https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/dlya_kuhni/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это мое последнее слово, но не забудьте засвидетельствовать ему мое уважение.
Барнет вырвал листок из записной книжки и написал на нем несколько слов: «Найди какой-нибудь предлог, чтобы поскорее кончить эту бесполезную комедию… все открыто… ты все узнаешь».
Пять минут спустя испуганный Сердар прибежал к своему другу:
— Что случилось? — спросил он.
— А случилось то, что полковник морской пехоты, которого тебе представили, был в Пуант де Галле в день нашего побега и узнал всех нас троих.
— Роковая случайность!
— Так вот, видишь ли, у одного человека может встретиться двойник, но у троих сразу, это уж слишком.
— Ты не пытался отрицать этого?
— Отрицать! Ты, кажется, с ума сошел. Тебе следовало оставить на шхуне меня и Нариндру, и дело пошло бы, как по маслу. Но все мы трое здесь, когда пять дней тому назад нас также видели вместе, а при таких обстоятельствах лицо человека легко запоминается!..
— Послушай, Барнет, я решился на все. Потерпеть крушение у самой цели, когда все предвещало успех, это невозможно, я теряю голову! Все здесь верят моему назначению… я прикажу арестовать полковника, ссылаясь на тайное предписание, и…
— Полно! Ты не только теряешь голову, ты ее потерял уже… Кто же исполнит твое приказание?
— Правда твоя, — сказал Сердар с отчаянием, — но видеть погибающими мечты свои о мести и славе для своего отечества!.. О, Барнет! Я проклят судьбой и не знаю, что удерживает меня от того, чтобы не покончить сейчас же с жизнью.
Сердар схватил револьвер, и рука его поднялась… поднялась к голове. Барнет вскрикнул, бросился к нему и вырвал у него из рук смертоносное оружие: минута замедления — и Сердар перестал бы существовать.
— Что нам делать теперь? Как выйти из этого положения, не сделавшись предметом насмешек?
— Хочешь выслушать совет?
— Умоляю тебя.
— Полковник принадлежит к числу твоих поклонников, и только долг мешает ему принять участие в этом заговоре, ввиду того, что он догадался о нем; но он дает тебе возможность выпутаться с честью из него и срок в десять часов для устройства наших дел. Знаешь, что ты должен сделать, по-моему? Продолжай играть роль губернатора, а вечером мы тихо, смирно скроемся отсюда, а я предупрежу Шейка-Тоффеля, чтобы он держал «Диану» под парами.
— Пусть так, раз это нужно! Пошли ко мне Раму и Нариндру, мне необходимо поговорить с ними прежде, чем я выйду в приемный зал.
Барнет отправился исполнить желание друга.
Сердар остался один, и в ту же минуту на веранду вошел полковник Лурдонекс с листком голубой бумаги в руке.
— Я не хотел сначала видеть вас, — сказал он Сердару, — но нашел средство спасти вас от смешного положения. Вот оно.
И он подал листок Сердару. Последний колебался сначала, но кончил тем, что взял его; крупные капли слез покатились у него из глаз. Растроганный полковник протянул ему руку, и Сердар, судорожно пожимая ее, сказал ему:
— Я ничего не имею против вас, и я хорошо понимаю требования военной службы…
И с подавленным вздохом он продолжал:
— И я поступил бы, как вы… прощайте!
— Прощайте, и всякого вам успеха! — отвечал полковник, уходя с веранды.
Сердар развернул бумагу, которую тот передал ему. Это была поддельная депеша, написанная печатными буквами и на настоящем телеграфном бланке. Полковник воспользовался для этого телеграфным походным аппаратом.
Депеша гласила:
«Серьезные осложнения в Европе, передайте управление обратно губернатору де Рив де Нуармон, возвращайтесь в Европу.»
Это действительно избавляло Сердара от насмешек. Когда Нариндра и Рама вошли на веранду вместе с Барнетом, он сейчас же сообщил им содержание депеши и сказал:
— Мы едем через два часа.
Затем он приказал Раме немедленно отправиться к своему брату Сина-Томби-Модели и тотчас же провести их на шхуну вместе с Эдуардом и Мари, которых он проводил сюда.
Влетев затем, как бомба, в приемный зал, он протянул депешу губернатору.
— Прочтите, пожалуйста, — сказал он, — меня зовут обратно во Францию, а вы останетесь в Пондишери. События так же непостоянны, как ветер и волны; я сохраню вечное воспоминание о вашей любезности и величии вашего характера… Позвольте же мне проститься с вами…
В Пондишери до сих пор еще уверены в том, что французское правительство готовилось уже объявить войну Англии во время восстания сипаев и только интриги и золото Англии были виною тому, что оно отозвало два часа спустя после приезда генералов, которых министр командировал, чтобы стать во главе франко-индийской армии.
Незадолго до захода солнца Сердара вместе с Барнетом проводили на борт с торжеством все власти Пондишери с губернатором во главе. На Шаброльской набережной был выстроен в боевом порядке весь полк морской пехоты. Когда показался Сердар, полковник отдал приказ играть походный марш и отдал честь оружием.
Когда Сердар и друг его проходили по знаменной линии, полковник приказал приветствовать его склонением знамени. Видя, что оба задыхаются от волнения, честный полковник тихо проговорил, но так, чтобы они слышали:
— Да здравствует Сердар!
Спустя несколько минут «Диана» неслась на всех парах к острову Цейлон.
VIII

Потерянные надежды. — Отъезд в Гоурдвар-Сикри. — Воспоминание детства. — Английская эскадра. — Преследование. — Подвиги «Дианы». — Ко дну.
Надежда привлечь весь юг к восстанию была навсегда потеряна для Сердара. Раджи, более простого народа понимавшие истинную силу европейских государств, знали, что Англия готова будет идти на самые неслыханные жертвы, чтобы подавить восстание. Не уверенные в успехе его и опасаясь в таком случае всевозможных репрессий, они объявили, что согласны восстать только во имя Франции и с ее согласия, и Сердар знал, что они сдержат свое слово. С бешенством в душе решил он поэтому отказаться от всех грандиозных планов своих на Декан и заняться одним только спасением несчастного Кемпуэлла; Гоурдвар-Сикри был накануне сдачи, и, если бы ему удалось вырвать мужа Дианы из рук людей, поклявшихся убить его, успех этот вознаградил бы его за неудачу в Пондишери.
Но сколько затруднений придется побороть для достижения результата! Удрученный гибелью самых дорогих ему иллюзий, он увиделся с молодым Эдуардом, которого он полюбил с истинно отцовской нежностью; один вид этого юноши делал его моложе на двадцать лет, благодаря воспоминаниям, относившимся к самой счастливой эпохе его жизни. Но с ним сделалось еще не то, когда он увидел сестру его, прелестную Мари. Он остановился, пораженный, как громом, и даже потерял на минуту способность говорить; никогда еще природа не передавала такого разительного сходства от матери к дочери: это были те же самые черты лица, те же ласковые и глубокие глаза, в которых отражалась вся девственная чистота ее души, то же ясное и приветливое выражение лица, те же прелестные очертания рта, те же мягкие и волнистые волосы того же красивого цвета, как и у белокурых красавиц венецианских художников.
А когда прелестное дитя обратилось к нему — и тот же голос возник в его воспоминании, — умоляя его со слезами спасти отца, он от всего сердца отвечал:
— Клянусь, что отец ваш будет жив, хотя бы для этого мне пришлось поджечь Индию со всех четырех концов.
Затем он напомнил им, чтобы они совершенно забыли здесь фамилию Кемпуэлл, которая увеличит только затруднение при исполнении данной им клятвы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168
 Тут есть все! И цены сказка 

 Керамо Россо Milano