https://www.dushevoi.ru/brands/Santek/ 

 

Его лицо девочки раскрашивали цветными карандашами, обильно их слюнявя. Получался Мишенька сказочно красивым, правда, красоту не могли отмыть по три дня.
Каждый год летом от невыносимой жары, от эпидемий родители увозили детей в Россию, в Москву. В Москве Аринбасаровы останавливались в генеральском доме у Новоарбатского моста. В четырехкомнатной квартире жила мамина двоюродная тетка с дочерьми — Юлия Владимировна, жена генерала Малярова, который погиб во время войны. Дети называли ее бабушка Юля.
Москва с ее шумом, суетой ошеломляла Наташу. Девчушка проводила долгие часы на балконе пятого этажа. Она всматривалась в большой город, пытаясь найти в нем что-то родное, глазела на стройку огромного здания, которое росло на глазах. И уже потом, когда Аринбасаровы уехали, оно выросло в гостиницу “Украина”.
Наталья обожала ездить в метро. Оно казалось таинственным, подземным дворцом, где, однако, ей было совсем не страшно. Стоя на перроне, Наташа следила за уходящим поездом. Ее ужасно смешило, как мечутся глаза Тани, рефлекторно следящие за громыхающим мельканьем вагонов. Эскалатор — добрый дракон, который на своей спине выносит людей на свет из подземелья.
На улице Наталья обожала поглощать сосиски с тушеной капустой, ее очень удивляло, что не все разделяют ее гастрономические пристрастия. Арсен называл тушеную капусту коричневыми соплями, наотрез отказываясь есть. Но все были солидарны в одном — в поклонении московскому мороженому, дети по-кошачьи вылизывали холодное лакомство из хрустящих вафельных стаканчиков. Московское мороженое так и осталось на всю жизнь самым вкусным в мире.
Как-то родители повели детей в зоопарк. Ребята неожиданно притихли. На них взирали диковинные лица животных. Наташа, увидев экзотическую обезьянку с красной попой, расстроилась: “Какие у нее глаза. Кажется, человек заключен в это смешное тельце. Хорошо бы на нее одеть штанишки”. От предложенного петушка на палочке девочка отказалась. Оранжевый леденец был молниеносно схвачен и проглочен младшей сестрицей.
Мальчишки с восхищением смотрели на хищников. Их руки мужественно сжимали деревянные пистолетики. Братьям казалось, что они охотники, засадившие опасных тварей за решетку. Таня тихонечко взвизгнула, увидев сверкающий хвост павлина, надменно прохаживающегося в вольере.
Откуда-то возник директор зоопарка, долго восторгался многочисленностью семейства Аринбасаровых. Его восхищение воплотилось в несколько роскошных павлиньих перьев, подаренных семье на память.
Дошли до слонов. Серый гигант красовался на солнце, его уши царственно колыхались на ветру, мощная фигура вызывала всеобщее восхищение. Какой-то рыжий мальчик кинул булку. Слон осторожно помял гостинец и, неожиданно перекинув через ограду хобот, отвесил мальчишке подзатыльник. Конопатый страшно заорал. Толпа ахнула, отпрянула. Прибежали взволнованные служащие — как оказалось, в булке была булавка.
Вечером у Наташи поднялась температура, она все представляла обезьяньи глазки, слышался человеческий крик слона, щекотали павлиньи перья. Девочке грустно казалось, что в животных замурованы люди, зовущие ее на помощь.
Рыбинск
Однажды летом Мария Константиновна сказала детям: “Мы поедем на мою родину — в Рыбинск. Там живет моя тетя Геня”. Полное имя тети — Евгения Францевна Жуковская. Тогда Наташе было почти семь лет, Мишеньке около двух.
Семья долго ехала в автобусе куда-то за город, Наталью, как обычно, укачало. Когда они вышли из автобуса, моросил мелкий дождь, было прохладно. Наташа глубоко вдохнула свежий воздух и увидела на обочине голубые цветочки с оранжевой мохнатой сердцевинкой. Цветы искрились нежными капельками. “Незабудки” — сказала мама. Это мгновение запечатлелось на всю жизнь, в ту минуту в Наташе родилось чувственное ощущение России. Россия!
Невдалеке от шоссе стоял дом, его старые, бревенчатые стены совсем почернели. Они приехали к бывшей маминой соседке — тете Поле, остановились у нее на несколько дней. Взрослые радовались встрече, без конца разговаривали. Наташа торчала на улице, утопая в прохладе русского лета. Ей так нравилось, что вокруг буянит зелень, свежо и почти всегда мокро.
Аринбасаровы все время ходили к маминым друзьям, знакомым, везде их ласково принимали. Заветное желание Марии Константиновны было показать детям дом, где она провела детство. Дом стоял темненьким, сморщенным старичком, на входной двери было написано мелом: “Жуковские”. По Марусиным щекам поползли слезы: “Это дедушка написал” — прошептала она. Дедушка умер в 24-ом году, этой надписи было почти тридцать лет. Мария водила детей по дому, по двору, вспоминала. “Память дарована человеку, мы помним хорошее в утешение, плохое в поучение” — тихо сказала она детям.
Их семья из польских беженцев времен первой мировой войны. Много поляков жило в Рыбинске. Марию Константиновну, ее сестру Соню и младшего брата Зигмунда воспитывали бабушка Мальвина и дедушка Франц. Четверо их детей Евгения, Эдуард, Станислав и Адель — мама Маруси, работали на Рыбинском кожевенном заводе.
Жили нище. Как-то маленькая Маруся с голодухи съела козьи какашки, уж больно походили на орешки. От недоедания у девочки временами выпадала прямая кишка, головка покрылась розоватой коростой, почему-то красочно называемой золотухой. (Золотуха — раздражение от плохого мытья и питания.) Ванн не было, общественные бани работали редко. В школу Манечка надевала панамку, много ребят носило “маскировочные” панамы. Учащимся категорически запрещалось срывать шляпки, надсмехаться над золотушными.
Дедушка Франц любил и жалел внучку. У Манечки было бельмо на глазу, когда девочке исполнилось шесть лет, дед, будучи тяжело больным чахоткой, сдал в Торгсин (торговля с иностранцами) последние семейные реликвии — трость с серебряным набалдашником и серебряные запонки. Он хотел отвезти Марусю в Москву, сделать ей операцию, чтобы ребята в школе не дразнили. Бельмо сняли, глаз выглядит нормально, но Мария этим глазом почти ничего не видит.
В 24-ом году, в день, когда умер Ленин, в городе тревожно гудели заводские гудки. Дед стоял у мутного окна и вдруг сказал: “Ленин умер и мне пора”, и в тот же день скончался. Перед смертью дедушка позвал к себе каждого из членов своей семьи, и каждому предсказал дальнейшую жизнь. “Ты, Маруся, выйдешь замуж за военного. У тебя будет пятеро детей”. Своей жене: “А ты, Мальвиночка, умрешь ровно через семнадцать лет в этот же день”. В январе 41-го года у Наташиной прабабушки Мальвины горлом хлынула кровь, она тоже умерла от чахотки. Все дедушкины предсказания сбылись.
В 37-ом году всю семью Жуковских уволили с работы. Дядю Эдю арестовали, он сгинул в тюрьме. Девятнадцатилетняя Маруся работала на Рыбинском авиационном заводе, и, несмотря на то, что она была ударницей труда, ее тоже выгнали. Мария Константиновна не любит вспоминать это время.
В 53-ем году Наташе жизнь в Рыбинске казалось чудесной. Аринбасаровы все время ходили по гостям, гуляли с друзьями в парке. Все парки Советского Союза предназначались для культурного отдыха трудящихся, и были обязательно названы в честь писателя Горького. Взрослые пили пиво, дети катались на всевозможных аттракционах и каруселях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61
 продажа сантехники 

 плитка керамогранит напольная фото