Все для ванной ценник обалденный в Домодедово 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Другие ингредиенты – продукты, опыт, терпение, вкус. Но никаких писаных правил и рецептов в этом отношении в литературе не существует. Здесь царят свои тайны и приметы, которые передаются мастерами из поколения в поколение. Эта особенность французской кухни в известной мере может быть отнесена и к японской кухне, с той лишь разницей, что она крайне мало, если вовсе не известна за ее национальными границами.
Хорошие блюда, вино, компания и атмосфера шуток для японцев столь же характерны, как и для французов. Весьма важным также являются музыка и сценические представления. Для тех и других крайне характерно также присутствие произведений живописи и керамики, а для японцев – еще и каллиграфических свитков с их философией, поэзией, необыкновенным художественным мастерством…
Незаметно спустился серый вечер. Мы покидаем легкую, словно совсем воздушную мансарду, в которой промелькнуло всего лишь мгновение. И кажется, совсем рядом с серой полоской дороги пламенеют золотом низкорослые, миниатюрные домики, без фундамента, будто приросшие к земле, под огромной и массивной соломенной крышей, напоминающей наши украинские хаты. Они почти насквозь освещены изнутри, как громадные японские фонари. И сквозь клетчатые бумажные стены мягко струится матовый свет, неуловимо сливаясь с тихо притаившимися ночными тенями.

Ловцы жемчуга
Границы веры
Из города Осака, крупнейшего торгового и промышленного гиганта, наш путь лежит в одно из редких по своим достопримечательностям мест в Японии, и, быть может, не только в Японии. Быстрое развитие Осака, превратившегося из маленькой рыбачьей деревушки Нанива во второй после Токио город, несомненно служит ярким доказательством исключительного трудолюбия и предприимчивости, являющихся характерными чертами японского народа.
Осака по своему складу и существу сродни Манчестеру или Чикаго. В этом индустриальном центре и международном порте узнаются черты европейских промышленных колоссов, их своеобразная архитектура, железобетонная угрюмость, вечно царящий над ними сырой туман дыма. И кажется, что мелкий дождь мглисто повисает над серыми громадами Осака, над берегами его непроглядно мутных каналов, благодаря которым Осака называют «японской Венецией».
В Осака высотные громады – отели «Осака гранд», «Нью-Осака», банки, телевизионные и радиомачты – взметнулись среди мириад карликовых бумажных домиков. Они высятся над морем миниатюрных строений, будто динозавровые чудовища над мелкими земными обитателями. Здесь теснятся одноэтажные барачные корпуса с бумажными стенами, грязными и растрепанными, как немытые и порванные одежды портового грузчика. И здешние обитатели, отнюдь не претендуя на роскошь «Осака гранд», где безраздельно господствуют заморские посетители, довольствуются гнездоподобными клетками в три циновки. Здесь, в узких и захламленных переулках, национальная гигиена будто теряет свою обязательность. Быт заводских и портовых тружеников Осака удивительно напоминает картину окраинных рабочих кварталов других капиталистических стран – трущобы Чикаго, негритянского Нью-Йорка, пригородов Рима… Всюду дыхание нужды и лишений. Желто-зеленые лица. Худосочные дети. Запах грязи и сырого белья.
Осака оставляет о себе впечатление гигантского, хорошо отлаженного механизма, где судоверфи сливаются с судоверфями и где привычные силуэты – это заводские корпуса, высоко взметнувшиеся в небосвод фабричные трубы. Могучие трубы химических предприятий будто колонны подпирают небосвод, который готов обрушиться под свинцовой тяжестью густых заводских облаков. По ночам то там, то здесь на горизонте вспыхивают голубоватые электрические зарницы, как будто гигантскими дугами невидимые великаны стремятся сварить край побережья с океанским волнообразным массивом. И за судами, которые, как гигантские опрокинутые утюги, заполнили всю гавань, нависает вечный мрак припортовых кварталов морской громадины.
С поразительной точностью электроэкспресс доставляет нас в очень мало известный за пределами страны пункт под названием Исэ. Это небольшая станция и населенный пункт, расположенный приблизительно в двухстах километрах от Осака. Отсюда по хорошей шоссейной дороге, проходящей по живописной местности, мы совершаем поездку на автомобиле в местечко Татоку, префектуры Миэ.
В нескольких километрах от станции Исэ нам рекомендуют осмотреть главный храм синтоизма в Японии. Храм расположен в редком по красоте окружающей природы горном местечке, на берегу реки Исудзугава у подножия возвышенности Камидзи. Там, где начинается территория храма, его внешние владения, нас встретил синтоистский жрец, чтобы провести сперва к первому храму – Гэгу, а затем непосредственно к месту расположения главного храма, к его святая святых – Найгу. Этот храм посвящен самой верховной богине Аматэрасу и носит имя Кодайдзингу – «Великий императорский храм», так как Аматэрасу почитается японцами как родоначальница императорского рода. Именно поэтому храм Кодайдзингу прочно связан с идеологией японского монархизма, или, как стали в последние годы называть его, тэнноизма («тэнно» – «небесный владыка» – титул японского императора).
В беседе с нами жрец, одетый в длинный шелковый халат, верхняя часть которого до пояса фиолетового цвета, а нижняя – кремового, делится некоторыми сведениями об исповедуемой им религии. Синтоизм, или синто, по-японски означает «путь богов». Синтоизм, являющийся по своей первоначальной сущности шаманством, – древняя самобытная религия японского народа. Главное существо этой религии – вера в духов, культ предков и таинственных сил природы, ее стихийных явлений. Синтоисты верят в существование различных духов, в потусторонний мир, в загробную жизнь. Они считают, что после физической смерти человека его душа, покидая остывшее тело, продолжает существовать и люди не должны порывать связь с этими душами, с духами предков. Синтоистские храмы призваны служить целям поддержания спиритуальных отношений с миром усопших, с духами предков.
Синтоизм признает также существование различных божественных сил природы, духов гор, рек, морей, лесов, ветра, огня и т. д. Одним словом, как гласит японская поговорка, «была бы вера, боги найдутся».
Главное божество синтоизма – Аматэрасу – богиня солнца.
Данные исторической науки утверждают, что предки японцев – маньчжуро-тунгусские племена из Восточной Азии и малайцы из Индонезии – начали заселять Японский архипелаг еще в доисторический период. Образование основного японского племени ямато относится к I–II векам нашей эры.
Такова история. Однако синтоизм, официальная религия Японии, изображает происхождение нации и императорской власти несколько иначе. Она утверждает, будто древнее племя ямато происходит от Аматэрасу, богини солнца, а японский император – прямой наследник Аматэрасу на земле – олицетворяет священную власть и мудрость солнца. Небезынтересно, что русские – славяне – говорили о себе задолго до девятого века: «Мы – русичи, солнцевы внуки».
Традиционная версия божественного происхождения императорской фамилии до самого последнего времени не только проповедовалась в синтоистских храмах, но и излагалась в храмах науки и просвещения. Вот, например, как изложена эта легенда в школьном учебнике истории в годы недавней войны:
«Вначале был только пар. Бог Идзанаги и богиня Идзанами стояли в клубящемся тумане посреди неба. Идзанаги погрузил свое копье в туман. Влага, сгустившаяся на копье, превратилась в капли, которые упали и образовали первую землю. Это был остров Онокоросима.
Увидев этот остров и восхитившись им, боги Идзанаги и Идзанами побежали с разных сторон вокруг «небесного столба», возвышающегося над островом; когда они встретились, Идзанами сказала: «Ах, какой прекрасный мужчина!» Однако не подобает женщине высказывать свои чувства первой, поэтому Идзанаги настоял на том, что им следует разойтись в разные стороны и снова обежать «небесный столб». Когда они встретились вновь, Идзанаги сказал: «Ах какая прекрасная женщина!..»
Далее подробно повествуется о жизни и деяниях Идзанаги и Идзанами. Оказывается, ими были созданы все японские острова, долгое время остававшиеся единственными клочками суши среди океана. И будто только впоследствии из пены и грязи, которая образовалась вокруг этих островов, появились и прочие земли нашей планеты.
В своем учебнике истории японские школьники читали также, что Идзанаги и Идзанами породили восемь мириадов других богов, среди которых главнейшие – яростный Сусаноо и богиня солнца Аматэрасу.
Рисуя образ Сусаноо, авторы учебника дали полный простор своей фантазии. Они изобразили его беспримерно мужественным и бесстрашным героем. Сусаноо, как и подобает легендарному рыцарю, расправился с огнедышащим драконом, извлек из хвоста этого страшного чудища меч, ставший впоследствии символом японского самурайства, и прославил себя сказочными подвигами… Далее рассказывалось, что Аматэрасу послала на землю своего внука Ниниги и поручила ему управлять планетой. Потомок Ниниги, Дзимму, успешно одолел своих недругов и стал первым императором Японии.
В учебнике говорилось, что произошло это в 660 году до н. э. До самого 1945 года день 11 февраля отмечался в Японии как «день основания империи», и, если верить соответствующей статье старой, уже отмененной конституции, считалось, что с 660 года до н. э. страна «находится под управлением династии императоров, царствующей непрерывно и извечно».
Невольно возникает вопрос: для какой цели столь настойчиво пропагандировалась подобного рода мифология? И на этот вопрос в том же школьном учебнике дан ответ:
«Если бы не было императора, не было бы и нации. Без него не было бы подданных и наша территория перестала бы существовать. Он – бог света, он – зримый бог. Его власть – единственная во вселенной. Он неограниченный правитель, поставленный над нами божественным предком…»
«… Каким бы преступником, каким бы порочным человеком ни был в прошлом японский подданный, но раз заняв свое место на поле боя, он искупает свои прошлые грехи, и они считаются небывшими. Войны, которые ведет Япония, ведутся во имя императора, и потому они священны. Все солдаты – представители императора. Все, кто с кличем „Тэнно хэйка бандзай“ („Многие лета императору!“) трагически погиб в бою, были ли они плохими или хорошими, приобщаются к лику святых…»
Лишь совсем недавно, в 1946 году, нынешний император Японии Хирохито официально отказался от своего «божественного происхождения». Нынешняя роль японского императора, как гласит новая, послевоенная конституция, сводится к тому, чтобы быть «символом нации»…
Сейчас в школьных учебниках древняя история Японии и вообще вопрос о происхождении японского государства освещаются, конечно, иначе. В общем, процесс излагается так, как он представлен в известном издании «Цудзуриката фудоки» – многотомной серии, содержащей описание страны в форме сочинений школьников с добавлениями их учителей:
«Предки японцев жили группами – по родам. Они сообща занимались охотой и рыбной ловлей. То, что они добывали, принадлежало им всем вместе, и вели они свое хозяйство – мужчины и женщины – совместно, по уговору. Но когда производительные силы выросли, у них появились богатство и бедность, возникли классовые различия. Главы сильных родов заводили у себя многочисленных рабов и становились царями. Образовавшиеся таким путем царства вступали в борьбу друг с другом, одно царство покоряло другое, и так в конце концов образовалось царство Ямато».
В сущности, синтоизм, являющийся первобытной системой шаманских представлений в соединении с культом предков, был своего рода альтернативой японской самобытной религии в отношении иноземного буддизма, представляющего собой религию с весьма подробно разработанной догматикой, с иерархической системой духовенства, со своей сложной философией. Посещение же японцами синтоистских храмов, по рассказам наших проводников, объяснялось тем, что всякий японец, какой бы он религии ни придерживался, обязан был соблюдать обряды синтоизма, который считался официальной религией Японии. В синтоизме, как известно, всегда было много различных сект, в том числе и очень воинствующих, служивших базой безудержного шовинизма. Есть они, несомненно, и теперь.
Примечательно, что хотя суеверно-мистические основы синтоизма по своей природе имеют очень мало общего с буддизмом, многие японцы, исповедующие синтоизм, посещают и буддийские храмы и выполняют их обряды. Траурный обряд многие японцы, в том числе синтоисты, выполняют по культовым правилам буддизма.
Синтоизм является наиболее распространенной религией в Японии. По официальным данным, в Японии насчитывается свыше 81 700 синтоистских храмов с 77 780 324 верующими. Второе место занимает буддизм. В Японии имеется 73 500 буддийских храмов и 47 714 876 верующих. В стране также насчитывается 500 тысяч христиан. Одновременное исповедование нескольких религий многими японцами и объясняет своеобразный парадокс: превышение числа верующих количества всего населения страны. Характерно, что о соотношении буддизма и синтоизма сами японцы нередко говорят, что буддизм – религия, а синтоизм – обычай («сюкан»).
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
 сантехника для ванной комнаты Москва интернет магазин 

 компании керамической плитки в москве