платила по счету в банке 

 


1-м воздушным корпусом командовал генерал Гюнтер Кортен, который первым делом разместил истребительные эскадры как можно ближе к линии фронта. Там же действовало по одной эскадрилье словаков, хорватов и румын, которые находились в оперативном подчинении у немцев. Летали они на «мессершмиттах». Собрав такой мощный авиационный кулак на относительно узком участке фронта, немцы начали авиационное наступление. Так, 6 апреля 1943 года силы люфтваффе совершили здесь 750 вылетов, а советские авиачасти – всего 307. 12 апреля – соответственно 862 и 300, 15 апреля – 1560 и 447.
17 апреля немецкие войска силами 5-го армейского корпуса начали операцию «Нептун» по уничтожению советского плацдарма на Мысхако. С утра до вечера волнами по 25 самолётов пикирующие бомбардировщики атаковали позиции десантников. 17 апреля пикировщики сделали 511 самолёто-вылетов. Всего же немецкая авиация 17 апреля совершила 1560 самолёто-вылетов а советская – всего 538, но немцы не смогли уничтожить советских десантников. 18 апреля на Северо-Кавказский фронт по приказу Ставки прибыли маршал Г. К. Жуков и командующий ВВС генерал А. А. Новиков. Новиков приказал из резерва немедленно перебросить на Кубань 2-й бомбардировочный, 3-й истребительный, 2-й смешанный авиационные корпуса и 282-ю истребительную дивизию. Силы советской авиации увеличились до 900 самолётов. Из них: 370 истребителей, 170 штурмовиков, 165 бомбардировщиков, 195 ночных бомбардировщиков. Советские ВВС здесь уже имели до 65 % новых самолётов типа Як-1, Як-7б и Ла-5, а также английские и американские самолёты-бомбардировщики Б-20 и Б-3, а также истребители «Эйркобра» и «Спитфайр».
Всего над Кубанью произошло три воздушных сражения. По количеству воздушных боёв и участвовавших в них самолётов на узком участке фронта они были первыми такими крупными за всю войну.
Первое воздушное сражение началось 17 апреля, когда противник попытался ликвидировать десантные части на плацдарме в районе Мысхако. На войска 18-й армии противник бросил 450 бомбардировщиков и около 200 истребителей. С советской стороны для противодействия немецкому наступлению в районе Мысхако привлекалось 500 самолётов, в том числе 100 бомбардировщиков. В этот день немецкие бомбардировщики совершили более 1000 самолёто-вылетов в район Мысхако.
20 апреля противник вновь предпринял мощное наступление, но за 30 минут до начала наступления советская авиация силами 60 бомбардировщиков и 30 истребителей нанесла по противнику упреждающий удар, а через несколько минут – снова удар группой в 100 самолётов, что сорвало наступление противника. Затем, с 29 апреля по 10 мая, развернулись бои в районе станицы Крымской. Об их интенсивности говорит то, что за три часа наступления немецкая авиация произвела более 1500 самолёто-вылетов.
Советская авиация с 26 мая по 7 июня произвела 845 самолёто-вылетов по аэродромам противника Саки, Сарабуз, Керчь, Тамань, Анапа. Немецкая бомбардировочная авиация действовала и с аэродромов Крыма и Украины. Воздушные бои над Кубанским плацдармом были ожесточёнными. На сравнительно узком, 25–30 километров, участке фронта, в день происходило до 40 групповых воздушных боёв, в каждом из которых с обеих сторон участвовало 50–80 самолётов.
В ходе воздушных сражений советская авиация произвела около 35 тысяч самолёто-вылетов, из них 77 % – фронтовая, 9 % – авиация дальнего действия и 14 % – авиация Черноморского флота. По советским данным, противник потерял 1100 самолётов, в том числе более 800 – в воздушных боях.
И снова о точности учётных данных. По данным советских архивов, ВВС РККА уничтожили все самолёты 4-го воздушного флота (всего их было 1050). Немцы же, со своей стороны, сообщили, что уничтожили в воздушных боях свыше 1000 советских самолётов и 300 самолётов сбили зенитным огнём, то есть больше, чем их было на этом участке фронта … Обе воюющие стороны относительно потерь противника действовали по старому правилу: «Пиши поболее, что их жалеть-то, басурманов!». Так что истину можно понять только из сопоставления многих данных. Однако то, что на Кубани происходили грандиозные воздушные сражения, в которые обе противоборствующие стороны бросили лучшее из имеющегося у них, и что потери с обеих сторон были огромны, сомнению не подлежит. Архивными данными, публикациями, самими участниками подтверждено, что на Кубани действовали самые лучшие, хорошо подготовленные, имевшие большой боевой опыт немецкие лётчики, зачастую летавшие парами с 1939 года, умело использовавшие в бою радиосвязь и эшелонирование по высоте. Даже молодые лётчики из пополнения имели не менее 200 часов налёта, а прибыв во фронтовые части, они должны были налетать ещё не менее 100 часов в прифронтовой полосе, прикрывая свои аэродромы, изучая местность, и только потом вводились в бой под прикрытием опытных лётчиков. Немцы, исходя из того, что у русских больше самолётов и лётчиков, своих берегли. В люфтваффе считалось: если в бою был сбит один советский самолёт и при этом потерян один немецкий, то это не победа, а поражение. На основании изучения немецких документов, литературы, изданной в ФРГ, и моих личных бесед с бывшими лётчиками люфтваффе я уяснил формулу боя, которой руководствовались немецкие лётчики: «Увидеть противника, оценить обстановку, принять решение, ударить, уйти».
С советской стороны, наряду с лётчиками, имевшими уже солидный боевой опыт, такими, как А. И. Покрышкин, Г. Г. Голубев, А. Ф. Клубов, Н. Ф. Смирнов, В. Г. Семенишин, В. И. Фадеев, Б. Б. Глинка, Д. Б. Глинка, Г. А. Речкалов и многими другими асами, были молодые пилоты, имевшие после окончания лётных школ мизерный налёт, а также лётчики, прибывшие из внутренних округов и с Дальнего Востока, и не имевшие боевого опыта.
На командном пункте командира немецкой авиагруппы всегда находились два радиста: один прослушивал переговоры своих самолётов, и с его помощью командир руководил боем, а второй, знающий русский язык, прослушивал переговоры советских самолётов. А послушать было что. Противник составлял списки фамилий наших лётчиков, определял среди них командиров и ведущих групп. У пленных лётчиков немцы отбирали групповые фотокарточки, уточняли личности и делали фотоальбомы. Вот откуда предупреждающие команды: «Покрышкин в воздухе!» и другие. Много потерь среди опытнейших советских лётчиков было и в результате неумения распознать радио игру противника. Услышав сообщение: «Фадеев! Я Петров! Нахожусь там-то, веду бой, помоги!», советские асы, не задумываясь, бросались на помощь, а там их уже поджидали особые «охотники», такие, как «кубанский лев» Иоганн Визе …
Немцы же своим известным асам позывные часто меняли. Например, будущий ас № 1 люфтваффе Эрих Хартман в боях на Кубани участвовал под своей фамилией, а уже став известным, фамилию менял. В частности, под Курском он уже летал под псевдонимом «Рабутски».
Попробуем всё-таки оценить потери в воздушных боях. О наших потерях на Кубани даже спустя 50 лет после окончания войны полностью достоверных данных нет, хотя публикации есть. Нужно оценить боевые потери самолётов, сбитых в воздушных боях или сбитых зенитной артиллерией противника, и не включать в это число те, которые разбились при перелётах, учебных полётах на фронтовых аэродромах, хотя и эти потери, естественно, считаются боевыми.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174
 мир сантехники Москве 

 купить плитку церсанит в москве