https://www.dushevoi.ru/products/aksessuari_dly_smesitelei_i_dusha/izliv-dlya-smesitelya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она шла медленно, думая о своем. Ей удалось отоварить карточки (что, кстати, не каждый день удавалось), хотя 125 граммов хлеба, полагавшиеся при Ее интеллигентском социальном статусе, практически не оставляли шансов на выживание.
Да тут еще этот мальчишка. Ему было лет десять на вид, хотя его внешность Она не могла толком разглядеть из-за темноты. Возможно, ему было и двенадцать, и четырнадцать, но голод, темнота и страх лишили его признаков возраста. Он выхватил у женщины хлеб, жалкий, крохотный кусочек, довесочек, граммов на двадцать пять, потому что стограммовый кусочек из своих ста двадцати пяти Грэя накрепко зажала в руках.
Выхватил и побежал. Он бы и убежал, но шагах в десяти поскользнулся, упал и застонал от боли. Он не знал, он не мог знать, не мог догадываться, у Кого он выхватил хлеб. А обидеть Этих Людей безнаказанно невозможно. Он бы упал и летом, безо всякого льда, Грэя сумела бы его остановить, сбить с ног одной своей мыслью в любой ситуации.
Грэя подошла к мальчишке, помогла ему подняться. Он глядел на Нее глазами, полными ужаса, и заглотил, не жуя, тот кусочек, двадцатипятиграммовый. Грэя отдала ему остальные сто граммов и медленно пошла по улице Галерной (в то время, в блокадное время, – улице Красной) к своему дому.
Она была уже на той ступени Вхождения, что могла питаться энергией Космоса. Она могла обходиться без хлеба, Она даже кровь сдавала для раненых, хоть и не нуждалась в донорских пайках.

10. Все свои игры мы выдумывали сами. Одно время любимой игрой была игра в мигалки. Надо было Войти внутрь себя, в Волновую Вселенную, и там – то гасить, то зажигать звезды. Потом смотреть в иллюминаторы (можно использовать телескоп) и ловить момент угасания звезды во Вселенной Вещества или, наоборот, ее вспыхивания. Это очень красиво. Вы уж простите, мы нечаянно погасили ваше Солнце, но вы не скоро об этом узнаете: скорость и фазы времени у наших Вселенных – разные.
Более новой игрой для нас была игра в прятки. Сначала Грэя Входила в Иное Пространство и отправлялась в эпоху на свой выбор. Я знал Ее вкусы и отправлялся искать Ее на какой-нибудь из планет провинциальных галактик.
Эти прятки таили в себе массу опасностей, особенно когда Грэя находила себе место на небольшой планете, красивой, объятой океаном, поросшей зеленью, густо заселенной, но никогда не жившей спокойно. Планета эта была одиннадцатой по местоположению от гревшей ее звезды, если отсчет вести по измерениям Вселенной Волновой, и третьей по счету – во Вселенной Вещества. Однажды я нашел Грэю в башне какого-то огромного замка. Для обыкновенного человека, не владеющего Вхождением, выбраться оттуда было бы просто немыслимо. Однажды мне пришлось сразиться с какими-то странными людьми, закованными в металл, увешанными допотопным оружием. Они наивно полагали, что их металлические одежды сделают их неуязвимыми от оружия врага. Видимо, они даже не предполагали, что есть оружие, для которого их доспехи и латы – все равно, что жестянка для противотанкового снаряда.

11. В 30-е годы три четверти населения советской страны считали, что большевизм – это хорошо, одна четверть – что плохо. Товарищ Сталин эту четверть методично и неумолимо уничтожал.
По Закону Вселенского Равновесия неизбежен обратный ход. Теперь сторонники большевизма, оболваненные большевизмом, неминуемо должны исчезнуть. Это – Закон. Это – неминуемо. Как? Другой вопрос. Это они – расстреливали, ссылали в лагеря. С ними ничего подобного делать не будут.
Они просто – не Войдут.
Им не пройти сквозь все предстоящие катаклизмы в двадцать второй век, в двадцать третий, в двадцать четвертый во Вселенной Вещества. Им не Войти во Вселенную Волновую. Даже если их обучить, как Войти, ничего не получится. Они просто интеллектуально не готовы воспринять Алгоритм Сверхвозможностей. Они не смогут Войти, пока не очистятся. Пока не очистятся от той вирусной программы в мозгах, которая внедрялась в их многострадальное сознание столько лет. Не Войдут, пока воспринимают лишь простые ответы, однозначные решения. Пока им не выйти из трехмерного пространства и одномерного времени.
Но не так все категорично. Ведь Войти может каждый, если…

12. – Я возьму тебя в двадцать второй век, в двадцать третий, в двадцать четвертый. У тебя разгладятся морщины. К тебе вернутся юношеские формы. Тебе снова будет двадцать лет.
Не считай себя старухой. Какое мне дело до твоей внешности? Я сделаю с ней, с твоей внешностью, то, что сам захочу. Я нашел Тебя. Может ли хоть что-то сравниться по важности с самым главным, самым заветным, самым значимым в этом мире: в этом мире есть Ты…

13. Кого бы мы еще взяли ТУДА? Не так уж и много этих людей. Есть версия, что души советских людей вообще не проходят в Тонкий Мир, так и толпятся у Входа. Может быть – не всех? Были же и среди советских – и приличные, и творческие, и талантливые. Именно такое предположение высказал я лектору, утверждавшему невозможность прохождения советских душ в следующее измерение. Обидно было и мне, и всем вокруг сидящим – все ведь, хоть в прошлом, но – советские. Лектор утверждал, что есть понятие коллективной кармы, и человек не в силах преодолеть притяжение коллективного.
Интересно, Игорь Храмцов преодолел? Кто еще мог бы? Трудно сразу ответить. Наверное, Михаил Понайотович? Не Волчков же.
Как-то позвонил Кричухин и сказал очень приятную для меня вещь:
– Вы, Сергей Леонидович, за полгода освоили сложнейшую специальность, которую иные по десять лет осваивают.
Он имел в виду публикацию моей статьи в одной из городских газет. Там был элемент интервью с президентом одной из западных фирм и мнение еще ряда бизнесменов о развитии бизнеса в России. Заголовок представлял из себя смешение впечатлений детства с впечатлениями горбачевской эпохи: «Идет процесс, качается, но все-таки идет».
– Вы освоили международную журналистику. Иные долго этому учатся, но так и не осваивают.
Миса, конечно, преувеличивал, но ему были приятны мои успехи, потому что учителем своим именно в международной журналистике я считал его. Ему я достался совершенно необстрелянным в этом плане, к иностранцам (по инерции совковых понятий) я подходил с испугом: вдруг меня будут таскать потом, допытываться, о чем же я с ними говорил? И тут я оказался на крупной международной промышленной выставке. Вместе с Кричухиным. Для начала мы обсудили, кто в нашей паре будет выдаваться за главного. По всем внешним данным – Миса: седины, придающие солидность, крупные очки. Высокий, худой старик с благородными чертами лица. Да еще и на двадцати языках свободно чешет. Конечно же, главный в нашей паре – он.
Кричухин возразил. В качестве примера привел старый анекдот. В анекдоте Юрий Владимирович Андропов уговорил своего водителя дать ему сесть за руль. И погнал по шоссе на скорости под полторы сотни. Гаишники всполошились, пытаются остановить. Один догнал машину на мотоцикле.
– Ну, кто там, кто там едет? – кричит ему майор с пульта в переговорное устройство.
– Я не знаю, кто там едет, но за рулем у него – Андропов…
Так и у нас. Фирмачи видят: за рулем у меня – Михаил Понайотович Кричухин. Кто же тогда я?
Мы пошли по стендам. Остановились у голландской фирмы, заговорили. Прессу фирмачи всегда принимали охотно и приветливо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
 https://sdvk.ru/Dushevie_trapi/Viega/ 

 Голден Тиль Ламинат 15х60