https://www.dushevoi.ru/brands/Ideal_Standard/connect/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Однако я узнал, что произошло тогда, только по рассказам Нельсона.
Я сгорал, заживо внутренне сгорал, перенося агонию жара и удушья, и всеми силами искал воздуха. Воздуха, главным образом воздуха! Я тщетно пытался поднять окно, асе окна в вагоне оказались привинченными. Нельсон знал обычаи обезумевших от вина и вообразил, что я хочу выброситься из окна, Он пытался удерживать меня, но я продолжал бороться, схватил чей-то факел и разбил оконное стекло.
Надо сказать, что на оклендском побережье существовали две партии: одна дружественная Нельсону, другая же враждебная ему, вагон был полон сторонниками обеих партий, совсем пьяными. Разбитое мною окно послужило сигналом к драке. Один из окружающих схватил меня, уронил, и начался бой, о котором я знаю только то, что мне впоследствии рассказывали; кроме того, у меня осталась на память ушибленная челюсть. Ударивший меня человек упал сверху меня, а на него упал Нельсон; говорят, что в вагоне осталось мало целых оконных стекол после общей драки.
Пожалуй, для меня было полезнее всего лежать неподвижно и без чувств. Резкие движения только усилили биение моего сердца, и так уже в опасной степени ускоренное, и увеличили потребность в кислороде моих задыхающихся легких.
Когда драка кончилась и я пришел в сознание, то я не узнавал себя. Я был не сам собою, а тонущим человеком, продолжавшим бороться, уже потеряв сознание. Я не помню, что я делал, но все кричал «Воздуху! Воздуху!» так настойчиво, что Нельсон наконец понял, что я не стремлюсь к самоубийству. Тогда он вынул куски разбитого стекла из оконной рамы и дал мне высунуться из нее. Он отчасти понял всю серьезность моего положения и держал меня вокруг талии, чтобы помешать мне, если я задумаю вылезть дальше. Во все остальное время езды до Окленда я продолжал стоять, высунув голову и плечи в окно и борясь с Нельсоном, когда он пытался втянуть меня обратно в вагон.
Тут наступает момент, когда у меня явился проблеск сознания. Я помню с того времени, когда я упал под деревьями, и до тех пор, когда проснулся на следующий вечер в постели, только один факт: голова моя находилась за окном, овеянная встречным ветром; угольки из паровоза попадали в меня и обжигали лицо, пока я силился отдышаться. Вся сила воли моей была сосредоточена на дыхании, на втягивании в себя возможно большего количества воздуха в возможно более короткое время; это было делом жизни и смерти; я прекрасно понимал это и терпеливо выносил ветер и горящие угли в краткие моменты сознания, стараясь облегчить невыносимую агонию бесконечного удушья.
Больше я ничего не помню. Я пришел в себя на следующий вечер в меблированном доме на набережной. Я был один; никто не призывал ко мне доктора, и я прекрасно мог умереть в одиночестве, так как товарищи считали, что я просто высыпался после пьянства, и дали мне пролежать семнадцать часов в состоянии беспамятства. Врачам хорошо известно, что немало людей умирают от единовременной порции в кварту (и больше) виски. Обыкновенно мы слышим о подобной смерти привычных пьяниц, последовавшей из-за какого-нибудь пари. Но тогда еще я этого не знал; я обогатился опытом, но спасся я тогда не благодаря каким-нибудь добротелям или достоинствам своим, а только в силу случайности и благодаря крепкому организму. Последний вновь восторжествовал над Зеленым Змием. Я избег второй смертельной западни, выбрался из опасного и липкого болота и благодаря пережитой опасности приобрел осторожность, которая должна была научить меня пить с умом в течение многих и многих лет.
XV
Я решил сделаться матросом ранней зимой 1892 года. Совсем не опыт, вынесенный мною из праздника Ханкокской пожарной команды, был причиной этого решения. Я продолжал пить и посещать бары; на самом деле, я просто жил в них. По мнению моему, пить виски было опасно, но не безнравственно. Виски было опасно наряду со всеми другими опасными вещами в этом мире. Люди умирали от виски, но ведь и рыбачьи лодки переворачивались вверх дном, и рыбаки тонули; бродяги «хобо» падали под поезда, и их разрезало на куски. Надо просто быть рассудительным и уметь справляться с ветрами, волнами, железнодорожными поездами и питейными домами. Люди пьют, поэтому пить следует, но с умом. Умение пить виски квартами потеряло свою прелесть для меня.
Устраняя нравственность, Зеленый Змий подстрекал к преступлению. Люди делали в пьяном виде такие дела, которых они не согласились бы делать в трезвом. Это бы еще ничего — хуже всего было наказание, которое им приходилось нести. Преступление разрушительно действует на человека. Некоторые мои друзья по питейному дому, в трезвом виде добряки и безвредные люди, делали самые страшные и безумные поступки, когда напивались. Тогда полиция забирала их, и они исчезали. Иногда я посещал их и видался с ними сквозь железные прутья решетки, пока их не высылали по ту сторону залива надевать арестантское платье. Как часто я слыхал одну и ту же фразу: «Если бы я не был пьян, я бы не сделал этого». Иногда же, под волшебным влиянием Зеленого Змия, проделывались такие ужасающие вещи, что даже привычная и огрубелая душа моя содрогалась.
Другим этапом дороги, ведущей к смерти, была судьба привычных пьяниц, которые как-то вдруг, как будто невзначай, протягивали ноги. Они немедленно помирали, если заболевали самыми незначительными болезнями, которые всякий иной человек легко мог бы перенести. Иногда их находили мертвыми, одиноко лежащими в постелях; иногда бывали чистые случайности вроде той, когда у Билли Келлея в пьяном виде оторвало палец во время разгрузки парохода; так же легко могло оторвать ему и голову.
Я вдумался в свое положение и понял, что привыкаю к вредному образу жизни, ведущему слишком быстро к смерти, чтобы он мог нравиться моей полной жизненных сил молодости. Для меня был лишь один способ спастись от этого опасного образа жизни: я решил обязательно уйти в море в качестве матроса. Флот охотников на тюленей зимовал в заливе Сан-Франциско, и я встречал в барах шкиперов, помощников их, охотников, рулевых и гребцов. Я познакомился с охотником Питом Хольтом, согласился поступить к нему гребцом и обязался служить на всякой шхуне, куда он сам поступит. Мне пришлось выпить с ним полдюжины стаканов вина, после чего мы закрепили наш договор.
XVI
Пятьдесят дней чудного плавания и полной трезвости привели меня в отличный вид. Алкоголь выветрился из моего организма; с первой минуты отъезда я ни разу не знал желания выпить вина; сомневаюсь, вспоминал ли я даже о нем. Конечно, на баке разговор часто вертелся вокруг выпивки; матросы рассказывали о своих более интересных или забавных кутежах, вспоминая о них с большим увлечением, чем о всех других приключениях своей разнообразной жизни.
Старшим на баке был толстый пятидесятилетний Луи. Он был прогоревший шкипер. Зеленый Змий победил его, и он оканчивал карьеру, где начал ее, то есть на баке. Его пример произвел на меня сильное впечатление; оказывается, у Зеленого Змия были разнообразные таланты: он не всегда старался убивать человека. Луи он не убил, а сделал гораздо хуже. Он отнял у него власть, службу и жизненный комфорт; он распял его самолюбие и осудил его на тяжелую жизнь простого матроса, которая должна была тянуться до тех пор, пока выдержит его прекрасное здоровье, — должно быть, очень долго!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
 недорогие душевые кабинки 

 купить керама марацци