https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/Blanco/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Привет, – без особого восторга поздоровался Нарцисс. – Не ожидал.
– Я тоже. – Ответив, я уже не чувствовал себя столь уверенно. – Поговорить надо. Звонить не стал, потому что решил, что, когда бы я представился, вас не стали бы звать к телефону.
– Да нет, я тут один живу и трубку бы взял сам.
– Могли бы приспособить для этого Эуфемию, – сказал я, прекрасно отдавая себе отчет в том, что поступаю неправильно: нельзя было ввязываться в драку, не контролируя себя, с закипевшей во мне злостью.
Нарцисс же любезно улыбнулся и предложил войти. Проходя по коридору, ведущему в гостиную, я услышал, как он мне ответил:
– Ах, ну да, Эуфемия. Нет, я ее для другого приберегаю.
Салон для гостей оказался просторным и был обставлен настолько безвкусно, что я, обведя его взглядом, даже немного умилился. Я не стал садиться в кресло, предложенное мне Нарциссом, и отверг саму мысль о том, чтобы выпить рюмку виски. Стараясь говорить как можно убедительнее, я заявил:
– Значит, так: хватит кривляться. Перейдем к делу. Во всей этой истории я – не самое главное действующее лицо, но даже я уже сыт по горло Эуфемией, картиной и домом на улице Гутенберга. Я пришел сказать, что ни на грош не верю в эти ваши привидения.
– Не оскорбляйте их, – буркнул Нарцисс, в эту минуту невероятно похожий на Сидни Гринстрита. – Вызываемые духи – это мои уважаемые гости.
– А в особенности я недоволен тем балаганом, который вы развели вокруг меча. Какой вам смысл в том, чтобы Вихили возомнили Бог знает что, а Ренато стал окончательным неврастеником? Я не желаю даже обсуждать с вами все это. Я желаю лишь высказать вам все, что думаю о вас, и предоставить вам возможность самому все замять, пока – без скандала, по-тихому.
– Но она-то ни за что на это не согласится, – пристально глядя мне в глаза, пожаловался Нарцисс. – Я-то ее знаю. Она на это ни за что не пойдет.
– Я, кажется, начал с того, что заявил вам: я не принимаю всерьез всю эту клоунаду. Если вы чревовещатель или мастер охмурять людей, размахивая руками над столом в полумраке, то я…
– Нет-нет, ни в коем случае, – весьма убедительно запротестовал Нарцисс. – Ей ведь все это тоже не нравится, я вызываю ее в темноте только потому, что такова традиция, следовать которой – дело профессиональной чести. А любой приличный дух, да будет вам известно, предпочтет явиться днем, при нормальном освещении. Разве вы не видите ее сами? Она вон там, за вашей спиной, на диване.
Я обернулся несколько быстрее, чем того требовало чувство собственного достоинства. Диван был старым, глубоким, с красной плотной обивкой. Эуфемия сидела с краю, откинувшись на спинку. В руках она держала что-то вроде вязания, может быть – какое-то кружево. Кое-где в этом сгустке поблескивали серебром неподвижные иглы или спицы. Страха я не почувствовал, скорее – желание разрушить, уничтожить возникшее ощущение собственного раздвоения, а кроме того – растоптать Нарцисса, но в то же время не убирать щита дряблой, но живой плоти, прикрывавшей меня от призрака на диване.
– У нее в руках ваш клубок, – любезно пояснил Нарцисс. – Он очень запутан, в нем множество узелков. Вы таскаете его с собой и пытаетесь распутать сии хитросплетения. Дело это нелегкое и продвигается очень медленно.
– Это…
– Да, это Эуфемия. Надеюсь, вы понимаете, что после всего того, что вы о ней наговорили, она не может вам симпатизировать. Но вы только не бойтесь. Инсекто, вы… Да, вы несомненно принадлежите к компании из «Живи как умеешь», но это к делу не относится.
Я чуть отступил назад, чтобы, с одной стороны, не выпускать из поля зрения профиль Эуфемии, а с другой – получше видеть Нарцисса. Вблизи этот говорящий, жарко дышащий колобок становился невыносим. Дверь была за его спиной. Путь к отступлению отрезан, но я – не боясь того, что это может показаться бравадой,
– вовсе не собирался бежать с поля боя.
– «Живи как умеешь», – раздался в комнате какой-то попугайский голос. – «Живи как умеешь».
– Ну вот, она начала! – прошептал Нарцисс, мрачно-заговорщически подмигивая мне.
– Спрашивайте ее, о чем хотите, но не смотрите на нее слишком пристально. Она у меня девушка робкая и совершенно не опасная, если, конечно, найти к ней подход.
Мне едва удалось удержать себя от того, чтобы не швырнуть в Эуфемию подушку с кресла и таким образом раскрыть обман. Кто она: любовница, служанка, сообщница? Кто угодно, вот только… когда я вошел в комнату
– этот диван… И голос, тот же голос, что звучал из-за плеча Марты.
– У нее меч, – проскрипел голос. – Она наносит удар, теперь не наносит. Потом, все потом. Сейчас не бьет, а теперь – бьет. Сейчас, потом. Сейчас нет. Потом.
Клубок был единственным предметом, который все это время двигался, двигался, двигался, даже ее пальцы – и те пребывали в полной неподвижности, красивые, тонкие пальцы.
То, что я принял поначалу за блеск спиц, оказалось сверканием множества колец и браслетов на руках Эуфемии.
– Между прочим, – обратился ко мне Нарцисс, колыхнувшись при этом всем телом, – я до сих пор не знаю, что именно побудило вас нанести мне столь дружественный визит.
Я полагаю, что именно это – сальное, маслянистое чувство превосходства – предрешило его поражение в нашем поединке. А может быть – он просто должен был проиграть в любом случае. Я вдруг, совершенно внезапно, ощутил себя выше этого человека, тотчас же показавшимся мне жалким. Боже меня упаси ставить себя выше кого бы то ни было, не считая нескольких близких друзей, да кое-кого из поэтов, но Нарцисс настолько неприкрыто решил воспользоваться преимуществом, которое дал ему первый, несомненно эффектный ход, что мой страх (если чувство, засевшее у меня где-то в верхней части живота, было страхом) мгновенно улетучился. Его место тотчас же оказалось занято злостью; остатки страха пришпорили злобу, подгоняя, бередя ее, науськивая на противника – словно при встрече собаки с кошкой.
Не выпуская из поля зрения Эуфемию, озабоченно озиравшуюся и нервно теребившую клубок, я подошел к Нарциссу и левой рукой схватил его за жилетку, закрутив в кулак все три ее пуговицы. Правую руку я, не особо выставляясь, занес для апперкота – по манер тех, что наверняка должны и поныне помнить с полдюжины юных членов Националистического Альянса.
– А теперь слушайте меня внимательно, – сказал я почти ласково. – Я слишком напуган, чтобы соблюдать приличия. Меня бросает в дрожь от одной мысли, что вы можете приказать все, что угодно, тому, что сидит у вас на диване, и оно вас послушается. Я так боюсь, что мне уже на все наплевать. Еще страшнее было бы выброситься с вашего седьмого этажа, а ведь это единственное, что мне оставалось бы сделать, действуй я сейчас разумно. К счастью для меня, для логики места не осталось, и сейчас я даю вам, сволочи, каких мало, пару минут на то, чтобы вы все обдумали и пообещали мне оставить Ренато в покое.
– Только без оскорблений. – Нарцисс явно еще не понял серьезности моих намерений. – И поаккуратнее, вы мне костюм порвете. Эуфемия!
Я действительно перепугался, что возглас Нарцисса – приказ, и ударил не целясь, чтобы избавиться хотя бы от одного из противников. За первым ударом последовали еще несколько, нанося их, я уже имел возможность вновь бросить взгляд на диван. Там пока что все оставалось без изменений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
 https://sdvk.ru/Firmi/Triton/ 

 плитка под гжель