Сантехника тут 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Они вместе вышли из комнаты, прошли через мраморный холл и вышли на улицу. Оседланные лошади уже ждали их.
«Все-таки хорошо, что Трент не попал в сети этой коварной и хитрой интриганке», — подумал виконт. Эта мысль пришла ему в голову не потому, что он не слишком доверял Аталии, и не потому, что она довольно прохладно отнеслась к нему с самого первого дня их знакомства. Дело было в том, что виконт с чувством искренней дружбы относился к Тренту Равенскару и не желал допустить брака, который мог принести его другу одни лишь несчастья.
Пюбовь, как известно, слепа. Поэтому лорд Равенскар даже не предполагал, что Аталия, его обожаемая Аталия, только что горячо заверявшая его в своей любви, без устали флиртовала с его же друзьями, стремясь пленить всякого мужчину, попавшего в поле ее зрения. Она принадлежала к тому типу женщин, думал виконт, которым недостаточно одного мужчины в жизни, ей необходимо окружать себя многочисленными поклонниками, и она будет завоевывать себе все новых и новых.
Но уберечь лорда Равенскара от Аталии — это одно, а связать его узами брака с самой уродливой женщиной Лондона — совсем другое. Виконт был в ужасе от случившегося в тот злополучный вечер. В попытках найти хоть какой-нибудь выход, он напряженно раздумывал, истязая свой мозг непосильной задачей и прикидывая так и этак, но не мог придумать никакого решения. Спасти друга из этого затруднительного положения не предвиделось ни малейшей возможности.
Вчера утром, сразу как только он пришел в себя и смог подняться на ноги, виконт отправился к достопочтенному Джошуа Мидингу. Он хотел узнать, считается ли законной церемония, проведенная столь невероятным образом. Джошуа успел протрезветь после ночных возлияний, но пребывал в отвратительном расположении духа: уж очень болела голова. Поэтому его чрезвычайно оскорбило само предположение, что он мог совершить что-либо незаконное.
— Естественно, я должен буду зарегистрировать брак только сегодня, — холодно заявил он, — но вся церемония была проведена совершенно законным образом, и отменить этот брак может только специальный акт парламента.
— Это точно? — с сомнением спросил виконт.
Так и не поверив своему приятелю Джошуа, виконт навел кое-какие справки и узнал следующее. Согласно акту от 1754 года каждый брак должен быть зарегистрирован сразу же после совершения обряда. Но даже без регистрации он считается вполне законным, если церемония совершается духовным лицом, наделенным соответствующими полномочиями.
— Что ж, постараемся выполнить эту весьма неприятную работу наилучшим образом, — печально сказал себе виконт Гарсон. — Если уж никак нельзя скрыть это событие, то остается выставить его напоказ, может, даже шокировать все общество, раз Трент, так решил.
В итоге в лондонской «Газетт» появилось объявление, в котором сообщалось о бракосочетании, которое было «тихим и скромным в связи с трауром». Это пояснение придумал виконт. К тому же оно было чистой правдой: еще вечером виконт обратил внимание, что Ромара одета в черное платье, а плащ и шляпка, которые принесли с улицы вместе с сумкой девушки, тоже были черного цвета. Ми один человек, подумал виконт, не станет рядиться в столь мрачные одежды, если только для этого нет веской причины. Этот брак и так вызовет массу слухов и сплетен, так что надо постараться дать всему правдоподобное объяснение.
И все же виконт знал, что, как только он и лорд Равенскар появятся в парке верхом на горячих скакунах, которые всегда были предметом зависти всех знакомых, ничто не сможет облегчить тяжелое и неприятное положение его друга.
Ромара слабо пошевелилась и попыталась открыть глаза, но ей мешала повязка, наложенная на один глаз. Женщина, что сидела у окна и шила, услышала ее движение и быстро подошла к кровати.
— Миледи, вы очнулись? Вы слышите меня?
Хоть губы и не слушались и попытка заговорить причиняла мучительную боль, Ромара, собравшись с духом, все-таки выговорила:
— Где… я?
— Вы, миледи, ничего сейчас не говорите, — быстро отозвалась женщина, — лучше попробуйте выпить вот это лекарство. Врач прописал его специально для вас.
Она налила из бутылочки в ложку какую-то жидкость и осторожно поднесла ее к губам Ромары. Как бы аккуратно и бережно сиделка ни сделала это, ложка, коснувшаяся разбитых губ Ромары, заставила девушку вздрогнуть от боли. Она все же сумела превозмочь ее и проглотить сладкую тягучую жидкость. Ком в горле тут же прошел, и она внимательно вгляделась в склонившуюся над ней женщину. «Кажется, я раньше никогда ее не видела», — подумала она.
— Где… я? — с огромным усилием повторила она свой вопрос.
— Ваша светлость теперь в полной безопасности и в хороших руках, — успокоила Ромару женщина. — Ми о чем не волнуйтесь и постарайтесь уснуть, миледи. А когда вы проснетесь в следующий раз, я вам все расскажу.
То ли Ромара и в самом деле устала, то ли лекарство было сильнодействующим успокоительным, но она вдруг ощутила, как тысячи вопросов роем закружились у нее в голове, легким звоном отозвались в ушах, и все вокруг показалось ей туманным и зыбким. Она послушно закрыла единственный глаз, которым могла смотреть на мир, и погрузилась в целительный сон.
В следующий раз она проснулась, видимо, глубокой ночью. Шторы на окнах были опущены, и возле кровати горела прикрытая экраном свеча. Несмотря на слабый свет, не позволявший разглядеть обстановку как следует, Ромара поняла, что в этой комнате она никогда раньше не бывала. Помещение было обставлено с восхитительной роскошью и выглядело гораздо более внушительно, чем ее скромная спальня в отцовском доме.
Но если она не дома, то где? Она почувствовала, что находится здесь не одна, и тут же увидела в кресле перед камином женщину, но не ту, что подходила раньше. Эта выглядела моложе и была одета, как горничная. Она спала, откинувшись в кресле, и Ромара была рада, что ей не придется сейчас ни с кем разговаривать.
«Что же все-таки случилось?» — попыталась она припомнить. Почему она находится здесь, в каком-то чужом доме? И что у нее с лицом?
Потом плотный туман в ее сознании начал потихоньку рассеиваться, и она кое-что вспомнила…
Вспомнила, как по просьбе сестры она приехала на Керзон-стрит, поговорила с Кэрил и узнала, что та ждет ребенка. Потом перед ее мысленным взором встало злобное лицо сэра Харвея, и в памяти ее всплыли звуки пощечин, с которыми он набросился на Кэрил. Теперь она отчетливо вспомнила, как сестра упала от ударов, и вновь услышала проклятия, которыми он разразился.
«Теперь понятно, почему у меня перевязано лицо, — догадалась Ромара. — Он и меня ударил! Невероятно, невозможно, непостижимо! Сэр Харвей Уичболд избил меня!»
Но кроме этого, она ничего не помнила. Дальнейшее было покрыто сплошной мглой, которую прорезывала непрерывная, мучительная боль.
«Наверное, я в доме у Кэрил», — предположила Ромара. Ей захотелось немедленно повидаться с сестрой, но внезапная мысль — а вдруг сэр Харвей опять станет бить ее? — заставила Ромару сжаться от страха.
Вспухшие губы были совершенно непослушными и сильно болели. Она вытащила руку из-под одеяла, и поднесла к лицу. Щека тоже была поранена и заклеена пластырем.
«Если он сотворил такое со мной, то что же этот негодяй сделал с Кэрил?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
 сдвк сантехника 

 плитка для ванной комнаты аликанте