https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/dlya_vanny/s-dushem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Нет, я этого не переживу! Основа и опора всего – ежедневная торговля на рынке! Приходят и уходят народы, гибнут цивилизации, строятся я разрушаются города, и только лишь он – вечный и проч­ный рынок, гордо стоит посреди хаоса и разрухи; вновь воскресает из пепла и дыма, как легендарная птица Феникс; не было бы рынка, не было бы и жизни на нашей планете; не было бы рыбного ряда, не было бы и продолжения человеческого рода; о, этот прекрасный запах ле­жалой рыбы, – не овощей, не свинины, не тухлых яиц, а именно долго лежащей рыбы, – как сладко, как восхити­тельно ласкаешь ты ноздри усталой рыночной женщины! о бальзам, о целебная влага на раны всякого уставшего человека! слава тебе в веках, в тысячелетиях, в долгой и нескончаемой вечности! (С пафосом.) Пройдут годы, истлеют века, потухнет Солнце, замерзнет Земля, и над руинами разрушенных, вмерзших в вечную мерзлоту горо­дов будет виться лишь он: почти что исчезнувший, уже никому, к несчастью, ненужный, запах тухлой селедки; последнее, что осталось от погибшего человека; и поэ­тому любое покушение на рыночную торговлю, на рыбный ряд и запах селедки, любое отрицание их первородства, признание в качестве основы чего-то другого, есть по­кушение на самое сокровенное. (Пронзительно кричит.) Такое покушение есть святотатство, и человека, его допустившего, необходимо распять. (Зловеще, вытянув палец в сторону брата.) Отрекись от своих мокрых камней, отрекись от их мнимого первородства, признай первородство рыбного ряда, рыбной торговли и рынка вообще; признай, безумец, или погибнешь ты смертью ужас­ной и страшной; ибо это говорю тебе я, Бритоусова, женщина из местного рыбного ряда!
З а о з е р с к и й (вскакивая на скамейку, протягивая впе­ред руку). Протестую, во имя науки и справедливости, – протестую! Проходят тысячелетия, гибнут цивилизации, сгорают в огне и вновь воскресают цветущие города, и только лишь они, – вечные камни, остаются незыблемыми и неподвластными разрушению! на камнях выбиты скрижали и эпитафии, из них отесаны могильные плиты и камни стен бесчисленных городов; ими мостят улицы и дороги; из них сложены пирамиды; под толщей вод неведомого океа­на хранят они тайну исчезнувшей Атлантиды; дом, пост­роенный на каменном основании, переживает дом, постро­енный на песке; из камней построены Колизеи, театры, дворцы, бани, плотины, а заодно уж и ваши презренные рынки, на которых в рыбных рядах торгуете вы своим за­лежалым товаром; они, вечные и неподвластные времени камни, непрерывно растут, выталкивая вверх горы и континенты, являясь тем чудным перпетуум мобиле, тем веч­ным двигателем цивилизации и прогресса, на котором и вертится все на Земле; они, безусловно, являются глав­ным изобретением Господа Бога, ибо из них, из каменно­го праха земного, создал Творец первого человека; они растут везде и повсюду, наполняя вселенную чудесной музыкой, названной по незнанию музыкой сфер; ибо даже они, хрустальные небесные сферы, сложены опять же из них, из драгоценных хрустальных камней; каменные пла­неты движутся в вышине под эту хрустальную и неслышную музыку; каменные кометы распускают по невидимым траек­ториям свои роскошные блестящие шлейфы; каменные дож­ди падают на землю метеоритным дождем; все это вместе называется жизнью, в которой немощному и непрочному человеку, подвластному соблазнам, горестям и болезням, отводится совсем незаметная роль; и только лишь он, единственный, – закон всемирного роста камней, откры­тый мной в уединении и тиши, – властвует над миром, природой и человеком; а заодно уж и над вашими воню­чими рынками, наполненными вашим залежалым товаром; камни протестуют против вашей торговли, они являются вечным укором вашему запаху порченой рыбы, и поэтому вы так ненавидите их, а заодно и меня, певца их камен­ной и незыблемой красоты; вот они, вот, – округлые и блестящие, белые, черные, зеленые и коричневые, – бес­ценное сокровище древнего мира, основа всего возвышен­ного и прекрасного!
Стоя на скамейке, подхватывает со стола горстями мок­рые камни, и швыряет их вверх, в стороны, а также в лица о ч а р о в а н н ы х с л у ш а т е л е й.
Б р и т о у с о в а (в гневе, зловеще простирая вперед ру­ку). Или он, – или мы! третьего не дано! или рыночная торговля, – или прогулки вдоль моря в обществе старой лохматой шавки; во имя стабильности и мира под небеса­ми, во имя торговли и благополучия государства хватай­те безумца! таким злодеям место одно – на костре; неси­те дрова, рубите деревья, ищите огонь и смолу, очистим еретика от пагубных заблуждений; ответим на вызов та­ким же вызовом; если в последний момент не покается, то пусть сгорит синим пламенем; час пробил, и отсту­пать нам теперь некуда!
А н т о н и д а И л ь и н и ч н а (неуверенно, показывая на белые простыни) . Зачем жечь на костре, можно ведь и в лечебницу, как прошлый раз, отвезти. (Воодушевля­ясь этой идеей.) Вяжите больного, звоните в психушку, покончим с несчастным старыми методами! (Срывает с ве­ревки белую простынь, бросается с ней к И о с и ф у Ф р а н ц е в и ч у.)
Б р и т о у с о в а (подхватывает лозунг). Вязать, так вя­зать, а все же лучше было сжечь на костре! (Срывает такую же простыню и также бросается вязать З а о з е р с к о г о.)
П о л и н а М а т в е е в н а. Делать нечего, если не повя­зать, то вся торговля прахом пойдет! (Присоединяется к т о в а р к а м.)
В а с и л и й П е т р о в и ч (деловито встает со скамьи). А я что? а я так же, как все; прости, сосед, но если уж общество порешило в психушку, то делать нечего, на­до вязать! (Помогает вязать З а о з е р с к о г о.)
О к с а н а (весело). Не бойся, папашка, мы тебе передачи будем носить! Мы вместо тебя будем с Аркашей гулять у берега моря.
А р к а д и й (так же весело). Вот только поженимся, и сра­зу же в психушку с передачей придем; а потом непременно погуляем у моря! (Пытается поймать прыгающую О к с а н у.)
Б а й б а к о в (азартно). Во имя науки, – только вязать! Нам доморощенные Ньютоны ни к чему; мы во французскую Академию писем не отсылали; мы зарубежных патентов по­лучать не намерены! (Азартно обматывает З а о з е р с к о г о простыней.)
Б р о н и с л а в а Л ь в о в н а (так же азартно). Он не только патент во Франции добивался, он еще и академи­ком стать собирался! (Присоединяется к м у ж у.)
И о с и ф Ф р а н ц е в и ч (обмотанный простынями по ру­кам и ногам, с трудом забираясь на стол, звонким и тор­жественным голосом). Будущие поколения оценят мою пра­воту! Во имя разума и торжества справедливости, – сме­юсь над вашим безумством и косностью! Ко мне, жучка моя, ко мне, лохматая псина, подай голос в защиту хо­зяина; подай хоть ты, раз все другие окончательно оз­верели!
Присутствующие на мгновение отступают назад, неуверенно оглядываются по сторонам, но, нико­го там не обнаружив, вновь бросаются к плененному З а о з е р с к о м у.
Явление шестое
Калитка открывается, и появляется п о ч т а л ь о н с большим фирменным конвертом в руках.
П о ч т а л ь о н (с удивлением оглядываясь вокруг ). Письмо из Парижа Иосифу Францевицу Заозерскому.
З а о з е р с к и й (кричит). Открывай, открывай немедлен­но, это я, – Заозерский!
П о ч т а л ь о н (вскрывает конверт, вынимает оттуда большую красивую грамоту и ее перевод на русский язык;рас­терянно) . Грамота какая-то, с печатями и золотыми ри­сунками;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
 магазины сантехники Москва 

 Венис Century