доставили полным комплектом 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Рауль, прислонившийся с сигаретой во рту к переборке, Паула, вышедшая из каюты с задумчивым видом (по как отличить выражение на лице Паулы от ее подлинного лица), их странные взгляды, словно они удивились, встретившись снова, – Паула была удивлена, Рауль почти взбешен, – а потом оба зашагали к центральному переходу. Тогда Лопес спустился па палубу и провел там в одиночество больше часа, он смотрел на капитанский мостик, где опять никого не было, и курил, предаваясь смутному и почти приятному, злобному и унизительному бреду, в котором Паула проносилась мимо него, словно на карусели, и он каждый раз протягивал руку, чтобы ударить ее, и с дрожью опускал руку, желая ее, желая и зная, что этой ночью он не сможет вернуться к себе в каюту, что необходимо бодрствовать, одурманивая себя вином и разговорами, чтобы забыть, что она отказалась пойти с ним и что спит сейчас рядом с Раулем или слушает его рассказ, как он провел вечер, а карусель все кружилась, и совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, проносилась Паула, то обнаженная, то в красной блузке, с каждым поворотом другая, меняющаяся, Паула в бикини или в пижаме, которую он никогда не видел, и опять обнаженная, лежащая ничком, спиной к звездам, Паула, распевающая Un jour tu verras , Паула, ласково отказывающая ему, чуть покачивая головой: пет, пет. И тогда Лопес снова вернулся в бар, чтобы пить, и вот уже два часа они бодрствуют вместе с Медрано.
– Еще один коньяк, пожалуйста.
Метрдотель снял с полки бутылку «курвуазье».
– Налейте себе тоже, – сказал Лопес. Метрдотель был очень похож на гаучо и меньше похож на этих глицидов с кормы. – И еще одну рюмку, сейчас придет мой приятель.
Медрано, показавшийся в дверях, отрицательно махнул рукой.
– Надо снова позвать врача, – сказал он. – У мальчика температура почти сорок.
Метрдотель подошел к телефону и набрал помер.
– Все равно выпейте рюмку, – сказал Лопес. – Стало немного прохладно.
– Нет, старик, спасибо.
Метрдотель повернул к ним озабоченное лицо.
– Врач спрашивает, не было ли у него конвульсий и рвоты.
– Нет. Скажите, чтобы он немедленно шел сюда.
Метрдотель сказал что-то в трубку, выслушал ответ и снова
что-то сказал. Потом с расстроенным видом повесил трубку.
– Врач не сможет сейчас прийти, только попозже. Говорит, чтобы увеличили дозу лекарства из тюбика и через час снова измерили температуру.
Медрано бросился к телефону. Он запомнил помер: пятьдесят шесть. И набрал его, пока Лопес, облокотись о стоику, не сводил глаз с метрдотеля. Потом еще раз набрал номер.
– Весьма сожалею, сеньор, – сказал метрдотель. – Они всегда так, не любят, чтобы им мешали в такой поздний час. Наверное, занято, да?
Медрано и Лопес молча переглянулись. Вместе вышли, и каждый направился к себе в каюту. Заряжая револьвер и набивая карманы патронами, Лопес случайно посмотрел в зеркало и нашел, что выглядит довольно-таки смешно. Все равно лучше, чем думать о сие. На всякий случай надел темную куртку и су-пул в карман еще одну пачку сигарет. Медрано поджидал его в коридоре в штормовке, придававшей ему спортивный вид. Рядом с ним стоял сонный, взлохмаченный п удивленно моргающий Атилио Пресутти.
– Я привел нашего друга, чем пас больше, тем больше шансов добраться до радиорубки, – сказал Медрано. – Ступайте разыщите Рауля, и пусть он захватит свой кольт.
– Подумать только, а я оставил ружье дома, – посетовал Пушок. – Знал бы, обязательно прихватил.
– Оставайтесь здесь, подождите остальных, – сказал Медрано, – Я сейчас приду.
Он вошел в каюту Клаудии. Хорхе дышал с трудом, губы у него чуть посипели. Понимая друг друга без слов, они быстро отмерили нужную дозу лекарства и заставили мальчика его проглотить. Хорхе, придя в себя, узнал мать и, обняв ее, заплакал и закашлялся. У пего болела грудь, ломило ноги и во рту было горько.
– Это скоро пройдет, львенок, – сказал Медрано, опускаясь на колени и гладя Хорхе, пока тот не отпустил Клаудиу и не откинулся навзничь с жалобным стоном.
– Мне больно, че, – сказал он Медрано. – Почему ты не дашь мне чего-нибудь, чтобы у меня все прошло?
– Ты как раз принял такое лекарство, дорогой. Скоро ты заснешь, и тебе приснится восьминожка или кто-нибудь еще, кого ты больше любишь, а часов в девять, когда проснешься и почувствуешь себя гораздо лучше, я приду и расскажу тебе сказку.
Успокоенный, Хорхе закрыл глаза. Только тут Медрано заметил, что крепко сжимает руку Клаудии. Он смотрел на Хорхе, который успокаивался в его присутствии, и продолжал сжимать руку Клаудии. Дыхание Хорхе стало ровней, и Медрано потихоньку поднялся с колеи. Подвел Клаудиу к двери каюты.
– Мне надо ненадолго уйти. Я скоро вернусь и буду с вами сколько потребуется.
– Останьтесь, – сказала Клаудиа.
– Не могу. Меня ждет Лопес. Не тревожьтесь, я скоро вернусь.
Клаудиа вздохнула и порывисто приникла к Медрано. Голова ее трогательно опустилась ему на плечо.
– Не делайте глупостей, Габриэль. Не надо делать глупостей.
– Не буду, дорогая, – сказал Медрано тихо. – Обещаю. Он поцеловал ее, едва дотронувшись губами до волос. Пальцы прочертили какой-то узор на ее мокрой щеке.
– Я скоро вернусь, – повторил он, легонько отстраняя ее. Открыл дверь и вышел. Сначала он не различил ничего, как в тумане, потом увидел Атилио, стоявшего словно на посту. Медрано машинально взглянул на часы. Было двадцать минут четвертого утра, шел третий день путешествия.
За Раулем следовала Паула, закутанная в красный пеньюар. Рауль и Лопес шагали быстро, будто хотели от нее отделаться, но это было не так-то просто.
– Что вы еще затеяли? – спросила она, смотря на Медрано.
– Хотим притащить за ухо врача и послать телеграмму в Буэнос-Айрес, – ответил Медрано раздраженно. – А почему вы не идете спать, Паулита?
– Спать, спать, эти двое твердят мне то же самое. Я не хочу спать, я хочу вам чем-нибудь помочь.
– Побудьте тогда с Клаудией.
Но этого Паула как раз не хотела. Она обернулась к Раулю и пристально посмотрела на него. Лопес отошел в сторону, словно не желая вмешиваться. Хватит с него того, что он прогулялся до их каюты и, постучавшись, услышал, как Рауль крикнул: «Войдите», он застал их за спором, весьма оживленным благодаря сигаретам и вину. Рауль сразу же согласился принять участие в вылазке, но Паула, казалось, рассвирепела, потому что Лопес уводил Рауля, потому что они оставляли ее одну с женщинами и стариками. Паула вызывающе спросила, какую еще новую глупость они затевают, но Лопес в ответ лишь пожал плечами, ожидая, пока Рауль натянет пуловер и сунет в карман пистолет. Рауль проделал все это машинально, словно это был не он, а его отражение в зеркале. Его лицо снова приобрело насмешливое и решительное выражение, какое бывает у человека, который по задумываясь готов рискнуть в игре, мало для пего интересной.
С силой распахнулась дверь одной из кают, и сеньор Трехо возник перед ними в сером плаще, накинутом на плечи, из-под которого нелепо выглядывала синяя пижама.
– Меня разбудил шум голосов, и я подумал, не стало ли мальчику хуже, – сказал сеньор Трехо.
– У пего сильный жар, и мы как раз собираемся идти за врачом, – сказал Лопес.
– Идти за врачом? Странно, а разве он сам не может прийти?
– Меня это тоже удивляет, и все же приходится за ним идти.
– Надеюсь, – сказал сеньор Трехо, опуская глаза, – у мальчика не появилось никакого нового симптома, который бы…
– Нет, и тем не менее нельзя терять время.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100
 магазин сантехника в Москве 

 плитка фрегат керама марацци