуке смеха.
Не возненавидел ли герцог ее за то, что она сделала? Корнелия услыхала, как дверь в дальнем конце гостиной отворилась, и поняла, что не осмелится повернуться, не отважится взглянуть герцогу в лицо. До нее донеслись звуки осторожно приближающихся к ней шагов. Как часто сердце ее прыгало в груди от этих звуков? Теперь оно только трепетало.
Герцог подошел к ней очень близко, но голова ее была наклонена вниз. Она пристально смотрела на огонь, от которого, казалось, не исходило никакого жара.
— Это все правда — или я сошел с ума? — спросил герцог, и Корнелии показалось, что голос его не зол, но серьезен.
— Это правда.
Она нашла в себе силы произнести эти слова, но ей потребовалось приложить физическое усилие, чтобы шевельнуть онемевшими губами.
— Ты — Дезире, и Дезире — это Корнелия.
— Да.
— Как я мог оказаться таким слепцом?
— Видят то, что ожидают увидеть, — повторила Корнелия слова Рене. — Вы ведь не ожидали встретить свою жену у «Максима».
— Конечно, нет.
Воцарилось молчание. Хотя Корнелия не решалась по-прежнему поднять голову, но она знала, что герцог внимательно смотрит на нее, изучая ее лицо и, возможно, пытаясь найти какое-то сходство между двумя женщинами, которые в действительности оказались одной.
— Все дело в этой маскировке, в этих уродующих очках, — наконец произнес он. — Но я все еще не совсем понимаю — ты говорила мне, что ненавидишь меня, и я поверил в это. Но Дезире никогда не проявляла ненависти ко мне.
— Я… говорила, что я… ненавижу вас, — запинаясь, сказала Корнелия, — но… это было… не правдой.
Помолчав, он спросил недоверчиво:
— Ты хочешь сказать, что, когда ты вышла замуж за меня, ты была неравнодушна ко мне?
— Я… любила вас, — Корнелия с трудом выдавила эти слова, но герцог расслышал их.
— Боже! Бедное дитя. Я и понятия не имел.
— Нет… я знаю… вы не знали об этом.
— Я, должно быть, сделал тебя очень несчастной.
— Я воображала… что… вы тоже любите меня.
— Какая необычайная жестокость! Слепец!
Дурак! Ты простишь меня?
— Я думаю… я… простила вас.
— В таком случае не взглянешь ли на меня?
Корнелия ощутила, как ее вновь охватывает паника, но не от страха, а от счастья, стремление убежать от такого сильного переживания. Настолько сильного, что это было почти невыносимо. Корнелия была не в силах шевельнуться и стояла, потупив глаза, чувствуя, как ее заливает волна сладостного и восхитительного смущения — смущения женщины, капитулирующей перед мужчиной.
— Посмотри на меня!
Слова эти прозвучали властным и категорическим приказом. Когда Корнелия затрепетала, не в силах подчиниться ему, герцог повторил снова:
— Пожалуйста, Дезире, посмотри на меня.
В его голосе прозвучали нотки мольбы, и она не смогла устоять. Корнелия почти вызывающе повернула голову в его сторону и увидела, как в глазах герцога сверкает пламя страсти, сдерживаемое, но такое же властное и могучее, как в ту ночь, когда он сжимал ее в своих объятиях и сделал ее своей.
— О, моя дорогая, моя маленькая, моя любовь, — сказал он мягко, — как ты могла убежать от меня?
Как ты могла обречь меня на такие страдания, которые я испытал за последние два дня?
— Я должна была увериться, — пробормотала Корнелия.
Ей было тяжело говорить, кровь стучала в ее висках. Все кружилось вокруг нее, когда она заглядывала герцогу в глаза.
— Ты никогда в жизни не страдала так, как страдал я, — сказал он. — Временами мне казалось, что я схожу с ума при мысли, что могу потерять тебя.
— Я… должна была увериться, — повторила Корнелия.
— Тот человек, которого ты любила… мысли о нем толкали меня к убийству.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61
 сантехника онлайн интернет магазин 

 Atlantic Tiles Mares