Обращался в магазин в Москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Да?
ПРОФЕССОР. Девятую лабораторию, пожалуйста!
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Одну минутку...
Профессор выходит из комнаты с телефоном.
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Слушаю.
ПРОФЕССОР. Надеюсь, не помешал?
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Что тебе надо?
ПРОФЕССОР. Всего несколько слов. Вы - спрятали, я - нашел, старое
здание, четвертый бункер. Ты меня слышишь?
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Я немедленно сообщаю в корпус безопасности.
ПРОФЕССОР. Угу... Можешь! Можешь сообщать, можешь писать на меня свои
доносы, можешь натравливать на меня моих сотрудников, только поздно! Я
ведь в двух шагах от того самого места. Ты меня слышишь?
Теперь видно, что у Профессора на пальце обручальное кольцо.
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Ты понимаешь, что это конец тебе как ученому?
ПРОФЕССОР. Ну так радуйся!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Ты понимаешь, что будет... Что будет, если ты
посмеешь.
ПРОФЕССОР. Опять пугаешь? Да, я всю жизнь чего-то боялся. Я даже тебя
боялся. Но теперь мне совсем не страшно, уверяю тебя...
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Боже мой! Ты ведь даже не Герострат. Ты... Тебе просто
всю жизнь хотелось мне нагадить. За то, что двадцать лет назад я переспал
с твоей женой, и теперь ты в восторге, что тебе наконец удалось со мной
сквитаться. Ладно, иди, делай свою... гнусность. Не смей вешать трубку!
Тюрьма - еще не самое страшное, что тебя ожидает. Главное, что ты сам себе
никогда не простишь этого. Я знаю... Да я просто вижу, как ты висишь над
парашей на собственных подтяжках!
Профессор кладет трубку.
ПИСАТЕЛЬ. Что это вы там такое затеяли, а, Профессор?
ПРОФЕССОР. А вы представляете, что будет, когда в эту самую Комнату
поверят все? И когда они все кинутся сюда? А ведь это вопрос времени!
(Возвращается в комнату.) Не сегодня, так завтра! И не десятки, а тысячи!
Все эти несостоявшиеся императоры, великие инквизиторы, фюреры всех
мастей. Этакие благодетели рода человеческого! И не за деньгами, не за
вдохновением, а мир переделывать!
СТАЛКЕР. Нет! Я таких сюда не беру! Я же понимаю!
ПРОФЕССОР. Да что вы можете понимать, смешной вы человек! Потом, не
один же вы на свете сталкер! Да никто из сталкеров и не знает, с чем сюда
приходят и с чем отсюда уходят те, которых вы ведете. А количество
немотивированных преступлений растет! Не ваша ли это работа? (Расхаживает
по комнате.) А военные перевороты, а мафия в правительствах - не ваши ли
это клиенты? А лазеры, а все эти сверхбактерии, вся эта гнусная мерзость,
до поры до времени спрятанная в сейфах?
ПИСАТЕЛЬ. Да прекратите вы этот социологический понос! Неужели вы
верите в эти сказки?
ПРОФЕССОР. В страшные - да. В добрые - нет. А в страшные - сколько
угодно!
ПИСАТЕЛЬ. Да бросьте вы, бросьте! Не может быть у отдельного человека
такой ненависти или, скажем, такой любви... которая распространялась бы на
все человечество! Ну деньги, баба, ну там месть, чтоб начальника машиной
переехало. Ну это туда-сюда. А власть над миром! Справедливое общество!
Царство Божье на земле! Это ведь не желания, а идеология, действие,
концепции. Неосознанное сострадание еще не в состоянии реализоваться. Ну,
как обыкновенное инстинктивное желание.
Сталкер, до того смотревший на Писателя с интересом, встает.
СТАЛКЕР. Да нет. Разве может быть счастье за счет несчастья других?
ПИСАТЕЛЬ. Вот я совершенно ясно вижу, что вы замыслили сокрушить
человечество каким-то невообразимым благодеянием. А я совершенно спокоен!
И за вас, и за себя, и уж тем более за человечество, потому что ничего у
вас не выйдет. В лучшем случае получите вы свою Нобелевскую премию, или,
скорей всего, будет вам что-нибудь такое уж совсем несообразное, о чем вы
вроде бы и думать не думаете. Телефонное... Мечтаешь об одном, а получаешь
совсем другое. (Включает рубильник. Вспыхивает свет.)
СТАЛКЕР. Зачем вы? (Лампочка перегорает.)
ПИСАТЕЛЬ. Телефон... Электричество... (Подбирает коробку с
лекарством.) Смотрите, замечательное снотворное. Сейчас такого уже не
выпускают. Откуда здесь столько?
СТАЛКЕР. Может быть, пойдем туда? Скоро вечер, темно будет
возвращаться.
Профессор выходит из комнаты.
ПИСАТЕЛЬ. Между прочим, я прекрасно вижу, что все эти чтения стихов и
хождения кругами есть не что иное, как своеобразная форма принесения
извинений. (Выходит из комнаты.) Я вас понимаю. Тяжелое детство, среда...
Но вы не обольщайтесь. (Писатель до того вертел в руках то ли ветку, то ли
проволоку. Теперь он ее скрутил и надел на голову наподобие тернового
венца.) Я вас не прощу!
СТАЛКЕР. А вот этого не надо, я прошу вас... (Выходит из комнаты.)
На полу лежит и скулит собака. В углу у стены два обнявшихся скелета.
Открываются и закрываются ставни.
СТАЛКЕР (за кадром). Профессор, подойдите к нам.
Профессор идет от окна к Писателю и Сталкеру по краю затопленного
зала. В воде лежат и плавают колбы.
СТАЛКЕР. Одну минуточку, не надо торопиться.
ПИСАТЕЛЬ. А я и не тороплюсь никуда.
Сталкер отходит от них. Слышно, как поют птицы. Сталкер садится на
корточки перед входом куда-то.
СТАЛКЕР. Я знаю, вы будете сердиться... Но все равно я должен сказать
вам... Вот мы с вами... стоим на пороге... Это самый важный момент... в
вашей жизни, вы должны знать, что... здесь исполнится ваше самое заветное
желание. Самое искреннее! Самое выстраданное! (Подходит к ним.) Говорить
ничего не надо. Нужно только... сосредоточиться и постараться вспомнить
всю свою жизнь. Когда человек думает о прошлом, он становится добрее. А
главное... (Пауза. Идет к Комнате.) Главное... верить! Ну, а теперь идите.
Кто хочет первым? Может быть, вы? (Писателю.)
ПИСАТЕЛЬ. Я? Нет, я не хочу.
СТАЛКЕР. Я понимаю. Это не так просто. Но вы не беспокойтесь, это
сейчас пройдет.
ПИСАТЕЛЬ. Едва ли... это пройдет. Во-первых, если я стану вспоминать
свою жизнь, то вряд ли стану добрее. А потом, неужели ты не чувствуешь,
как это все... Срамно?.. Унижаться, сопли распускать, молиться.
Профессор подходит к рюкзаку, возится с ним.
СТАЛКЕР. А что дурного в молитве? Это вы из гордости так говорите. Вы
успокойтесь, вы просто не готовы. Это бывает, довольно часто. (Профессору.
) Может быть, раньше вы?
ПРОФЕССОР (подходит к ним). Я... (Возвращается к рюкзаку, достает из
него продолговатый предмет.)
ПИСАТЕЛЬ. Вуаля! Перед нами новое изобретение профессора Профессора!
Прибор для исследования человеческих душ! Душемер!
ПРОФЕССОР. Это всего-навсего бомба.
СТАЛКЕР. Что-что?
ПИСАТЕЛЬ. Шутка...
ПРОФЕССОР. Нет, просто бомба. Двадцать килотонн.
ПИСАТЕЛЬ. Зачем?
Профессор собирает бомбу. Лица его не видно - только руки. Слышится
его голос.
ПРОФЕССОР. Мы собрали ее... с друзьями, с бывшими моими... коллегами.
Никому, как видно, никакого счастья это место не принесет. (Набирает шифр.
Заканчивает сборку.) А если попадет в дурные руки... Впрочем, я теперь уже
и не знаю. Нам тогда пришло в голову... что разрушать Зону все-таки
нельзя. Если это... Если это даже и чудо - это часть природы, а значит,
надежда в каком-то смысле. Они спрятали эту мину... А я ее нашел. Старое
здание, четвертый бункер. Видимо, должен существовать принцип... никогда
не совершать необратимых действий. Я ведь понимаю, я ведь не маньяк
(вздыхает), но пока эта язва здесь открыта для всякой сволочи... ни сна,
ни покоя. Или, может быть, сокровенное не позволит? А?
Писатель смотрит на Профессора.
ПИСАТЕЛЬ. Бедняжечка, выбрал себе проблемку...
Мимо проходит растерянный Сталкер. Профессор встает и подходит к
Сталкеру. Сталкер кидается на Профессора.
СТАЛКЕР. Отдайте!
Он пытается отнять бомбу. Профессор падает, Писатель бросается к
Сталкеру, сшибает его с ног. Сталкер падает, встает и снова кидается на
Профессора.
СТАЛКЕР. Отдайте!
Писатель ударом сшибает его, он падает в воду.
ПРОФЕССОР (Писателю). Вы же интеллигентный человек!
Сталкер опять кидается на Профессора, Писатель отбрасывает его.
ПРОФЕССОР (Писателю). Зачем вы? Вы что?
ПИСАТЕЛЬ. Ты, лицемерная гнида...
СТАЛКЕР (плачет). За что? За что вы... меня? Он же хочет это
уничтожить, он же надежду вашу хочет уничтожить! Отдайте!
Писатель отбрасывает его в сторону. Сталкер встает, всхлипывая и
вытирая рот рукой.
СТАЛКЕР. Ведь ничего не осталось у людей на земле больше! Это ведь
единственное... единственное место, куда можно прийти, если надеяться
больше не на что. Ведь вы же пришли! Зачем вы уничтожаете веру?!
Хочет снова кинуться на Профессора, но Писатель отталкивает его.
ПИСАТЕЛЬ. Да замолчи! Я же тебя насквозь вижу! Плевать ты хотел на
людей! Ты же деньги зарабатываешь на нашей... тоске! Да не в деньгах даже
дело. Ты же здесь наслаждаешься, ты же здесь царь и Бог, ты, лицемерная
гнида, решаешь, кому жить, а кому умереть. Он еще выбирает, решает! Я
понимаю, почему ваш брат сталкер сам никогда в Комнату не входит. А зачем?
Вы же здесь властью упиваетесь, тайной, авторитетом! Какие уж тут еще
могут быть желания!
СТАЛКЕР. Это н-неправда! Неправда! Вы... Вы ошибаетесь! (Стоит на
коленях а воде, смывает слезы и кровь с лица, плачет.) Сталкеру нельзя
входить в Комнату! Сталкеру... вообще нельзя входить в Зону с корыстной
целью! Нельзя; вспомните Дикобраза! Да, вы правы, я - гнида, я ничего не
сделал в этом мире и ничего не могу здесь сделать... Я и жене не смог
ничего дать! И друзей у меня нет и быть не может, но моего вы у меня не
отнимайте! У меня и так уж все отняли - там, за колючей проволокой. Все
мое - здесь. Понимаете! Здесь! В Зоне! Счастье мое, свобода моя,
достоинство - все здесь! Я ведь привожу сюда таких же, как я, несчастных,
замученных. Им... Им не на что больше надеяться! А я могу! Понимаете, я
могу им помочь! Никто им помочь не может, а я - гнида (кричит), я, гнида,
- могу! Я от счастья плакать готов, что могу им помочь. Вот и все! И
ничего не хочу больше. (Плачет.)
Профессор смотрит на Сталкера, отходит к окну, одергивает мокрую
куртку. Писатель падает рядом со Сталкером и садится, обняв его.
ПИСАТЕЛЬ. Не знаю. Может быть. Но все равно - ты меня извини,
только... Да ты просто юродивый! Ты ведь понятия не имеешь, что здесь
делается! Вот почему, по-твоему, повесился Дикобраз?
СТАЛКЕР. Он в Зону пришел с корыстной целью и брата своего загубил в
"мясорубке", из-за денег...
ПИСАТЕЛЬ. Это я понимаю. А почему он все-таки повесился? Почему еще
раз не пошел - теперь уже точно не за деньгами, а за братом? А? Как
раскаялся?
СТАЛКЕР. Он хотел, он... Я не знаю. Через несколько дней он
повесился.
ПИСАТЕЛЬ (говорит очень уверенно). Да здесь он понял, что не просто
желания, а сокровенные желания исполняются! А что ты там в голос
кричишь!..
Все трое сходятся у входа в Комнату. Сталкер садится на пол, опускает
лицо в колени.
ПИСАТЕЛЬ. Да здесь то сбудется, что натуре своей соответствует, сути!
О которой ты понятия не имеешь, а она в тебе сидит и всю жизнь тобой
управляет! Ничего ты, Кожаный Чулок, не понял. Дикобраза не алчность
одолела. Да он по этой луже на коленях ползал, брата вымаливал. А получил
кучу денег, и ничего иного получить не мог. Потому что Дикобразу -
дикобразово! А совесть, душевные муки - это все придумано, от головы.
Понял он все это и повесился. (Пауза. Профессор наклоняется к воде,
смачивает шею.) Не пойду я в твою Комнату! Не хочу дрянь, которая у меня
накопилась, никому на голову выливать. Даже на твою. А потом, как
Дикобраз, в петлю лезть. Лучше уж я в своем вонючем писательском особняке
сопьюсь тихо и мирно. (Профессор рассматривает бомбу.) Нет, Большой Змей,
паршиво ты в людях разбираешься, если таких, как я, в Зону водишь. А
потом... э... А откуда ты взял, что это чудо существует на самом деле?
(Профессору.) Кто вам сказал, что здесь действительно желания исполняются?
Вы видели хоть одного человека, который здесь был бы осчастливлен? А?
Может, Дикобраз? Да и вообще, кто вам рассказал про Зону, про Дикобраза,
про Комнату эту?
ПРОФЕССОР. Он.
ПИСАТЕЛЬ. Ой!
Споткнувшись, Писатель чуть не падает через порог в Комнату, но
Сталкер его удерживает.
Звонит телефон.
1 2 3 4 5 6

 сантехника вам интернет магазин 

 кирпичная плитка