https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/Jika/lyra/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Всем наверх! – приказал Медрано. – И терпение, даже если это кому-нибудь не по вкусу.
Обрадованный Пушок подхватил кресло дона Гало и устремился с ним вперед, хотя дон Гало хватался за спицы и изо всех сил дергал рукоятку тормоза.
– Оставьте сеньора в покое, – преграждая дорогу, сказал Лусио. – Вы что, с ума все посходили?
Пушок выпустил кресло, сгреб Лусио одной рукой и припечатал его к переборке. В другой руке он небрежно держал револьвер.
– Шагай, размазня, – сказал Пушок. – Вот влеплю пару горячих, сразу весь гонор слетит.
Лусио безмолвно открыл и закрыл рот. Доктор Рестелли и сеньор Трехо окаменели, и Пушку стоило немалого труда сдвинуть их с места. Медрано и Рауль поджидали его у трапа в бар.
Поставив всех в ряд у стойки, они заперли на ключ дверь, ведущую в библиотеку, и Рауль оборвал телефонный провод. Бледный, театрально ломая руки, метрдотель отдал ключи без всякого сопротивления. Они бегом бросились по переходу к узкому трапу.
– Остались еще астроном, Фелипе и шофер, – резко останавливаясь, сказал Пушок. – Запрем их тоже?
– Не стоит, – ответил Медрано. – Эти не будут вопить.
Они отворили дверь в матросскую каюту без особой предосторожности. Она была пуста и казалась намного просторней, чем раньше. Медрано посмотрел па дверь в глубине.
– Она ведет в коридор, – сказал Рауль безразличным голосом. – В конце его – трап на корму. Надо быть осторожным у каюты налево.
– Так вы там уже были? – удивился Пушок.
– Да.
– Были и не поднялись па корму?
– Нет, не поднялся, – ответил Рауль.
Пушок с недоверием взглянул на него, по Рауль ему правился, и он подумал, что, наверное, тот просто устал после всего случившегося. Медрано, не говоря пи слова, погасил свет, и они с опаской отворили дверь, наугад прицеливаясь из револьверов. И почти тут же перед их глазами сверкнули медные поручни трапа.
– Мой бедненький, бедненький пират, – говорила Паула. – Пойди сюда, мамочка положит тебе ватку в носик.
Повалившись на кровать, Лопес чувствовал, как воздух постепенно наполняет его легкие. Паула, с ужасом взиравшая на револьвер, который Пушок держал в левой руке, с облегчением вздохнула, когда он удалился. Потом, увидев смертельно бледное лицо Лопеса, заставила его лечь как следует. Намочив полотенце, она стала осторожно смывать кровь с его лица. Лопес тихонько ругался, но она продолжала ухаживать за ним, приговаривая:
– А теперь сними эту кожанку и ложись поудобней. Тебе надо немного отдохнуть.
– Нет, мне уже хорошо, – возразил Лопес. – Неужели ты думаешь, я оставлю ребят одних, как раз теперь, когда…
Но стоило ему чуть приподняться, и все вдруг снова поплыло у пего перед глазами. Паула поддержала его и помогла повернуться па спину. Она достала из шкафа одеяло и хорошенько укутала Лопеса. Пошарив под одеялом, она нащупала шнурки ботинок и развязала их. Лопес смотрел на нее, словно издалека, широко открытыми глазами. Нос у него не распух, зато под глазом красовался фиолетовый синяк, на челюсти – огромный кровоподтек.
– Ну и видик у тебя, – сказала Паула, опускаясь па колени, чтобы снять с него ботинки. – Вот теперь ты действительно мой Ямайка Джон, мой почти непобедимый герой.
– Положи мне что-нибудь сюда, – пробормотал Лопес, показывая себе на желудок. – Не могу дышать, ну и ослаб же я, черт подери. Прямо размазня какая-то…
– Но ты все же дал им сдачи, – сказала Паула, разыскивая другое полотенце и открывая кран с горячей водой. – У тебя нет спирта? А, кажется, здесь есть пузырек. Расстегни брюки, если можешь… Подожди, я помогу тебе стянуть эту кожанку, она у тебя вся задубела. Можешь немного приподняться? Если нет, повернись, как-нибудь вдвоем стащим.
Лопес позволял ей делать с собой все что угодно, мысли его были с друзьями. Просто не верилось, что из-за какого-то поганого липида он выбывал из игры. Закрыв глаза, он ощутил руки Паулы на своих плечах, она сняла с него кожанку, ослабила ремень на брюках, расстегнула Пуговицы рубашки, провела чем-то теплым по коже. Он даже раз или два улыбнулся, когда ее волосы пощекотали ему лицо. И снова она легонько дотронулась до его носа, меняя вату. Невольно Лопес вытянул губы и почувствовал, как к ним прижались губы Паулы: легкий поцелуй сестры милосердия. Он сжал ее в своих объятиях, тяжело дыша, и поцеловал крепко, прикусив ей губу, так что она даже застонала.
– Ах предатель, – сказала Паула, когда наконец высвободилась. – Ах подлец. Вот какой он больной.
– Паула.
– Замолчи. И не смей подлизываться и хныкать из-за того, что тебе дали пару оплеух. Полчаса назад ты был похож на холодильник.
– А ты, – бормотал Лопес, снова стараясь привлечь ее к себе. – А ты, ты вредная. Как ты могла сказать…
– Ты запачкаешь меня кровью, – жестко сказала Паула. – Будь послушным, мой черный корсар. Ты не одет, не раздет, не в постели, не на стуле… А я, знаешь ли, не люблю двусмысленных положений. Ты мой больной или нет? Подожди, я сейчас поменяю тебе компресс на желудке. Могу я посмотреть, не оскорбив своей природной стыдливости? Да, могу. Где у тебя ключ от твоей прелестной каюты?
Она укрыла его до подбородка простыней и снова намочила под краном полотенце. Лопес, порывшись в карманах брюк, наконец протянул ей ключ. Все перед ним было как в тумане, и тем не менее он различил, что Паула смеется.
– О, если бы ты видел себя, Ямайка Джои… Один глаз совсем заплыл, а другой так на меня смотрит… Ну, это тебя скоро вылечит, подожди…
Она заперла дверь па ключ и подошла к постели, выжимая полотенце. Так, так. Все хорошо. Она осторожно положила в его ноздри вату. Все вокруг было испачкано кровью: подушка, одеяло, белая рубаха, которую он рывками сдергивал с себя. «Да, придется мне постирать», – подумала Паула, смиряясь со своей участью. Но для хорошей сестры милосердия… Она позволила обнять себя, покорно поддаваясь ласкавшим ее рукам; широко открыв глаза, она чувствовала, как ею овладевает прежняя страсть, та самая прежняя страсть, которую воспламеняли и успокаивали прежние губы, как в прежние часы, под покровительством прежних богов, соединяющих ее с прежним прошлым. И это было так прекрасно и так не нужно.
XLI
– Разрешите мне пройти вперед, я хорошо знаю это место.
Пригнувшись и прижавшись к стене, они шли гуськом, пока Рауль не достиг двери в матросскую каюту. «Наверное, до сих пор дрыхнет в блевотине, – подумал он. – Если он там и нападет на нас, пристрелю ли я его? А если пристрелю, то за то, что напал?» Рауль медленно открыл дверь и ощупью отыскал выключатель. Включил свет и тотчас погасил; только он мог понять то злобное облегчение, которое охватило его при виде пустой каюты.
И словно его власть кончалась именно в этом месте, он позволил Медрано первому подняться по трапу. Пригибаясь, почти ползком они карабкались по ступеням, пока не увидели сквозь люк темную палубу. В метре ничего нельзя было различить, темное небо почти сливалось с тенями на корме. Медрано подождал.
– Ничего не видно, че. Надо куда-нибудь забраться и переждать до рассвета, а так нас всех переловят.
– Тут есть дверь, – сказал Пушок. – Ну и темнотища, спаси боже.
Выскользнув из люка, они в два прыжка добрались до двери. Она была заперта; Рауль тронул Медрано за плечо, показывая, что рядом находится другая. Пушок ринулся первым, сильно толкнул ее и присел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100
 https://sdvk.ru/Vodonagrevateli/Nakopitelnye/Thermex/ 

 kerama marazzi плитка