дешевле брать по акции 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У тебя и меня. Я полагаю... Я полагаю, что мы должны были встретиться, это судьба.
– Ладно... Может быть... Нет... Нет, я не могу в это поверить, Эмиль. Я не религиозна, не суеверна, я даже не увлекаюсь мистикой. Я просто постчеловек. Я постчеловек и сделала моральный выбор, вышла за отведенные мне рамки. Я сделала этот выбор сознательно, с открытыми глазами, и теперь мне надо научиться выживать в этом моем личном кошмаре.
– Я знаю, что ты выдержишь.
– Что же?
– Ты должна осмелиться. Но я сумею воскресить тебя. Ни сомнений, ни тайн, ни боли, просто совершенно новая женщина. Если ты, конечно, этого хочешь.
– О Эмиль! – Она посмотрела на него. – Только не амнезиак.
– Конечно амнезиак. Надеюсь, ты не думаешь, что я забыл о такой ценной вещи. Эта Зиеманн, о которой ты мне рассказала, эта старуха, этот кошмар, который в тебе был. Мы вытащим его из тебя. Выгоним, метлой выметем, как ведьмы делают.
– Разве это нам поможет? Я по-прежнему иностранка на нелегальном положении.
– Нет, ты ею больше не будешь. Мы и это должны поправить. Ты станешь моей женой. Ты будешь молодой. Новой. Свежей. Ты полюбишь меня. А я буду любить тебя. – Он сел на кровать и распахнул руки. – Мы запишем все сегодня ночью. Мы объясним друг другу, как нам дальше жить. Утром прочтем. Мы попросим Поля нам помочь. Поль – хороший человек, умный, у него много друзей, он сумеет сделать все как надо. К тому же он хорошо ко мне относится. Мы поженимся, уедем из города и отправимся в Богемию. Мы разобьем сад и будем заниматься керамикой. На природе, в деревне, станем другими людьми, заживем вдали от буржуазной действительности, навсегда расстанемся с ней!
Он говорил взволнованно, страстно, убедительно, и она хотела откликнуться на его слова, но в ее душу закралось подозрение. Хотя это чувство было смутным, она догадалась, что подобные предложения он уже делал другим женщинам.
Когда она утром проснулась, Эмиля в студии не было. Он исчез. Пахло кровью. Вся простыня была в ее крови. Майа встала, сделала себе самодельную прокладку, накинула халат и приготовила обезболивающий раствор. Выпила его, сняла простыни, перевернула запачканный матрас и в изнеможении рухнула в кровать.
Где-то около полудня в дверь постучали.
– Убирайтесь, – простонала она.
В замочной скважине лязгнул ключ, и дверь открылась. Это был Поль.
– О, это вы! – машинально сказала она. – Чао, Поль.
– Добрый день. Я могу войти? – Поль переступил порог студии. – Я вижу, что вы живы. Это прекрасная новость. Вы заболели?
– Нет. Да. Нет. Как бы это изящней выразиться, у меня критические дни.
– И все? Только-то? Ладно. – Поль коротко усмехнулся. – Я понял.
– А где Эмиль?
– Что же, – Поль уклонился от ответа, – давайте это обсудим. Вас зовут Майа, не правда ли? Мы познакомились в прошлом месяце на вечеринке в «Голове», хотя знакомство, в общем-то, шапочное. Вашей приятельницей была продавщица, она же манекенщица, тогда ей пришлось туго, и она перепихнулась с Нико.
– Я виновата, мне жаль это слышать.
– А вы поели? – спросил Поль, бросив рюкзак на пол, позади печи.
Он обеими руками пригладил свои темные волосы.
– Я сегодня еще не завтракал. Позвольте мне что-нибудь приготовить. Тут на кухне неплохие запасы. Как насчет гуляша?
– О, ради бога, не надо.
– Или немного каши. Что-нибудь очень легкое для восстановления сил.
Поль открыл кран и стал наливать воду.
– Давно ли вы знакомы с нашим другом Эмилем?
– У нас начался роман с той самой ночи в «Голове».
– Три недели с Эмилем! Вы смелая женщина.
– Я не первая.
– Вы тут многое изменили, – заметил Поль, осмотрев студию. – Я восхищаюсь вашей преданностью. Об Эмиле нужно постоянно заботиться, с ним масса хлопот. Он позвонил мне сегодня утром. В страшном волнении. И я приехал поездом из Штутгарта.
– Понимаю. – Она сняла покрывало и прикрыла им ноги. – Он сказал, что вы близкие друзья. Эмиль всегда прекрасно отзывался о вас.
– Вот как? Трогательно. Конечно, вполне естественно, что Эмиль мне позвонил. Мой сетевой адрес вытатуирован у него на локте.
Майа заморгала.
– Что-то я никогда не замечала у него такой татуировки.
– Она довольно хитрая. Татуировка становится видна на коже, когда он расстроен.
– А Эмиль был расстроен сегодня утром?
Поль насыпал в кастрюлю желтый порошок.
– Он разбудил меня и сказал, что в его постели умирает какая-то странная женщина. Умирает или, возможно, уже умерла. Инкуб. Голем. Он был очень смущен.
– Где он сейчас?
– Он расслабляется в сауне. Шварц присматривает за ним. Мне нужно им позвонить. Одну минутку. – Поль снял крохотный мобильный телефон со своего воротника и начал говорить по-немецки, осторожно помешивая варево в кастрюле. Сперва голос Поля звучал спокойно, весело, потом властно и наконец немного иронически. Когда Поль навел порядок во Вселенной, он убрал аппарат снова под воротник рубашки. – Вам нужно поддерживать свой организм, – сказал он. – Как вы относитесь к хорошей минералке? Может быть, двести микрограммов хорошего энкефалина, капелька диуретика и расслабляющие средства. Они восстановят ваши силы. – Он взял свой рюкзак, открыл его и достал оттуда яркую сумку на молнии. В ней находился целый арсенал тестовых полосок и полных капсул.
– Поль, вы, наверное, думали, что я мертва, когда шли сюда?
– В этом мире чего только не бывает. – Поль распахнул дверки буфета, вынул оттуда ложки, миски и бокалы. – Я решил, что мне нужно поторопиться, чтобы прийти сюда первым, вот и все.
– Исправить положение самому, пока не вмешаются власти?
– Если угодно. – Он подал ей красивую керамическую миску с кукурузной кашей и тонкий фарфоровый бокал с минеральной водой. – Вы почувствуете себя не такой разбитой, когда съедите все это. – Он и себе положил каши.
Она отпила глоток шипучей минералки.
– Merci beaucoup.
– Майа, английский язык прекрасен. Я программист. Я из племени поклонников глобального технического арго. Мы можем без труда общаться по-английски. Бороться с этим в наши дни просто глупо.
Они сели на постель и ели эту вкусную желтую кашу. От этой приятной трапезы она почувствовала себя пятилетней девочкой. Майа была очень слаба, у нее было подавленное настроение, она могла сорваться в любую минуту. Но противостоять Полю не имело смысла.
– Со мной нелегко разговаривать, когда я в таком состоянии, – сказала она. – Вчера ночью мы поспорили, и я его расстроила. Не надо было беседовать с ним по душам поздно ночью, из-за этого ему стали сниться кошмары. – Она вздохнула. – Кроме того, сегодня утром я просто полумертвая.
– Вовсе нет, – возразил Поль. – Без косметики и со своими волосами у вас очень выразительное лицо. Пожалуй, не как с глянцевой обложки, но способное произвести большое впечатление. В меланхолическом одиночестве есть важный элемент – Wettschmerz. И сейчас у вас вид почти как у святой.
– Вы очень чуткий и тактичный.
– Нет, я говорю как эстет.
– Что вы делаете в Штутгарте, Поль? Мне очень жаль, что сегодня я оторвала вас от работы. А чем вы занимаетесь?
– Я программист. Преподаю в университете.
– Сколько вам лет?
– Двадцать восемь.
– И они позволили вам преподавать в таком возрасте?
– Европейская университетская система очень старая, запутанная и бюрократическая, но если у вас есть публикации и спонсоры да к тому же об этом просят студенты, то вы можете преподавать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92
 электрический полотенцесушитель терминус 

 Azteca Sweethome