купить ванну железную 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Было невозможно, даже если бы она захотела, отказать всем этим людям, и, кроме того, Дарсия подумала, что отец, всегда окруженный друзьями, хотел бы быть с ними до конца.
Теперь все было кончено, и ей предстояло продолжить свой путь по этой опустевшей без него жизни… Продолжить его совсем одной.
Когда последняя карета покинула виллу и слуги принялись за уборку в большой столовой с белыми колоннами, маркиза поднялась наверх в свою спальню, потому что не могла более прятать слез.
И она, и Дарсия старались держать себя в руках во время похоронной церемонии.
«Papa не одобрил бы, что я плачу на публике», — сказала себе Дарсия, вспомнив, что слезы всегда его раздражали.
— Женщины пользуются ими как средством добиться своих целей, — не раз говорил он ей.
Когда Дарсия была совсем маленькой, он сажал ее на колени и учил:
— Смейся, крошка, когда ты смеешься, ты становишься еще очаровательней, а как будущая женщина ты должна знать, что истинное предназначение женщины — дарить людям радость.
Во время похорон Дарсии все время казалось, что отец где-то рядом, подсчитывает число друзей, отдает должное прекрасным цветам, которые они прислали, и посмеивается над теми, кто полагает, что жизнь кончается за могилой.
Какая несправедливость, что такой жизнелюбивый и жизнерадостный человек ушел из этого мира! Ей будет невыносимо тяжело жить без него. «Что же мне делать теперь, когда я совсем одна, papa?» — сетовала Дарсия.
Она запоздало жалела, что не успела рассказать ему о своих бедах и попросить у него совета.
«Что бы он мне посоветовал?» — думала она снова и снова.
Воспоминание о графе приносило ей такое страдание, что порой она удивлялась, почему не умирает от такой невыносимой боли.
Дарсия спустилась с террасы и немного прошла вдоль нее, так чтобы ее не было видно из окон. Остановившись между двумя кипарисами, она смотрела вниз, на долину. Внезапно этот вид напомнил ей другой пейзаж, тот, что она не могла забыть с тех самых пор, когда впервые увидела его из окон строящегося дома графа Керкхэмптона.
Это была последняя капля. Силы окончательно оставили Дарсию, она не могла больше сдерживаться. Закрыв руками лицо, она пыталась остановить слезы, хотя и знала, что это бесполезно.
Уткнувшись в ладони, она стояла и плакала, как вдруг кто-то подошел к ней и крепко обнял.
Она сразу же поняла, кто это, и, чувствуя себя еще несчастнее, разрыдалась в его объятиях, всхлипывая и дрожа, как ребенок.
— Успокойся, родная моя, успокойся, все хорошо. Ей казалось, что это сон и во сне она слышит его голос, но постепенно она успокоилась. Никогда еще она не чувствовала себя под такой надежной защитой.
— Не плачь, моя любимая, — сказал граф. — Я не в силах видеть тебя такой несчастной.
— Папа… умер! — сквозь слезы выговорила Дарсия.
— Я уже знаю, — мягко произнес он. — Мне тоже будет его не хватать. Он был счастливейшим человеком среди всех, кого я знал в своей жизни, и всем дарил частицу своего неисчерпаемого жизнелюбия.
Это было совсем не то, что Дарсия предполагала услышать о своем отце от графа, и она подняла мокрое от слез лицо, словно хотела убедиться, что это и вправду не сон.
В его глазах светилась такая доброта и такое сочувствие, какого она никогда ни у кого не встречала. Он еще крепче прижал ее к себе и с нежностью спросил:
— Ты сказала отцу, что мы значим друг для друга?
И опять она поняла, что каким-то непостижимым образом они легко читают мысли друг друга и слова им просто не нужны.
Ей было трудно говорить, и она лишь кивнула головой.
— Ты сказала ему, что я люблю тебя? — настойчиво переспросил граф.
— Я… сказала…. что… я полюбила вас.
И опять, вспомнив о безнадежности своей любви, она спрятала лицо у него на груди и спросила приглушенным голосом:
— Как… вы здесь… оказались?
— Как ты могла так жестоко со мной поступить — уехать, не предупредив, куда и почему?
Дарсия ответила не сразу, а когда заговорила, голос ее был таким тихим, что он едва различил слова:
— Я… не собиралась больше… встречаться с вами…
— Я это подозревал, — сказал граф. — По правде говоря, я понял это уже в тот вечер, когда ты ушла, старательно избегая ответа на мой вопрос.
Дарсия чувствовала, что вся дрожит, но нашла в себе силы сказать:
— Я… не могу… поступить так, как… вы хотите.
— Нет, конечно же, нет, — с готовностью согласился граф. — Это было отвратительно, ужасно и невероятно глупо с моей стороны предлагать тебе это.
Он поцеловал ее волосы.
— Мне нужно многое тебе объяснить, моя дорогая, но я догадываюсь, как ты устала после всего, что тебе пришлось пережить. Давай присядем, и я попытаюсь все объяснить, хотя, боюсь, я не заслуживаю ни твоего внимания, ни твоего прощения. — Он говорил спокойно, но так убедительно, что Дарсия перестала плакать.
Она вытерла глаза, и граф осторожно и бережно провел ее к мраморной скамейке, наполовину скрытой кустарником и деревьями. Они присели, и граф повернулся к ней, продолжая обеими руками сжимать ее плечи. Дарсия подняла голову и их взгляды встретились.
— Любимая моя! Если бы ты только сказала, что тебе нужно покинуть Англию, я бы отправился с тобой, чтобы тебя поддержать.
— Я… я чувствовала… каким-то образом… что это судьба… отсылает меня прочь, — ответила Дарсия, — ведь я знала, что не смогу… в будущем… жить с вами… так, как… вы этого хотели.
— Именно это я и хочу попытаться тебе объяснить.
— Это… не нужно, — быстро проговорила Дарсия. — Я все понимаю… и поскольку я не вернусь… в Англию, мы никогда… больше… не увидим друг друга.
Граф улыбнулся:
— Неужели ты в самом деле думаешь, что я позволю тебе исчезнуть из моей жизни?
— Я вынуждена так поступить. Это трудно, и мне могло быть значительно легче, если бы вы не приезжали… сюда.
И только сейчас сообразив, что он не мог знать, кто она на самом деле, Дарсия спросила:
— Как вы… меня нашли?
— Я все ждал, когда ты об этом спросишь. Граф на мгновение опустил глаза, а потом заговорил:
— Когда ты уехала от меня в тот вечер, я чувствовал себя необыкновенно счастливым и все представлял, как ты поможешь мне завершить мой дом, — и вдруг сообразил, каким отъявленным глупцом я был.
Дарсия взглянула на него вопросительно. Она не могла понять, что же он пытается ей сказать.
— Я настолько привык думать о Каролине как о своей жене, что мне даже в голову не приходило, что я могу жениться на ком-то другом, — продолжал граф. — Но я нуждался в тебе и понимал: только ты могла дать мне счастье и принести радость в мой дом. Он неожиданно наклонил голову и прижался губами к ее руке.
— Целуя тебя, моя любимая, — сказал он очень тихо и нежно, — я понял, что ты — часть меня, женщина, которую я искал всю свою жизнь.
— Я… тоже, — прошептала Дарсия.
— Но я был слишком глуп, чтобы верно назвать то, что чувствовал. Я хотел, чтобы ты стала моей… но даже в мыслях я не договаривал — моей женой.
Наступило молчание, потом Дарсия сказала:
— Это моя вина, что вы не… подумали об этом. Я всегда хотела вас видеть, еще с тех пор как вы гостили у нас в Роули-Парк, когда мне было всего десять лет.
Она всхлипнула:
— Но я подумала… отец хотел, чтобы ни одна живая душа не узнала, что я его дочь, и я решила, что не перенесу, если вы будете считать меня модной графиней де Созе. Я хотела заставить вас думать обо мне… совсем… по-другому.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
 унитаз совмещенный с раковиной купить 

 Alma Ceramica Арго