https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/komplektuishie/penaly-i-shkafy/uglovye-shkafy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда после похорон я впервые вернулась домой, в свою квартиру, я нашла там опустевшую инвалидную коляску у окна и прерванные на полуслове записи… И когда мне нечего было делать, некому было готовить ужин, некуда возить беспомощное, отучневшее тело, когда мне ничего не нужно было и я осталась одна, сама себе хозяйка, – вот тогда-то и оказалось, что так еще тяжелее. Только пока человек живет ради кого-то, он живет по-настоящему. Я села проверять тетради. Они лежали передо мной ровненькой стопкой, сорок ученических тетрадей. Я механически протянула руку за первой сверху. В ту пору я преподавала в средней школе, была руководительницей восьмого класса. Учебный год подходил к концу, и темой сочинения был выбор профессии.
………………………………………………………………
Первая девочка. Я буду инженером-электриком. У меня папа – монтер. Он говорит, что я ловкая, что у меня есть техническая жилка. Я иногда помогаю ему чинить какие-нибудь электроприборы у нас дома или когда его приглашают к себе соседи. В кружке радиолюбителей я сама собрала радиоприемник, который ловит весь мир.
Голос затихает.
Вторая девочка. А я пойду в ремесленную школу, стану ткачихой. Жизнь в ремесленном такая веселая! У меня будет школьная форма, я буду получать оплаченный отпуск на целый месяц и летом смогу поехать отдыхать, куда только захочу. Раньше детей отдавали на выучку мастерам. Им приходилось сносить побои и постоянно быть на побегушках. А сейчас ученики действительно получают в ремесленной школе профессию. Стану я ткачихой, пройдусь по улице и увижу на людях ткани, которые я соткала на своем станке. Подумать только, ведь если бы не я, у них не было бы таких платьев!
Голос удаляется.
Третья девочка. Я буду инженером-строителем. Прежде девочек не брали в институты, но сейчас даже в Сталинвароше есть женщины-инженеры.
Голос удаляется.
Четвертая девочка. А я поступлю в химический техникум. Знаете, какое интересное дело – химия? Эти краски, лаки, мыло…
Голос затихает.
Пятая девочка. Я буду врачом, это самая интересная профессия. Сейчас в нашей семье трое ребят, но было бы'пятеро, если бы двое не умерли совсем маленькими. Мои родители были очень бедны, и они не могли пригласить врача. Мы каждый год ездим на могилки моих маленьких братиков в Ракошкерестур. Мамочка всякий раз вздыхает и говорит: «Сейчас им было бы уже восемнадцать!..» А иногда она сидит и молча смотрит перед собой, очень печальная. Хотя они умерли давно-давно, еще до освобождения Венгрии. Я буду детским врачом и вылечу всех-всех больных детей. Самая грустная вещь на свете – это когда маленький ребенок болен. Ведь он даже не может сказать, что у него болит, и только его тельце все горит как в огне.
Голос удаляется.

Моника. Я и не заметила, как они утешили меня. Девочки по тринадцать-четырнадцать лет из школы на дальней городской окраине… Мне вспомнились слова Ласло, когда весною сорок девятого мы случайно встретились с ним. Дело было так: находившиеся на учениях солдаты выстроили хуторским ребятам школу где-то в междуречье Тисы и Дуная. Мои пионеры вызвались на занятиях кружка собрать своими силами для этой школы учебные пособия, оборудовать физкабинет. На открытие школы мы отправились всем классом. А от военных на митинг приехал Ласло. Настроение у всех было приподнятое. Ласло отослал машину и возвращался вместе с нами на грузовике. С ним была его жена. Всю дорогу мы пели…
Звучат песни революционные, народные. Поют солдаты и школьницы. Затем пение становится тише, превращаясь в фон.

Ласло (обрывая песню.)Эх, мамочка! Знаешь, что мы забыли?
Жена Ласло. Что?
Ласло. Ведь мы же пообещали Андришке, что привезем ему живую собачку.
Жена Ласло. Ах, да!
Ласло. Вот тебе и на! Ты-то хоть сумеешь оправдаться, а я? Как я теперь буду глядеть ему в глаза? К тому же, и в прошлый раз…
Моник. С кем вы оставляете мальчика, когда уезжаете?
Ласло. С кем? Вы что же, Моника, думаете, я женился вслепую? По какому-то там зову любовной страсти? Ну, нет, я женился по расчету. Условием поставил, что жена приведет в качестве приданого свою мамашу. Так что у нас есть на кого оставлять сына, а мне нечего опасаться, что каждый раз на ужин я буду получать яичницу…
Жена Ласло. Будто я сама не умею стряпать! Хорошенькую же славу ты мне создаешь!
Ласло. Отрицать не стану – умеешь! Но скажи по совести, ты сможешь посостязаться в этом с мамашей?
Жена Ласло. Видишь, Моника! Так он обеспечивает себе мужское господство в доме: вечно натравливает двух женщин друг на друга! Ну, конечно, я не могу стряпать так, как моя мать, потому что она лучшая повариха, может быть, во всем Будапеште. Да и часто ли ты кушаешь дома? Хорошо, если раз в месяц.
Моника. Много работает?
Жена Ласло. Страшно. Я уж рукой махнула…
Моника. Оно и видно, Лаци! Вид у вас измученный. Да и похудели вы…
Ласло. Похудел? Возможно. А вот насчет «измученности»… Знаете, Моника, я часто думаю, что усталость – это, как бы сказать, дробь: ее числитель – проделанная работа, а знаменатель – смысл этой работы. Почему мы можем сейчас осилить намного больше, чем прежде? Потому что теперь наш труд имеет смысл. Да и вы, наверное, так же думаете? Мамочка, я здесь на углу сойду, мне нужно заскочить на минутку в министерство. Вот тебе десять форинтов, купи мальчишке в кондитерской хоть шоколадную собачку.
Жена Ласло. «Заскочу на минутку!» Знаю я эти минутки!
………………………………………………………………
Голоса затихают, музыка стихла. Пауза.
Моника. Да, мой труд тоже имеет смысл. Об этом говорили и ученические тетрадки… Медленно, в течение долгих лет, я менялась, и вот тоже стала частичкой новой жизни. Да это и не удивительно: когда я проходила по Бульварному кольцу, мне вспоминался сорок пятый год, общественные работы. И подобно той маленькой ткачихе, что мечтала узнавать на прохожих сделанную ее руками ткань, я видела на улицах города плоды своего труда. Словом, все мы как-то по-иному начали смотреть на мир, на нашу страну. Если летом стояла жара, весь город говорил: «Когда же соберется наконец дождь, ох, как он нужен кукурузным посевам!» А разве прежде было так? Нет, конечно.
В общих заботах и в общих радостях растворилось и мое личное горе, слово «мы» пришло на смену «я»… Хотя для меня все это было нелегким делом. Длительная болезнь мужа и расходы на похороны заставили меня залезть в долги. А в пятьдесят втором году, сами знаете, какая у меня могла быть зарплата, стыдно сказать… В это время я услышала, что учреждения, занятые внешней торговлей, иногда дают на дом переводить различную коммерческую документацию и хорошо платят за эту работу. Один из моих коллег посоветовал мне обратиться в министерство. К моему удивлению, он назвал имя Дюлы. На следующий день я отправилась к нему.
………………………………………………………………
Дюла. Чему я обязан такой честью? Прошу садиться! Ах, простите, я слышал, ваш бедный муж… Искренне соболезную. Чем могу служить? А знаете, вы не стареете. А; я смотрите, уже совсем полысел. Траурное платье вам очень к лицу.
Моника (перебивает его.)Я не стану вас долго задерживать. Перейду сразу к делу. Пал Дери сказал мне… Вы его знаете?…
Дюла. Конечно, конечно.
Моника. Я хотела бы получить какую-нибудь работу, я имею в виду переводы…
Дюла (разочарованно.)Да, да.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
 мебель для ванной в стиле прованс купить 

 Venis Darwin