https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/Aqwella/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

!
КНИППЕРДОЛИНК: Господь вразумил граждан Мюнстера и указал им, за кого подать голос при избрании магистрата.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: А в эту самую минуту, Он просветил меня, а теперь просветит и вас - и вы увидите во мне преемника Яна Маттиса и провозгласите меня таковым.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Преемником Маттиса я признаю и провозглашаю тебя уже сейчас. Когда же придет время, скажу и больше.
РОТМАНН: Я признаю тебя преемником Яна Маттиса.
КНИППЕРДОЛИНК: И я признаю тебя преемником Яна Маттиса.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Тогда по праву, данному мне волей Господа и вашим признанием, объявляю магистрат нечестивым и с этой минуты - распущенным. А вместо него город наш будет отныне управляться двенадцатью старейшинами, которых мы сейчас изберем и которых я нарекаю Судьями двенадцати колен Израилевых. Их ведению подлежат дела общественные и частные, мирские и духовные. Ты будешь зваться Рувимом, ты - Симеоном, ты - Левием, ты Иудой, ты - Даном, ты - Нефтали, ты - Гадом, ты - Асиром, ты - Иссахаром, ты - Завулоном, ты - Иосифом, и, наконец, ты - Вениамином. Меня же вы должны почитать как отца и повиноваться мне как вождю, подобно тому, как почитали Иакова и повиновались ему те, чьи имена я дал вам.
КНИППЕРДОЛИНК: А я?
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Ты, Книппердолинк, будешь моим оруженосцем, тем, чья власть и могущество уступают лишь Яну ван Лейдену.
РОТМАНН: Должен ли я спросить о себе?
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Ты - Ротманн, а потому ни в чем более не нуждаешься.
ХОР СУДЕЙ ИЗРАИЛЕВЫХ: Господь говорит устами Яна ван Лейдена, и слово его отныне - закон для Мюнстера.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Только праведникам найдется место под сенью возрожденной Церкви, а потому ужасной карой покаран будет всякий, кто, испросив и восприняв новое крещение, снова впадет во грех. Лютой смертью умрут клевещущие, подстрекающие к смуте и бунту, поднимающие голос против родителей своих, не повинующиеся приказам хозяев своих, прелюбодействующие, развратничающие, ропщущие, а равно и те, кто затевает распрю, и те, кто приносит жалобу без должных оснований. Таков установленный мной закон, вам же надлежит следить за тем, чтобы никто не дерзнул преступить его. Вы стражи моего правосудия. Ибо довольно погибнуть лишь одной душе в Мюнстере, как погибнет весь Мюнстер.
ХОР СУДЕЙ ИЗРАИЛЕВЫХ: Праведный народ мюнстерский, изгони грех из среды твоей, помни, что возвещено было пророком: "...87...."
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН:
СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ
ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ: Олоферн, военачальник ассирийский, пал не от руки юноши. Не герои и не великаны, наделенные телесной мощью, противостали ему. Но Юдифь, дочь Мерари, погубила его красотой своего лица. Она сняла свой вдовий убор, нарядилась в богатые одежды, чтобы для славы и торжества своих соплеменников-израильтян соблазнить Олоферна. Умастилась благовониями. Надела тюрбан. И красота её пленила душу Олоферна. И она отрубила ему голову его собственным мечом.
(Пауза. Из церкви Святого Ламберта начинают выходить горожане, слушавшие проповедь. Постепенно все исчезают. На сцене остаются ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ и ХИЛЛЕ ФЕЙКЕН.)
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Пути Господни неисповедимы, непостижны разумению человеческому. Господь волен в своих желаниях. В стенах крепости Ветулия стояла целая армия израильтян, однако же Он решил, что ассирийцы, осадившие город, будут побеждены слабой женщиной.
ХИЛЛЕ ФЕЙКЕН: Душа моя пребывает в смятении.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Отчего?
ХИЛЛЕ ФЕЙКЕН: Оттого что я не знаю, Господу ли принадлежит тот голос, который звучит в ней неумолчно, приказывая мне спасти Мюнстер. Или же это демоны гордыни и самонадеянности обуяли её, влезли мне в душу, чтобы искушать меня.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: О чем ты? Говори ясней.
ХИЛЛЕ ФЕЙКЕН: Если Господь пожелал, чтобы Олоферн, военачальник царя Навуходоносора, пал от руки Юдифи, вдовы Манассии, почему бы не пожелать Ему, чтобы девица Хилле Фейкен убила епископа Вальдека, полководца папы?
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Ты, верно, сошла с ума, девица Хилле Фейкен? Неужели ты думаешь, что сумеешь живой дойти до лагеря католиков? А если и дойдешь, неужто можешь вообразить, что поднимешь меч на епископа и убьешь его? Вспомни, какая участь постигла Яна Маттиса - он ведь тоже решил, что Господь воззвал к нему, а в итоге лишился головы.
ХИЛЛЕ ФЕЙКЕН: Если Ротманн говорил нам сегодня о Юдифи и Олоферне, то лишь потому, что этого хотел Господь - хотел сегодня, а не вчера и не завтра. На Яне Маттисе Господь испытывал нашу твердость. Кто посмеет отрицать, что на мне не захочет он испытать её вновь?
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Но ты ещё совсем ребенок.
ХИЛЛЕ ФЕЙКЕН: Давид был годами не старше меня, когда вышел на бой с Голиафом и победил его.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Давид издали метнул камень из пращи, ты же не сможешь соблазнить епископа Вальдека, не приблизившись к нему. Ты будешь стоять перед ним нагая и безоружная, ибо нагота твоя есть орудие обольщения, но не орудие убийства.
ХИЛЛЕ ФЕЙКЕН: Я задушу его.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Этими вот тонкими ручками? Этими хрупкими пальчиками?
(Начинает доноситься шум битвы - орудийная пальба, крики, лязг оружия. Католики в очередной раз пытаются взять Мюнстер приступом. В этой сумятице, в толпе бегущих людей исчезают ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ и ХИЛЛЕ ФЕЙКЕН. Вдалеке, в глубине сцены возникает зарево. Медленно, как удаляющаяся гроза, стихает шум битвы. Защитники Мюнстера вновь появляются - по виду их можно судить о том, сколь ожесточенной была схватка. Входят ЯН ВАН ЛЕЙДЕН, КНИППЕРДОЛИНК, РОТМАНН и ЯН ДУЗЕНТСШУЭР.)
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Если бы вы совершили какой-нибудь грех в глазах Господа, Он предал бы вас в руки врагов и поверг бы в прах перед ними. Однако народ Мюнстера, покорный воле Господа и моей власти, ничем не оскорбил Его, и потому Он защитил нас сегодня, а враги наши навсегда покрыли себя позором и бесславием.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Ян ван Лейден, провозглашаю тебя воителем Господа.
КНИППЕРДОЛИНК (РОТМАННУ): Воители Господа - это те, кто отдал свою жизнь, обороняя Мюнстер.
РОТМАНН: Берегись, Книппердолинк, как бы за такие слова не расстаться с жизнью и тебе.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: О чем вы там шепчетесь?
РОТМАНН и КНИППЕРДОЛИНК: О том, что нет средь нас всех человека, более достойного именоваться так, как назвал тебя Ян Дузентсшуэр.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Говорить, что я достойней вас всех и заслуживаю этого звания более, чем кто-либо иной - значит сравнивать несравнимое. Ибо если здесь, в Мюнстере, я - первый после Бога, то вы все отстоите от меня на такое же расстояние, на какое я отстою от Него. И не потому, что я отдалил вас от моей власти, а потому, что Господь сделал свой выбор.
РОТМАНН и КНИППЕРДОЛИНК: Именно так, Ян ван Лейден. Господь хотел этого, Господь захочет, чтобы так было и впредь.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР (в сторону): Так пристало говорить тем, кто на самом деле думает иначе.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Епископ Вальдек, змей греха, вновь изрыгнул пламя и яд на наши стены. Но священны они, ибо Господь левой своей ногою оперся на них. И, правой своей ногой твердо став на наши души, Он даст нам последний толчок, который приведет нас к окончательному торжеству над злокозненным врагом. Укрепим же и закалим наши сердца, станем праведнейшими из праведных. Народ Мюнстера, народ Божий! Еще одно усилие - и мы победим.
ХОР ГОРОЖАН: Укрепим и закалим наши сердца, станем праведнейшими из праведных.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
 Покупал здесь магазин sdvk.ru 

 Евро-Керамика Портофино