Стрелки часов двигались лениво и сонно. Никогда еще время не тянулось так тягуче и медленно, как теперь. Он шел, не торопясь, маленькими шагами. Почти у каждого столба останавливался и читал трехаршинные афиши с исполинскими буквами, напечатанными жирным шрифтом, кричащие рекламы с ярко размалеванными портретами и самыми невероятными физиономиями, – такого рода рекламы можно встретить в Нью-Йорке на каждом шагу. Незаметно он опустился в подземный мир, который именуется в Америке «собвей» («подземка»), или метрополитен, и который соединяет под землей все улицы Нью-Йорка. «Собвей» – это особый город со своими улицами, новый мир, созданный из железа и электричества. Туда не проникает ни единый луч солнца, и все же там светло и оживленно круглые сутки. Там не знают ночи. В любое время вы можете видеть там людей, подымающихся вверх и опускающихся вниз, живущих в мире неугомонной суеты, вечно куда-то спешащих, вечно занятых делом, стремительно мчащихся куда-то, – гари оп! У всякого своя дорога, свои «бизнесы», свои дела. Там, под землей, почти та же жизнь, то же движение, та же беготня, та же суета, тот же бешеный шум, что и на улицах полного неуемной суеты Нью-Йорка.
Спустившись по лестнице в это подземное царство, вы чувствуете, что попали в какой-то иной мир. Железо и электричество, будто стальными тисками, сжимают все ваше существо, ваше «я», и вам чудится, что вы внемлете тайнам бездны. Невольно в голову приходят мысли, которые в другом месте казались бы вам далекими и чуждыми. Невольно вы задумываетесь о тех извечных таинственных силах, что над нами и под нами. Но долго предаваться размышлениям здесь не приходится. Издали доносится шум, вой и рев неведомого зверя, который с бешеной скоростью мчится откуда-то из глубокой тьмы. Вот он вырвался из мрачных глубин и предстал перед вами – исполинский железный зверь с чудовищными электрическими глазами. Вот он змеей извивается перед вами, скользя по блестящим рельсам. Как черти, выскакивают кондуктора и громко выкрикивают название станции. Слышится стук открываемых дверей. Выбегают сотни, а может быть, и тысячи людей, и им на смену вскакивают в вагоны новые тысячи. Один поток сменяется другим. И все это проделывается тихо, спокойно, без шума и давки. Полминуты, не больше, – и поезд мчится дальше. Некогда – гари оп!
В людском потоке, устремившемся в вагоны, был и наш молодой герой Рафалеско. Он стоял уже одной ногой в вагоне, но внезапно перед его глазами, среди высыпавших из вагона пассажиров, мелькнула знакомая фигура – маленький человечек в помятой шляпе. Как будто Муравчик? Муравчик сделал шаг назад и остановился.
Он не менее Рафалеско был ошеломлен нежданной встречей. Муравчик не думал и не гадал, что столкнется лицом к лицу с молодым артистом сейчас же после того, как получил о нем от Брайнделе-козак совершенно новые и притом необычайно ценные для себя сведения.
Еще сидя в ресторане у Шолома, он разработал в голове тонкий план, рассчитанный на то, чтобы как можно выгоднее для себя использовать совершенно необычную, причудливую ситуацию, в какой очутился его новый друг Рафалеско со своими тремя невестами: примадонной Генриеттой Швалб, Розой Спивак и Златкой Гольцман.
«Что касается первых двух невест, – решил Муравчик, – то с ними все ясно как на ладони. Судя по рассказу Брайнделе-козак, Рафалеско, с божьей помощью, скоро даст примадонне Швалб чистую отставку, – на кой шут она ему? Надо же быть круглым идиотом и ослом с горы Синайской, чтобы променять такое золотое яблочко, как всемирно известная Роза Спивак, на какую-то львовскую девку, примадонну еврейского театра. Правда, у них была официальная помолвка. Ну и что же? Насолите ему на хвост и подавайте жалобу в небесную канцелярию. Актер, да к тому еще еврейский, в таких случаях не очень-то пугается угроз. Мало ли на свете актеров, у которых не то что три невесты, а три жены: моя, твоя и общая… Так-то оно так… Но ему-то, Муравчику, какая от этого корысть? Ровно никакой! Остается невеста номер три: Златка с «младенчиком»… Вот в этом и вся загвоздка. Здесь-то и надо, как говорится, кость обсосать… Не будь же, Шолом-Меер, ослом с горы Синайской. Если ты проворонишь эту наживу-поживу, которую сам бог сует тебе в руки здесь, в Нью-Йорке, то грош тебе цена, – солому тебе жевать, а не дела делать!..»
Так размышлял про себя Муравчик, неожиданно встретившись с Рафалеско под землей. Но, скрыв глубоко в душе охватившую его радость, Муравчик изобразил на лице совершеннейшее равнодушие и с наивной простотой обратился к Рафалеско:
– Коли уж такая птица, как вы, ездит под землей, то что же сказать нам, простым смертным, голодранцам?
Глава 76.
Ай да Америка!
В противоположность Муравчику, старавшемуся скрыть свою радость под личиной равнодушия, Рафалеско, наоборот, открыто и чистосердечно выразил свой восторг по случаю неожиданной встречи со своим новым знакомым.
– Алло! Хау ду ю ду? Здравствуйте! – радостно приветствовал он Муравчика на американский манер, протягивая ему руку. – Хорошо, что мы встретились. Вы не можете себе представить, как это кстати. Как нельзя более кстати! Вы мне очень нужны.
– Что ж, я готов. Пожалуйста, с нашим удовольствием, – нарочито холодным, равнодушным тоном ответил Муравчик. – Куда же мы, так сказать, пойдем, например?
– Никуда, – ответил Рафалеско, ища глазами место, где бы присесть. – Вот скамейка. Сядем и потолкуем.
– Здесь, под землей?
– Да, здесь.
– Что ж, ежели вам любо, то и мне мило.
Они опустились на ближайшую скамейку, и вскоре между ними завязалась оживленная беседа. Говорил, собственно, один Рафалеско, а Шолом-Меер Муравчик внимательно слушал его, не сводя с него глаз.
Какая-то непонятная сила таится в этом Муравчике. Ни с кем вы так быстро и так легко не подружитесь, как с Муравчиком. А подружившись, вы доверитесь ему во всем, как самому близкому и родному человеку, поведаете ему свои сокровенные тайны. Во всяком случае, Рафалеско был с ним откровенней и чистосердечней, чем с родным братом. У Муравчика есть еще одно весьма ценное достоинство: он понимает вас с полуслова. Долго объяснять ему нет нужды, слова излишни. Он глядит на вас в упор своими шельмовскими глазами и читает в вашем сердце, как в открытой книге. Удовольствие, прямо-таки наслаждение разговаривать с таким человеком!
– Мне пальца в рот не клади, – монотонно прожужжал Муравчик прямо в ухо Рафалеско своим хоть и хрипловатым, но четким и ясным голосом. – Поверьте, я уже разобрался в этом деле во всех его подробностях. Коли хотите, я вам сам расскажу все, как по печатному. Спаси и помилуй нас боже от дурного глаза, но случается с нашим братом, впутаешься в историю, – человек грешен. Девушка – соблазнительная штучка. Иной раз ты и сам не виноват, лукавый попутал. Поди будь пророком и угадай, что дело кончится «младенчиком», и держись потом, как говорится, с этакой бомбой! А в сущности, этот брак – дело неподходящее ни для вас, ни для нее, он вас обоих не устраивает. Думаете, она сама этого не понимает? Прекрасно понимает, лучше всех нас, дай мне боже столько счастья и удач!
У Рафалеско точно камень с сердца свалился. Он почувствовал, что все его робкие объяснения, длинные предисловия и самооправдания совершенно излишни. Муравчик не только не пытался возражать, не только не заступился за честь бедной Златки, но наоборот, сам же подтвердил, что Златка, в сущности, не так уж добивается брака с ним.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144
Спустившись по лестнице в это подземное царство, вы чувствуете, что попали в какой-то иной мир. Железо и электричество, будто стальными тисками, сжимают все ваше существо, ваше «я», и вам чудится, что вы внемлете тайнам бездны. Невольно в голову приходят мысли, которые в другом месте казались бы вам далекими и чуждыми. Невольно вы задумываетесь о тех извечных таинственных силах, что над нами и под нами. Но долго предаваться размышлениям здесь не приходится. Издали доносится шум, вой и рев неведомого зверя, который с бешеной скоростью мчится откуда-то из глубокой тьмы. Вот он вырвался из мрачных глубин и предстал перед вами – исполинский железный зверь с чудовищными электрическими глазами. Вот он змеей извивается перед вами, скользя по блестящим рельсам. Как черти, выскакивают кондуктора и громко выкрикивают название станции. Слышится стук открываемых дверей. Выбегают сотни, а может быть, и тысячи людей, и им на смену вскакивают в вагоны новые тысячи. Один поток сменяется другим. И все это проделывается тихо, спокойно, без шума и давки. Полминуты, не больше, – и поезд мчится дальше. Некогда – гари оп!
В людском потоке, устремившемся в вагоны, был и наш молодой герой Рафалеско. Он стоял уже одной ногой в вагоне, но внезапно перед его глазами, среди высыпавших из вагона пассажиров, мелькнула знакомая фигура – маленький человечек в помятой шляпе. Как будто Муравчик? Муравчик сделал шаг назад и остановился.
Он не менее Рафалеско был ошеломлен нежданной встречей. Муравчик не думал и не гадал, что столкнется лицом к лицу с молодым артистом сейчас же после того, как получил о нем от Брайнделе-козак совершенно новые и притом необычайно ценные для себя сведения.
Еще сидя в ресторане у Шолома, он разработал в голове тонкий план, рассчитанный на то, чтобы как можно выгоднее для себя использовать совершенно необычную, причудливую ситуацию, в какой очутился его новый друг Рафалеско со своими тремя невестами: примадонной Генриеттой Швалб, Розой Спивак и Златкой Гольцман.
«Что касается первых двух невест, – решил Муравчик, – то с ними все ясно как на ладони. Судя по рассказу Брайнделе-козак, Рафалеско, с божьей помощью, скоро даст примадонне Швалб чистую отставку, – на кой шут она ему? Надо же быть круглым идиотом и ослом с горы Синайской, чтобы променять такое золотое яблочко, как всемирно известная Роза Спивак, на какую-то львовскую девку, примадонну еврейского театра. Правда, у них была официальная помолвка. Ну и что же? Насолите ему на хвост и подавайте жалобу в небесную канцелярию. Актер, да к тому еще еврейский, в таких случаях не очень-то пугается угроз. Мало ли на свете актеров, у которых не то что три невесты, а три жены: моя, твоя и общая… Так-то оно так… Но ему-то, Муравчику, какая от этого корысть? Ровно никакой! Остается невеста номер три: Златка с «младенчиком»… Вот в этом и вся загвоздка. Здесь-то и надо, как говорится, кость обсосать… Не будь же, Шолом-Меер, ослом с горы Синайской. Если ты проворонишь эту наживу-поживу, которую сам бог сует тебе в руки здесь, в Нью-Йорке, то грош тебе цена, – солому тебе жевать, а не дела делать!..»
Так размышлял про себя Муравчик, неожиданно встретившись с Рафалеско под землей. Но, скрыв глубоко в душе охватившую его радость, Муравчик изобразил на лице совершеннейшее равнодушие и с наивной простотой обратился к Рафалеско:
– Коли уж такая птица, как вы, ездит под землей, то что же сказать нам, простым смертным, голодранцам?
Глава 76.
Ай да Америка!
В противоположность Муравчику, старавшемуся скрыть свою радость под личиной равнодушия, Рафалеско, наоборот, открыто и чистосердечно выразил свой восторг по случаю неожиданной встречи со своим новым знакомым.
– Алло! Хау ду ю ду? Здравствуйте! – радостно приветствовал он Муравчика на американский манер, протягивая ему руку. – Хорошо, что мы встретились. Вы не можете себе представить, как это кстати. Как нельзя более кстати! Вы мне очень нужны.
– Что ж, я готов. Пожалуйста, с нашим удовольствием, – нарочито холодным, равнодушным тоном ответил Муравчик. – Куда же мы, так сказать, пойдем, например?
– Никуда, – ответил Рафалеско, ища глазами место, где бы присесть. – Вот скамейка. Сядем и потолкуем.
– Здесь, под землей?
– Да, здесь.
– Что ж, ежели вам любо, то и мне мило.
Они опустились на ближайшую скамейку, и вскоре между ними завязалась оживленная беседа. Говорил, собственно, один Рафалеско, а Шолом-Меер Муравчик внимательно слушал его, не сводя с него глаз.
Какая-то непонятная сила таится в этом Муравчике. Ни с кем вы так быстро и так легко не подружитесь, как с Муравчиком. А подружившись, вы доверитесь ему во всем, как самому близкому и родному человеку, поведаете ему свои сокровенные тайны. Во всяком случае, Рафалеско был с ним откровенней и чистосердечней, чем с родным братом. У Муравчика есть еще одно весьма ценное достоинство: он понимает вас с полуслова. Долго объяснять ему нет нужды, слова излишни. Он глядит на вас в упор своими шельмовскими глазами и читает в вашем сердце, как в открытой книге. Удовольствие, прямо-таки наслаждение разговаривать с таким человеком!
– Мне пальца в рот не клади, – монотонно прожужжал Муравчик прямо в ухо Рафалеско своим хоть и хрипловатым, но четким и ясным голосом. – Поверьте, я уже разобрался в этом деле во всех его подробностях. Коли хотите, я вам сам расскажу все, как по печатному. Спаси и помилуй нас боже от дурного глаза, но случается с нашим братом, впутаешься в историю, – человек грешен. Девушка – соблазнительная штучка. Иной раз ты и сам не виноват, лукавый попутал. Поди будь пророком и угадай, что дело кончится «младенчиком», и держись потом, как говорится, с этакой бомбой! А в сущности, этот брак – дело неподходящее ни для вас, ни для нее, он вас обоих не устраивает. Думаете, она сама этого не понимает? Прекрасно понимает, лучше всех нас, дай мне боже столько счастья и удач!
У Рафалеско точно камень с сердца свалился. Он почувствовал, что все его робкие объяснения, длинные предисловия и самооправдания совершенно излишни. Муравчик не только не пытался возражать, не только не заступился за честь бедной Златки, но наоборот, сам же подтвердил, что Златка, в сущности, не так уж добивается брака с ним.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144