https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-poddony/Estet/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Водная гладь, в которой отражалось небо, была ярко-голубой и переливалась в лучах солнца.
Задумчиво шагая у кромки воды, она вдруг услышала звук, заставивший ее обернуться. Ошибиться было невозможно: кто-то плакал. Корнелия не сразу поняла, откуда доносится звук, но потом увидела: на скамье под деревьями сидит молодая женщина и безутешно рыдает.
Корнелия огляделась по сторонам: не появится ли кто-нибудь, чтобы помочь этой женщине, по-видимому оказавшейся в беде. Но вокруг не было ни души.
«Чужое несчастье меня не касается», — подумала Корнелия. Здравый смысл говорил ей, что лучше продолжать путь, не обращая ни на что внимания, и все же горестный, безнадежный плач заставил ее замедлить шаг.
Приблизившись к скамье, она увидела, что это была девушка — возможно, ее ровесница, аккуратно и просто одетая, рядом с ней на скамейке лежал черный зонт из хлопковой ткани. Почувствовав присутствие Корнелии, она постаралась сдержать рыдания и стала вытирать слезы аккуратно подрубленным носовым платком из чистого белого полотна.
— Не могу… не могу ли я… чем-нибудь помочь? — тихо спросила Корнелия.
— Простите меня, сударыня, я не знала, что здесь кто-то есть.
Корнелия села на скамью.
— Должно быть, вы очень несчастны, — мягко сказала она. — Неужели вам некуда пойти?
— Некуда! — импульсивно вырвалось у девушки, и она тут же об этом пожалела. — То есть… ничего страшного, благодарю вас, сударыня. Я, пожалуй, пойду.
Девушка поднялась на ноги.
— Куда же вы пойдете? — спросила Корнелия.
— Не знаю, — ответила девушка, посмотрев на Корнелию безжизненным взглядом. — К реке, наверное.
Смысл этих слов, словно бы вырванных у нее силой, оказался слишком ужасным даже для ее собственного рассудка, и слезы хлынули снова.
— Вы не должны так говорить и не должны плакать. Пожалуйста, сядьте. Я уверена, что могу вам помочь, — решительно проговорила Корнелия.
Возможно, потому, что ноги больше не держали ее, девушка рухнула на скамью и сидела сгорбившись, с опущенной головой, все ее тело сотрясалось от рыданий.
Некоторое время Корнелия молчала, ожидая, пока этот взрыв горя утихнет. И действительно, скоро рыдания девушки стали тише и постепенно прекратились совсем.
— Расскажи-ка мне, что тебя так расстроило, — ласково обратилась к ней Корнелия. — Ты ведь из провинции, не так ли?
— Да, мэм. Я приехала сюда примерно два месяца назад… — Голос у нее сорвался.
— И откуда именно? — спросила Корнелия.
— Из Вустершира, мэм. Мой отец работает там конюхом у лорда Ковентри. Я не ладила с мачехой, и было решено, что я поступлю горничной в какой-нибудь порядочный дом. Ее светлость дала мне рекомендацию, потому что я работала у них несколько лет, и я была очень счастлива, но потом…
Голос девушки смолк, и она опять закусила губы, чтобы не заплакать.
— Что же было дальше? — поторопила ее Корнелия.
— Это молодой господин, мэм. Я… ему понравилась. Я не хотела ничего дурного… Клянусь вам, я не хотела ничего дурного… а потом… вчера нас увидела домоправительница. Она сказала хозяину, и он тут же выгнал меня, не дав рекомендации… Я не могу вернуться домой, мэм… не могу сказать им, что случилось.
— А этот молодой человек? — спросила Корнелия. — Неужели он ничего не сделал, чтобы помочь тебе?
— У него не было никакой возможности, мэм. Вчера вечером его отправили к родственникам в Шотландию… Я поняла, что он уезжает, когда дворецкому приказали упаковать его вещи… А потом пришел хозяин, сказал, что его сын уехал, и выставил меня из дома.
— Но это было жестоко и несправедливо! — воскликнула Корнелия.
— Нет, мэм, я поступала плохо и… знала это. Но я любила его, мэм… да, любила!
Корнелия испытывала огромное чувство жалости к этой девушке — очень хорошенькой, несмотря на следы горя и слез у нее на лице. Кроме того, в ней была какая-то свежесть и прелесть, и Корнелии было легко понять, как некий молодой джентльмен, которому наскучили девушки его круга, мог заинтересоваться новым привлекательным личиком, появившимся в его доме.
— Так ты говоришь, что не можешь вернуться домой? — уточнила Корнелия.
— Ох, мэм, как я могу вернуться? Все были так добры ко мне, когда я уезжала. Слуги в усадьбе сделали мне подарок, а викарий вручил мне Библию. Отец оплатил мой проезд до Лондона и купил мне новое пальто. Как я расскажу им, что случилось? А моя мачеха… Нет, мэм, лучше смерть, чем это!
— Грешно так говорить, — строго сказала Корнелия. — Кроме того, ты молода и найдешь себе какую-нибудь другую работу.
— Но без рекомендации меня не возьмут ни в один хороший дом, — возразила девушка.
Корнелия знала, что так оно и есть: даже те неотесанные, необученные слуги, что работали у них в Розариле, пришли к ним с рекомендациями от своих священников или кого-либо из должностных лиц деревни. Корнелия сидела и думала, что ей делать. Дать денег? Это было бы бессмысленно, потому что, если девушка будет жить одна, с ней может приключиться новая беда, еще похуже этой.
Ее история не вызовет сочувствия ни у тетушки, ни у дядюшки, они не станут помогать кому-то, кого она встретила при столь необычных обстоятельствах. И тут ей пришла в голову одна мысль.
— Как тебя зовут? — спросила она.
— Вайолет, мэм. Вайолет Уолтере.
— Итак, слушай меня, Вайолет. Я возьму тебя своей личной горничной.
Девушка подняла голову и внимательно посмотрела на Корнелию, и Корнелия увидела слабый проблеск надежды в ее измученных глазах.
— Вы очень добры, мэм, но с моей стороны было бы нечестно воспользоваться вашей добротой. Хозяин сказал, что я мерзавка, и может быть, он прав. Я не должна была даже глаз поднимать на молодого господина… я это знала, но… но…
— …но ты его полюбила, — закончила за нее Корнелия.
— Да, это так, я его полюбила, но такая любовь не годится для девушки, мэм. Я должна была вырвать ее из сердца, но как-то так получилось… любовь пришла внезапно, и я уже не могла ничего с ней доделать, только… любить его.
Корнелия задумчиво смотрела на воду. Вот как, оказывается, приходит любовь, думала она; подкрадывается незаметно и вдруг заползает в душу. И неожиданно она ощутила, будто в ней самой раскрывалось нечто сияющее и прекрасное, и, хотя это откровение заставило ее ужаснуться, она поняла, что произошло. К ней тоже пришла любовь — точно так же, как пришла она к бедной, несчастной Вайолет. Она уже здесь, и с этим ничего теперь не поделаешь.
Корнелия порывисто повернулась к сидевшей рядом девушке.
— Забудь прошлое, Вайолет, — сказала она. — Я помогу тебе и хочу, чтобы ты помогла мне. А теперь слушай меня внимательно.
Она придумала, как сделать так, чтобы Вайолет могла поступить к ней на службу. У нее появилось чувство уверенности в себе, которого раньше не было. Получалось так, что желание помочь другому человеку прибавило силы ей самой. Все это время после отъезда из Розарила Корнелия чувствовала себя растерянной, сбитой с толку, неизвестно ради чего живущей. Теперь же эта незнакомая девушка как будто открыла ей смысл жизни.
— Во-первых, тебе надо поесть, — твердо проговорила Корнелия. — Ты провела в парке всю ночь?
— Хозяин велел мне ехать домой, и я отвезла свой чемодан на вокзал Паддингтон, мэм. Но когда я приехала на вокзал, то поняла, что не смогу уехать. Не смогу вернуться домой опозоренной и униженной… Я ходила по улицам… мужчины заговаривали со мной, но я от них убегала, а потом я пришла сюда, и вы…
— И я услышала, как ты плачешь, — закончила Корнелия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 https://sdvk.ru/Mebel_dlya_vannih_komnat/Moidodyr-komplekt/ 

 плитка авелано азори