https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/90-100cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Что ж, по крайней мере, это было любезно с вашей стороны.
— Любезно! — Герцог невесело рассмеялся. — Не подумайте, будто я не осознаю, как плохо поступил с вами. Я теперь понимаю: многие мои поступки последних лет достойны презрения, и больше всего моя женитьба на вас, такой юной и невинной.
— И это… понимание, как вы говорите, пришло к вам, потому что вы влюблены?
— Потому что я встретил женщину, заставившую меня увидеть, что хорошо и что плохо. Будучи во многих отношениях олицетворением чистоты и невинности, она заставила меня увидеть прошлое в истинном свете.
— И где же вы могли встретить такую… необыкновенную женщину?
Корнелия увидела, как он вспыхнул и закусил губу. Потом улыбнулся, и все его лицо преобразилось.
— А вам никогда не случалось встретить человека и сразу, с первого взгляда понять, что он — хороший? Не важно, как он будет выглядеть, что делать или говорить — просто от таких людей исходит некое излучение, которое говорит вам, что они чисты и совершенны в истинном значении этого слова. — Герцог глубоко вздохнул и добавил: — Этого-то я и боюсь.
— Боитесь? — недоуменно переспросила Корнелия.
Боюсь, я недостаточно хорош для нее. — Герцог тряхнул головой, словно отбрасывая этот страх. — Я не должен был так говорить с вами, и все же я прошу вас понять и отпустить меня.
— Я отвечу вам завтра, — повторила Корнелия. — А сейчас напишу герцогине, что ждем всех двадцать шесть человек к обеду.
— Что ж, я согласен, — ответил герцог.
Не оглянувшись на него, Корнелия вышла из библиотеки и закрыла за собой дверь. Чувства переполняли ее, и она схватилась за спинку стоявшего в холле стула, чтобы не упасть в обморок.
Герцог выдержал испытание. Значит, Рене была права — он действительно ее любит. Корнелии хотелось плакать от радости. Потом, как ей показалось, спустя долгое время, она сидела в маленькой столовой и писала ответ герцогине. А затем послала за шеф-поваром и распорядилась об обеде на двадцать восемь персон, заказав все блюда, которые, как ей было известно, особенно нравились герцогу. Всего месяц назад необходимость выполнения этих обязанностей привела бы ее в ужас. Но теперь все изменилось.
Герцога она больше не видела. Во время ленча дворецкий принес ей записку, в которой говорилось, что его светлость просит его извинить: он решил объехать несколько ферм, расположенных в дальнем конце имения. Корнелия поняла: он прощается с «Котильоном», считая, что видит его последний раз в жизни.
Он не появился ни к чаю, ни позже, когда уже начало вечереть, и, осмотрев цветы, которыми садовники украсили большую гостиную, Корнелия поднялась к себе.
Вайолет ждала ее. Подойдя к ней, Корнелия обняла свою горничную и поцеловала в щеку. Потом она сняла темные очки и вложила их в руку Вайолет.
— Выброси их, Вайолет. Разбей, закопай в землю, чтобы я их никогда больше не видела, как и одежду из моего приданого. Упакуй все и отошли в какое-нибудь благотворительное общество.
— Ваша светлость! Что случилось?
— Теперь все хорошо, Вайолет.
С сияющими глазами Корнелия повернулась к зеркалу.
После некоторого раздумья она выбрала зеленое шифоновое платье, которое было на ней в тот вечер, когда герцог впервые поцеловал ее. Оно красиво облегало ее фигуру, придавая ей вид юного эфирного создания. Сегодня она будет в собственных украшениях, решила Корнелия, застегивая на шее сверкающее бриллиантовое колье и надевая длинные серьги — свадебный подарок от Эмили.
— Вы наденете диадему, ваша светлость? — спросила Вайолет.
Корнелия покачала головой:
— Нет, обед неофициальный, хотя на нем будут присутствовать их величества. Но я хочу, чтобы ты сделала мне такую же прическу, как позапрошлым вечером, только вот я потеряла свои бриллиантовые шпильки.
— У вас есть другие, ваша светлость, те, что вместе с диадемой, — напомнила Вайолет.
Она приподняла обтянутую бархатом подставку, на которой покоилась диадема. Под ней лежали шесть шпилек, усыпанные драгоценными камнями. Они были гораздо больше тех, что она купила себе в Париже, и, когда Вайолет заколола ими ее волосы, шпильки засверкали в темных прядях подобно звездам в ночном небе.
На щеках у нее горел румянец, ничем не обязанный искусственным средствам. Ее ресницы — длинные, темные и загнутые — были так же хороши, как и тогда, когда она подкрашивала их, чтобы подчеркнуть большие, зеленые с золотистыми крапинками глаза Дезире. Искусственно подкрашенными были только ее губы: она воспользовалась губной помадой, которую дала ей в Париже Рене. Корнелия улыбнулась своему отражению в зеркале, и ее красные губы призывно изогнулись в улыбке — очень женственной, но и сохраняющей что-то от застенчивой невинности ребенка.
Она была готова, но все еще медлила спускаться вниз. Мгновение, которого она так ждала и в то же время страшилась, пришло, а тело отказывалась ей повиноваться, и она не осмеливалась сделать этот последний шаг в неведомое.
— Кареты подъезжают, ваша светлость, — взволнованно известила ее Вайолет.
И тогда Корнелия заставила себя выйти из спальни и подойти к ведущей вниз лестнице. Первые гости уже входили через парадную дверь в большой мраморный холл. Их приветствовал герцог, которому через минуту предстояло выйти на ступени парадного входа, чтобы встретить их величества.
Корнелия стала медленно спускаться, придерживаясь одной рукой за перила. Тихий шелест юбки был единственным звуком, сопровождавшим ее движение. Но ее сердце билось так, что ей казалось, будто все собравшиеся в холле слышат его стук. Она была на шестой снизу ступени, когда герцог обернулся и увидел ее. Несколько мгновений он просто смотрел на нее без всякого выражения, а потом вся кровь отлила от его лица.
— Дезире! — сдавленно проговорил он и шагнул ей навстречу.
Корнелия! Тебя просто не узнать! — воскликнула Лили и поцеловала ее в притворном порыве радости. — Моя дорогая, как ты изменилась! Неужели это Париж? Я поражена. Глазам своим не верю.
Корнелия высвободилась из объятий Лили, поцеловала дядю, пожала руки двум другим гостям, с которыми уже была знакома, и только после этого, под нестихающие восклицания Лили по поводу ее метаморфозы, снова взглянула на герцога.
У него был вид человека, попавшего в водоворот и не знающего, что ему делать. Их глаза встретились, и Корнелия лишилась способности двигаться и дышать.
— Дрого! Их величества! — повелительным тоном известила Лили, и герцог, двигаясь как автомат, пересек холл и вышел через парадную дверь.
— Давайте пройдем в гостиную, — предложила Корнелия голосом, который ей самой показался чужим.
Лили что-то щебетала, дядя Джордж задавал ей какие-то вопросы, но позднее она ни за что не смогла бы повторить, о чем они говорили и что она им отвечала. Помнила только, что ей удалось приветствовать короля с королевой реверансом, полным изящества и достоинства.
С этого момента весь вечер приобрел характер некоего фантастического действа, когда все, что она делала или говорила, казалось нереальным. Корнелия сидела на одном конце длинного обеденного стола и через горы золотых украшений и мили искусно расставленных орхидей пыталась увидеть лицо герцога.
Она смеялась и без смущения разговаривала с королем, сидевшим справа от нее. В конце концов он сделал ей комплимент, хотя она не смогла бы сказать, о чем они говорили.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 https://sdvk.ru/Polotentsesushiteli/Terminus/ 

 лерида