Брал здесь сайт Душевой 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


ПИСАТЕЛЬ. Что случилось? Зачем вы меня остановили?
СТАЛКЕР. Я вас не останавливал.
ПИСАТЕЛЬ (Профессору). А кто? Вы? (Профессор пожимает плечами.) Черт
его знает...
ПРОФЕССОР. А вы молодец, гражданин Шекспир. Вперед идти страшно,
назад совестно. Вот и скомандовал сам себе не своим голосом. Даже отрезвел
со страху.
ПИСАТЕЛЬ. Что-что?
СТАЛКЕР. Прекратите.
ПИСАТЕЛЬ. З-зачем вы мою бутылку вылили?
СТАЛКЕР (кричит). Прекратите, я требую наконец! (Уходит в сторону).
Зона - это... очень сложная система... ловушек, что ли, и все они
смертельны. Не знаю, что здесь происходит в отсутствие человека, но стоит
тут появиться людям, как все здесь приходит в движение. Бывшие ловушки
исчезают, появляются новые. Безопасные места становятся непроходимыми, и
путь делается то простым и легким, то запутывается до невозможности. Это -
Зона. Может даже показаться, что она капризна, но в каждый момент она
такова, какой мы ее сами сделали... своим состоянием. Не скрою, были
случаи, когда людям приходилось возвращаться с полдороги, не солоно
хлебавши. Были и такие, которые... гибли у самого порога Комнаты. Но все,
что здесь происходит, зависит не от Зоны, а от нас!
ПИСАТЕЛЬ. Хороших она пропускает, а плохим - отрывает головы...
СТАЛКЕР. Н-нет, не знаю. Не уверен. Мне-то кажется, что пропускает
она тех, у кого... надежд больше никаких не осталось. Не плохих или
хороших, а... несчастных? Но даже самый разнесчастный гибнет здесь в три
счета, если не умеет себя вести! Вам повезло, вас она предупредила, а
могла бы и не предупредить!..
ПРОФЕССОР. А вы знаете, я вас, пожалуй, здесь подожду, пока вы назад
не пойдете. Осчастливленные. (Снимает рюкзак, садится.)
СТАЛКЕР. Это невозможно!
ПРОФЕССОР. Уверяю вас, у меня с собой бутерброды, термос...
СТАЛКЕР. Во-первых, без меня вы здесь и часа не выдержите.
ПРОФЕССОР. А во-вторых?
СТАЛКЕР. А во-вторых, здесь не возвращаются тем путем, каким
приходят.
ПРОФЕССОР. И все-таки я предпочел бы...
СТАЛКЕР. Тогда мы все вместе немедленно идем обратно. Деньги я вам
верну. Разумеется, за вычетом некоторой суммы. За... ну, за беспокойство,
что ли...
ПИСАТЕЛЬ. Отрезвели, а, Профессор?
ПРОФЕССОР. Ладно. (Встает, надевает рюкзак.) Бросайте вашу гайку.
Сталкер бросает гайку. Профессор идет вперед, за ним - Писатель и
Сталкер. Невдалеке кукует кукушка.

Титры второй серии. За титрами Сталкер - оглядывается идет вперед.

Сталкер стоит у здания - очевидно, того, к которому они пробирались.
Кукушка слышна громче.
СТАЛКЕР. Эй! Где вы там? Идите сюда!
Писатель лежит на камнях, Профессор сидит рядом с ним.
СТАЛКЕР. Вы что, устали?
Профессор встает с кряхтением, видно, что он очень устал.
ПИСАТЕЛЬ. О, Господи! Опять, кажется, наставления будет читать...
Судя по тону...
Слышен грохочущий и булькающий звук. Вода в канализационном колодце
поднимается столбом, бурлит, постепенно успокаивается. В это время за
кадром голос Сталкера.
СТАЛКЕР. Пусть исполнится то, что задумано. Пусть они поверят. И
пусть посмеются над своими страстями; ведь то, что они называют страстью,
на самом деле не душевная энергия, а лишь трение между душой и внешним
миром. А главное, пусть поверят в себя и станут беспомощными, как дети,
потому что слабость велика, а сила ничтожна...

Сталкер пробирается по карнизу стены - видимо, плотины. Продолжается
его внутренний монолог.
СТАЛКЕР. Когда человек родится, он слаб и гибок, когда умирает, он
крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо
и жестко, оно умирает. Черствость и сила спутники смерти, гибкость и
слабость выражают свежесть бытия. Поэтому что отвердело, то не победит.
(Спускается внутрь здания, говорит вслух.) Идите сюда! (Появляются
Писатель и Профессор.) Очень неплохо мы идем. Скоро будет "сухой тоннель",
а там уж легче.
ПИСАТЕЛЬ. Смотрите, не сглазьте.
ПРОФЕССОР. Мы что, уже идем?
СТАЛКЕР. Конечно, а что?
ПРОФЕССОР. Подождите! Я думал, что вы... что вы только хотите нам
что-то показать! А как же мой рюкзак?
СТАЛКЕР. А что случилось с рюкзаком?
ПРОФЕССОР. Как "что случилось"? Я его там оставил! Я ж не знал, что
мы идем!
СТАЛКЕР. Теперь уж ничего не поделаешь.
ПРОФЕССОР. Нет, что вы. Надо вернуться.
СТАЛКЕР. Это невозможно!
ПРОФЕССОР. Да я не могу без рюкзака!
СТАЛКЕР. Здесь не возвращаются! Поймите, еще никто здесь той же
дорогой не возвращался!
Профессор растерянно оглядывается.
ПИСАТЕЛЬ. Да плюньте вы на этот рюкзак. Что у вас там - бриллианты?
СТАЛКЕР. Вы забили, куда идете. Комната даст вам все, что захотите.
ПИСАТЕЛЬ. Действительно. Сверх головы закидает рюкзаками.
ПРОФЕССОР. А далеко до этой Комнаты?
СТАЛКЕР. По прямой - метров двести, да только здесь не бывает прямых,
вот в чем беда... Идемте.
Идут к выходу.
ПИСАТЕЛЬ. Оставьте свой ползучий эмпиризм, Профессор. Чудо вне
эмпирики. Вспомните, как чуть не утонул святой Петр.
Сталкер останавливается над чем-то - мы не видим, над чем, и роняет
туда гайку. Всплеск.
СТАЛКЕР. Идите, Писатель.
ПИСАТЕЛЬ. Куда идти?
СТАЛКЕР. Вот по этой лестнице. (Писатель уходит.) Профессор, где вы?
Сталкер выходит к лестнице. Внизу река.
Сталкер и Писатель оглядываются. Перед ними - выход из тоннеля,
потоки воды, с грохотом падающие с плотины. Сталкер и Писатель
останавливаются.
СТАЛКЕР. Ну вот и "сухой тоннель"!
ПИСАТЕЛЬ. Ничего себе сухой!
СТАЛКЕР. Это местная шутка. Обычно здесь вообще вплавь надо!
Сталкер идет под арку плотины, нащупывая дорогу палкой. Писатель
останавливает его.
ПИСАТЕЛЬ. Постойте, а где Профессор?
СТАЛКЕР. Что?
ПИСАТЕЛЬ. Профессор пропал!
СТАЛКЕР. Профессор! Эй, Профессор! Ну что же вы! Он же за вами шел
все время!
ПИСАТЕЛЬ. Отцепился, видимо, и заблудился.
СТАЛКЕР. Да не заблудился он! Он за рюкзаком, наверное, вернулся!
Теперь он не выберется!
Внезапно темнеет.
ПИСАТЕЛЬ. Может, подождем?
СТАЛКЕР. Да нельзя здесь ждать! Здесь каждую минуту все меняется.
Придется вдвоем!..

Грохот воды стихает, становится светло. На экране битый кафельный
пол, прямо у воды тлеют угли. Слышны голоса.
ПИСАТЕЛЬ. Смотрите, что это? Откуда?
СТАЛКЕР. Я же вам объяснял!
ПИСАТЕЛЬ. Что "объяснял"?
СТАЛКЕР. Это Зона, понимаете? Зона! Идемте скорее, здесь... Идемте!..
Пол залит водой, на нем шприцы, бумага.
Писатель и Сталкер выходят из тоннеля и видят Профессора; он сидит у
костра и пьет кофе.
ПИСАТЕЛЬ. Вот и он!
ПРОФЕССОР. Я, разумеется, весьма признателен вам, что вы... Только...
СТАЛКЕР. Как вы сюда попали?
ПРОФЕССОР. Большую часть пути я... прополз на четвереньках.
СТАЛКЕР. Невероятно. Но как вам удалось обогнать нас?
ПРОФЕССОР. Как "обогнать нас"? Я вернулся сюда за рюкзаком.
СТАЛКЕР. За рюк...
ПИСАТЕЛЬ. А откуда здесь наша гайка?
СТАЛКЕР (говорит, задыхаясь). Боже мой, это... это же ловушка! Здесь
же Дикобраз специально гайку повесил. Как же Зона нас пропустила? Господи,
да я теперь шагу не сделаю, пока... Хорошенькое дело. Все! Отдых!
(Пошатываясь, обходит костер Профессора.) Только держитесь подальше от
этой гайки, на всякий случай. Я уже грешным делом думал, что Профессор не
выберется. Я ведь... (кашляет) я ведь никогда не знаю заранее, каких людей
я веду. Все выясняется только здесь, когда уже поздно бывает.
Пока он говорит, Писатель отходит в сторону. Профессор заливает
костер.
ПИСАТЕЛЬ. Мы-то ладно, главное - профессорский мешок с подштанниками
цел остался!
ПРОФЕССОР. Ну и не суйте свой нос в чужие подштанники, если не
понимаете.
ПИСАТЕЛЬ. А что тут понимать, собственно? Подумаешь, бином Ньютона...
Писатель ложится на крошечном сухом островке у берега канала.
ПИСАТЕЛЬ. Тоже мне - психологические бездны. В институте мы на плохом
счету, средств на экспедицию нам не дают. Эх.. набьем-ка мы наш рюкзак
всякими манометрами-дерьмометрами, проникнем в Зону нелегально... И все
здешние чудеса поверим алгеброй.
Профессор приваливается к пологой стене.
ПИСАТЕЛЬ. Никто в мире про Зону понятия не имеет. И тут, конечно,
сенсация! Телевидение, поклонницы кипятком писают, лавровые веники
несут...
Сталкер ложится на камни, кашляет.
ПИСАТЕЛЬ. ...появляется наш Профессор весь в белом и объявляет:
мене-мене, текел, упарсин. Ну, натурально, все разевают...
Профессор лежит, поджав ноги.
ПИСАТЕЛЬ. ...рты, хором кричат: Нобелевскую ему!..
ПРОФЕССОР. Писателишка вы задрипанный, психолог доморощенный. Вам бы
стены в сортирах расписывать, трепло бездарное.
ПИСАТЕЛЬ. Вяло. Вяло! Не умеете!..
По воде бежит собака. Останавливается.
ПИСАТЕЛЬ. Не знаете вы, как это делается.
ПРОФЕССОР. Ну хорошо. Я иду за Нобелевской премией, ладно. А вы за
чем поспешаете? Хотите одарить человечество...
Сталкер лежит на камнях ничком, опустив голову на руку.
ПРОФЕССОР. ...перлами своего покупного вдохновения?
ПИСАТЕЛЬ. Плевал я на человечество. Во всем вашем человечестве...
Вода - виден бинт, осколок зеркала, рука Сталкера. Сталкер
поворачивает лицо к говорящим.
ПИСАТЕЛЬ. ...меня интересует только один человек. Я то есть. Стою я
чего-нибудь, или я такое же дерьмо, как некоторые прочие.
ПРОФЕССОР. А если вы узнаете, что вы в самом деле...
ПИСАТЕЛЬ. Знаете что, господин Эйнштейн? Не желаю я с вами спорить. В
спорах рождается истина, будь она проклята. Послушайте, Чингачгук...
Сталкер лежит с закрытыми глазами.
ПИСАТЕЛЬ. ...ведь вы приводили сюда множество людей...
СТАЛКЕР. Не так много, как бы мне хотелось..
ПИСАТЕЛЬ. Ну-у, все равно, не в этом дело... Зачем они сюда шли? Чего
они хотели?
СТАЛКЕР. Скорей всего, счастья.
ПИСАТЕЛЬ. Ну да, но какого именно счастья?
СТАЛКЕР. Люди не любят говорить о сокровенном И потом, это ни вас не
касается, ни меня.
ПИСАТЕЛЬ. В любом случае вам повезло А я вот за всю жизнь не видел ни
одного счастливого человека.
Сталкер открывает глаза, поворачивает к нему голову.
СТАЛКЕР. А я тоже. Они возвращаются из Комнаты, я веду их назад, и
больше мы никогда не встречаемся. Ведь желания исполняются не мгновенно.
ПИСАТЕЛЬ. А сами вы никогда не хотели этой комнаткой, э...
попользоваться? А?
СТАЛКЕР. А... а мне и так хорошо.
К Сталкеру подбегает собака, ложится у его согнутых ног. Сталкер
отворачивается. В воде рядом с ним бронзовый сосудик, кусок обгорелой
газеты.
Писатель лежит, подложив под голову руку. Говорит, постепенно
засыпая.
ПИСАТЕЛЬ. Профессор, послушайте.
ПРОФЕССОР. Ну?
ПИСАТЕЛЬ. Я вот все насчет покупного вдохновения. Положим, войду я в
эту Комнату и вернусь в наш Богом забытый город гением. Вы следите?.. Но
ведь человек пишет потому, что мучается, сомневается. Ему все время надо
доказывать себе и окружающим, что он чего-нибудь да стоит. А если я буду
знать наверняка, что я - гений? Зачем мне писать тогда? Какого рожна? А
вообще-то я должен сказать, э, существуем мы для того, чтобы...
ПРОФЕССОР. Сделайте любезность, ну оставьте вы меня в покое! Ну дайте
мне хоть подремать немного. Я ж не спал сегодня всю ночь. Оставьте свои
комплексы при себе.
ПИСАТЕЛЬ. Во всяком случае, вся эта ваша технология... все эти домны,
колеса... и прочая маета-суета - чтобы меньше работать и больше жрать -
все это костыли, протезы. А человечество существует для того, чтобы
создавать... произведения искусства... Это, во всяком случае, бескорыстно,
в отличие от всех других человеческих действий. Великие иллюзии... Образы
абсолютной истины... Вы меня слушаете, Профессор?
ПРОФЕССОР. О каком бескорыстии вы говорите? Люди еще с голоду мрут.
Вы что, с Луны свалиЛИСЬ?
Профессор лежит с закрытыми глазами.
ПИСАТЕЛЬ. И это наши мозговые аристократы! Вы же абстрактно мыслить
не умеете.
ПРОФЕССОР. Уж не собираетесь ли вы учить меня смыслу жизни? И мыслить
заодно?
ПИСАТЕЛЬ. Бесполезно.
1 2 3 4 5 6

 мебель для ванной комнаты белоруссия билюкс 

 плитка для кухни 20 20