стоит мне перерезать здесь провода — и все они тут же перемрут от страха… Теперь Ивенрайт приближался к кульминационной точке — он слегка присел, и голос у него стал нежным, как у Спенсера Треси, когда тот побуждал своих соплеменников к действию. — И я говорю вам, парни, запомните: если мы не уговорим этого упрямца, так его растак, чтобы он разорвал… свой незаконный контракт с «Ваконда Пасифик», если мы, как и собирались, не загоним этих толстожопых в угол своей забастовкой, если они не начнут бегать там кругами в своем Фриско и Лос-Анджелесе, так как им к весне будут нужны бревна и лес, если мы не сделаем этого в ближайшем будущем, пока дождь не размыл дороги так, что их уже будет не восстановить, можете или сказать своим бабам, чтобы они привыкали жить на государственные пятьдесят два сорок в неделю, или идти подыскивать себе другую работу! — Он с мрачной решимостью кивнул своим слушателям и наконец с торжествующим видом повернулся к стоящему в стороне стулу, где с непроницаемым видом режиссера на прослушивании восседал Дрэгер. — Разве вам так не кажется, Джонни? — Раскрасневшись от искренности и заливаясь потом от близости печи. — Разве вы иначе воспринимаете наше положение? Тедди смотрит. Дрэгер любезно улыбается, ничем не выдавая своего отношения к представлению. (Все они, кроме этого мистера Дрэгера.) Он задумчиво заглядывает в свою трубку. — Так что же ты предлагаешь, Флойд? (Этот мистер Дрэгер, он действительно отличается ото всех,) — Что ты предлагаешь, Флойд? — Пикет! Я предлагаю пикетировать их лесопилку. Давно надо было это сделать, но я хотел дождаться, пока вы сами дозреете. — А что мы выдвигаем в качестве претензии? — спрашивает Дрэгер. — По закону мы не имеем права… — К черту закон! — взрывается Ивенрайт, не настолько непроизвольно, насколько делает вид, но, черт возьми, уже пора погорячиться! — Провались он в тартарары! — Дрэгер, кажется, слегка удивлен этим всплеском и замирает, держа горящую спичку над своей трубкой. — Я хочу сказать, Джонатан, мы должны снова начать работать! — Да, конечно… — Значит, надо что-то делать. — Возможно… — Дрэгер слегка хмурится, раскуривая трубку. — Но, как бы там ни было, у вас найдутся желающие целый день стоять на улице при такой погоде? — Конечно! Лес! Артур, ты как? Ситкинсов здесь нет, но я гарантирую, что они согласятся. И я. — Но, прежде чем вы пуститесь в эту мокрую и противозаконную авантюру, я бы хотел, если мне будет позволено, предложить вам кое-что. — Господи Иисусе!.. — Как будто я не жду уже целую неделю, чтобы ты хоть как-то оправдал свою зарплату. — Конечно, мы с радостью выслушаем ваше предложение. — Почему бы сначала не поговорить с мистером Стампером? Может, никакого хождения под дождем и не потребуется. — Поговорить? С Хэнком Стампером? Вы же видели вчера, как разговаривают Стамперы, как чертовы людоеды… — Вчера я видел, как его спровоцировали задать урок хулигану; и то, как он поступил, отнюдь не поразило меня какой-то особенной неразумностью… — Неразумность — это то самое слово, Джонатан: разговаривать с Хэнком Стампером — все равно что общаться со столбом… Разве я не ходил к нему? И какие я услышал доводы? Динамит, который в меня запустили. — И все же я бы предпринял эту небольшую поездку вверх по реке и попросил бы его пересмотреть свою точку зрения. Ты и я, Флойд… — Вы и я? Разрази меня гром, чтобы я сегодня туда поехал!.. — Давай, Флойд, а то ребята подумают, что ты боишься выходить на улицу по вечерам… — Джонатан… вы не знаете. Во-первых, он живет на другом берегу реки, и туда нет дороги. — Разве мы не сможем взять в аренду лодку? — спрашивает Дрэгер, обращаясь ко всем присутствующим. — У мамы Ольсон, — поспешно отвечает Тедди, стараясь не встречаться с потемневшим взглядом Ивенрайта. — Мама Ольсон, за консервным заводом, сэр, она даст вам моторку. — Но там дождь, — стонет Ивенрайт. — Она и тент вам даст, — добавляет Тедди, сам несколько удивляясь обилию своих предложений. Он выскальзывает из-за стойки, чтобы поправить рычаг на платном телефоне. Он поднимает трубку и смущенно улыбается. — Вы можете позвонить ей прямо отсюда. Он видит, как Дрэгер благодарит его вежливым кивком и поднимается со стула. Тедди передает ему трубку, чуть ли не кланяясь. — Да. Хотя я еще не понимаю, в чем тут дело, но я чувствую, что этот мистер Дрэгер — не обычный человек. Он положительно умен и в высшей степени тонко чувствует. К тому же он может быть и бесстрашным. — Тедди отступает и замирает, сложив свои ручки под передничком и глядя на то, с каким уважительным молчанием все ждут, когда Дрэгер наберет номер и закажет разговор, как собаки, с немым повиновением ожидающие следующего шага своего хозяина. — Но и это не все, в нем есть нечто большее; да, он разительно отличается от других… (К утверждению, что яд для одного может оказаться кайфом для другого, следует добавить, что то же самое относится и к тому, что святой для одного может оказаться злом для другого и герой для одних может стать величайшей обузой для других. Так и Ивенрайту стало казаться, что герой, которого он так долго ждал для разрешения всех неприятностей со Стамперами, оказался всего лишь обузой, усугубившей неприятности. Вместе с Дрэгером он упрямо преодолевал течение в довольно утлой лодчонке с навесным мотором, который вызывал мало доверия. Дождь поутих и перешел в обычную зимнюю морось… не столько дождь, сколько мутный серо-голубой туман, который, вместо того чтобы опускаться на землю, лишь облизывает ее, вызывая глубокие патетические вздохи у растущих по берегам деревьев. Впрочем, довольно приятный звук. В нем не было ничего угрожающего. Старый добрый дождь, если и не приятный, то вполне приемлемый, — старая седая тетушка, приезжающая погостить каждую зиму и задерживающаяся до весны. С ней привыкаешь жить. Приучаешься мириться с некоторыми неудобствами и не раздражаться. Ты же знаешь, что она редко сердится и совсем не злобна, так что же горячиться, а если она слишком надоедлива, так надо научиться не обращать на нее внимания. Что и пытался сделать Ивенрайт, пока они с Дрэгером ехали в открытой лодке, взятой у мамы Ольсон. Ему удалось почти совсем не обращать внимания на морось и не горячиться по поводу влажного ветра, но, как он ни старался, ему не удавалось игнорировать поток, хлещущий ему на шею и заливающийся в штаны. Уже миновал час с тех пор, как они тронулись от причала у консервного завода к дому Стамперов, — вдвое больше, чем должна была бы занять вся дорога, а все потому, что он не проверил — прилив или отлив, чтобы поймать нужное течение. Ивенрайт скрючился у мотора, храня промозглое молчание; сначала он злился на Дрэгера, предложившего нанести мистеру Стамперу этот бессмысленный визит, а потом со всей яростью обрушился на самого себя не только за то, что не выяснил, куда течет река, но и за то, что настоял на аренде лодки, вместо того чтобы доехать на машине до гаража и погудеть Стамперу, чтобы тот их перевез. («Он может не приехать за нами, — объяснил он Дрэгеру, когда тот предложил добраться к Стамперам на машине, — а если и приедет, с этого негодяя станется не отвезти нас обратно», — прекрасно понимая, что Хэнк страшно обрадуется случаю оказать дружескую помощь и, скорей всего, будет сладким, сукин сын, как варенье!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195