https://www.dushevoi.ru/products/akrilovye_vanny/170x80/Roca/becool/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На протяжении всей жизни они ограничивали себя во многих вещах и накапливали деньги: на старость и детям. Как потом оказалось, после того как они вышли на пенсию, деньги уже стали им не нужны, так как уже хуи не стояли, ноги не ходили, глаза не видели да и желудок работал плохо, а у детей их была такая же психология, что и у них. Поэтому люди этого, прожившего, поколения делали по крайней мере два вывода: жизнь — бессмысленная вещь, а деньги (которые также являются бессмыслицей) стимулируют человека жить и не позволяют раньше времени осознать то, что жизнь есть бессмыслица. Много кто из них покончил бы с жизнью самостоятельно, но человек — слабое и трусливое существо.
Я уже стою на остановке и жду свой девяносто второй автобус. А вот и он, почти пустой, так как это его вторая остановка и народ набиться еще не успел. Я сажусь и покупаю себе билет, что позволяет мне избежать встречи с контролерами, которые довольно злые на этом маршруте и могут набить морду каждому, кто не имеет при себе билета.
2
Сижу и смотрю в окно и на людей. Люди заходят на каждой остановке и для меня они как книги, которые я обожаю читать. В каждом человеке я читаю трагедию и комедию, целую кучу чувств и мыслей. Смотрю на каждого человека очень внимательно, изучаю его, читаю его. Некоторые люди замечают мой взгляд и нервничают: люди — довольно нервные существа, некоторым это даже не приятно и их это бесит. Глупые, беситься из-за такой ерунды, когда можно наслаждаться, при желании, всем: дождем, тучами, загазованным воздухом, серыми домами и грязью, которая липнет к твоим ботинкам, которые ты только что начистил. Автобус останавливается на своей конечной остановке и я выхожу. Здесь дождь уже не идет, но воздух наполнен им, да и лужи напоминают о том, что он еще был недавно. Заскакиваю в метро, по дороге бросая калеке-карлику без ног и отростками вместо рук, десять копеек. Пусть он тоже порадуется, мне приятно отдавать свое счастье, делиться им, так как я такой счастливый и у меня его так много, что я могу просто разорваться на куски от него. У него на каждой руке лишь по два пальца, но он крепко хватает ими деньги и лыбится мне губами — зубов у него нет. Этот калека-карлик омерзителен. Я раз видел, как он полз к противоположной стене за своей тарелкой супа. Он становился на все четыре конечности, как собака, я так хотел ему въебать с ноги, чтобы он на хуй отлетел на место, но удержался. Около урода, всегда околачивается крыша, мальчишки-беспризорники, которых ставят непосредственно братки, которые контролируют нищих в этом районе. Я один раз уже пропалился так. Мы шли с одним кексом уже набуханные и увидели придурка, ну типа дауна, он всякие рожи корчил, ну я взял ему и въебал ногой по яйцам, тут, как из-под земли, появились какие-то бомжи, которые типа его охраняют, четыре чела, ну и начали нас валить. От них пиздец как дерьмом воняет, даже бить такую тварь неприятно. Я потом отмывался два дня дома после этого дерьма. В метро люди выглядят немножко бодрее, чем в автобусе. Они читают газеты, книги и рекламные объявления. А я читаю их. Все блин отмороженные, сипец. Читают свои факин бумажки, хоть бы кто улыбнулся.
Ехать мне до станции метро Крещатик, довольно много ехать, поэтому у меня есть много времени. Замечаю маленькую девочку в розовой куртке, она едет вместе с мамой — толстой безобразной теткой. Девочка напевает песенку из мультфильма о трех котятах, я смотрю на нее и радуюсь, а еще надеюсь на то, что когда эта девочка станет большой, то она не будет такой безобразной как ее мамочка. Я улыбаюсь девочке, а она улыбается мне. Мы излучаем счастья будто радий радиацию, к сожалению мы не можем так легко заражать радостью, как радий заражает радиацией.
Вот и моя станция, приехал. Выхожу из метро, поднимаюсь на экскалаторе, слушаю музыку, которая играет здесь всегда и будет играть и после нас. Вкусы у работников метрополитена не меняются. До суда еще надо идти пешком. Солнце уже стоит высоко и понемногу пробивается сквозь тучи, которые еще недавно плакали дождем. Иду, осторожно ступая на желтые и красные листья. Они такие красивые и символичные. Все в нашей жизни состоит из символов: каждый листочек, каждая капля дождя, каждая старая газета в канаве. И эти символы, как и людей, которые являются также символами, можно читать, главное научиться этому и хотеть этого. Я будто очарованный останавливаюсь, так как увидел лист упавший с какого-то дерева. Для многих из людей, которые спешат по своим делам, это обычным листочек, для меня — нет. Поднимаю его и смотрю на него: немножко уже подгнивший, желтого цвета с красными и черными вкраплениями, на нем капли дождя и кусочки грязи. Читаю в нем жизнь, которая понемногу угасает, но еще есть, есть как надежда. Затихающая жизнь в мире мертвых. Когда-то этот листочек был зеленым и живым, висел на своем дереве, смотрел на этот мертвый мир и грустил. Может это печаль его убила, а не осень? Осторожно, будто ребенка, кладу его на то место, откуда взял. Иду дальше и думаю о нем еще долго.
Работаю я в маленькой комнате: восемь на четыре метра. Со мной еще работают три человека женского пола, одну из них звать Еленой — она самая молодая и секси чикса из всех. Другие две — толстые, но веселые. У Елены белокурые, волосы, печальные голубые глаза. Она маленькая и хрупкая, но, к сожалению, уже состоит в браке. Она старше меня на два года. Мы понравились друг другу когда увиделись впервые. Я понравился ей, так как вызвал у нее материнские чувства, я выгляжу моложе своих молодых лет. Прежде меня это бесило, сейчас, когда уже нет такой вещи, которая могла бы вывести меня из психического равновесия, я нахожу в этом свои преимущества и стараюсь использовать это. Женщины — это слабые существа, поэтому естественно то, что больше всего в них преобладают материнские чувства, им позарез необходимо иметь под рукой того, о кого можно заботиться: ребенка или парня, который похож на ребенка. Елена нашла проявления этого в моем лице. Елена мой непосредственный начальник и благодаря нашей взаимной симпатии, не сильно напрягает меня работой и смотрит сквозь пальцы на то, что во время рабочего времени я работаю над книгой, каждый раз опаздываю и иду домой раньше, чем нужно. Во время обеденного перерыва мы вместе пьем кофе и разговариваем о последних новостях в мире музыки или кино. Не знаю, может потому, что она замужем, я никогда не приглашал ее на свидание. Дело не в том, что это в ее глазах будет неправильным, это меня беспокоило меньше всего, дело в том, что я не хотел делать ей плохо. Я всегда стараюсь не подводить людей и не делать им плохо. Вот и сейчас, я валяю, во время работы, дурака и знаю, что когда меня уволят (а это уже будет скоро), Елене из-за меня влетит. Из-за этого мне немножко стыдно. Но не могу ничего с собою поделать. Я вхожу в комнату и всех приветствую. Елена уже здесь и смотрит на меня своими печальными глазами и не говорит мне замечания за то, что я снова опоздал.
Сажусь за свой стол, вижу пачку дел, которые надо просмотреть и начинаю медленно это делать, мне некуда спешить.
Я не люблю эту работу, особенно из-за того, что работать приходится в коллективе. Любой коллектив убивает в человеке личность, любая работа убивает в нас человеческое начало. Я уже не ощущаю себя человеком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
 https://sdvk.ru/Aksessuari/Polochki/ 

 напольная плитка kerama marazzi