отделочные материалы в магазине dushevoi 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


«Яшин Л. И. Записки вратаря»: Библиотека журнала «Огонек»; Москва; 1976
Аннотация
Воспоминания великого спортсмена-футболиста — Льва Ивановича Яшина.

Лев Яшин
ЗАПИСКИ ВРАТАРЯ
Имя Льва Яшина хорошо известно любителям футбола. Он родился в Москве в 1929 году. В 1943 году, еще не закончив семилетки, пошел работать на завод, получил специальность слесаря, а затем освоил ряд других рабочих профессий. В футбол стал играть в заводской команде, а первые серьезные тренировки начались в годы военной службы. В 1949 году Яшин был принят в состав московской команды «Динамо», цвета которой защищал всю свою спортивную жизнь, без малого четверть века.
В 1954 году Льва Яшина включили в состав сборной СССР, и он на пятнадцать лет стал ее бессменным вратарем. Яшин — чемпион Олимпиады 1956 года в Мельбурне, участник сборной команды, завоевавшей Кубок Европы, обладатель бронзовой медали чемпионата мира 1966 года, многократный чемпион СССР. В 1963 году заслуженный мастер спорта Лев Яшин был признан лучшим футболистом Европы. Трижды ему вручался Кубок «Огонька», как лучшему вратарю страны. Покинув в 1971 году футбольные ворота, он стал начальником московской команды. «Динамо», а ныне работает заместителем начальника отдела футбола и хоккея Центрального совета общества «Динамо».
Коммунист Лев Иванович Яшин окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Он кавалер ордена Ленина, двух орденов Трудового Красного Знамени и медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».
Вместо предисловия
Спорт открыл миру многих выдающихся людей. Разные они, эти люди, явления — «человек-гора», «человек-молния», «человек-дельфин», «человек-птица». В прозвищах этих выражено удивление перед сотворенным природой чудом и преклонение перед теми, кто не похож на нас смертных.
Не могу пожаловаться на то, что спортивная слава обошла меня стороной. И писали обо мне тоже немало. Но никогда не доставалось на мою долю эпитетов вроде «человек-птица» или «человек-тигр». И это справедливо. Я к категории феноменов не принадлежу. Никогда ноги не хотели подбрасывать меня в воздух сами, наоборот, всякий раз, отталкиваясь для очередного прыжка за мячом, я ощущал, как велика сила земного притяжения. Никогда мяч не лип к моим вратарским перчаткам сам, наоборот, нас с ним всегда связывали отношения, какие связывают дрессировщика с коварным и непокладистым зверьком.
Так что если мое имя и осталось в футболе, то обязан я этим не матери-природе и не счастливым генам. Не им — тогда чему же?
Дать всеобъемлющий ответ не просто. Наверное, прежде всего тем, кто составлял среду, в которой я рос и воспитывался, кто учил меня работать и играть в футбол. Обязан обстоятельствам, сделавшим мою жизнь такой, а не иной. Наверное, самому себе я тоже обязан, потому что, трудясь, не страшился измазать руки, не кривил губы от солевого рабочего пота, не стеснялся признаваться себе в собственных слабостях и собственном несовершенстве. Короче говоря, если я и достиг чего-то в спорте, то шел к этим достижениям тем же путем, что идет каждый мастеровой человек. И это мне дороже всего.
Не стану утверждать, что все, что принес мне спорт, я не ценю — победы, рукопожатия друзей, овации переполненных стадионов, автографы, пресс-конференции, медали, толпы у отелей крупнейших городов мира, далекие аэропорты, вспышки блицев при выходе из самолета, стрекот кинокамер за воротами, светящиеся восторгом и завистью глаза мальчишек.
Все это доставило много счастливых мгновений, навсегда сохранилось в памяти. Но если бы память сохранила только эти блестки и не сохранила другого, главного — соленого пота и трудовых мозолей, честное слово, я не стал бы браться за перо.
Поколение взрослых детей
Мне посчастливилось участвовать в четырех первенствах мира, выступать в составе команды, выигравшей Кубок Европы, играть в знаменитом «матче века», и на мой прощальный матч собрались самые крупные звезды мирового футбола. Только о каждом из этих событий, исключив все остальные, участником или свидетелем которых довелось мне быть, можно было бы написать объемистую книгу. Но вот странная вещь: многие детали той, еще не написанной книги стерлись, а детство — рядовое детство рядового мальчишки, где только и есть, что школа, уроки, каток, казаки-разбойники, футбол, лапта, разбитый нос и порванные ботинки, детство, где и покупка дерматинового мяча в складчину считалась праздником, — детство это стоит у меня перед глазами, словно прожито оно только вчера.
Думаю я, что произошло это потому, что слишком коротким оно было, детство моего поколения, ребят, родившихся в конце двадцатых годов. Мальчишки и девчонки моего поколения учились на токарей, нянчили маленьких братишек и сестренок, стояли в очереди за хлебом, мечтали о побеге на фронт и лишнем куске рафинада. Мы приносили домой получки и рабочие карточки. Мы забыли, что есть на свете футбольные мячи и что все мальчишеское племя делится на «казаков» и «разбойников». Нас одолевали взрослые заботы.
С детством нам пришлось расстаться задолго до срока. Тогда мы этого не понимали, а теперь я часто вижу себя маленьким, даже иной раз во сне вижу. Проснешься и думаешь: эх, пожить бы во сне еще хоть часок... Но нет, приказ будильника, заведенного с вечера, звучит резко и категорически: пора вставать, товарищ Яшин, пора вставать, 46-летний отец семейства, заместитель заведующего отделом футбола славного общества «Динамо» и «проч. и проч.». Пора вставать, потому что тебя ждут десятки больших и мелких обязанностей, встреч с людьми и еще многое, о чем ты начинаешь думать, не успев как следует глаз открыть.
Впрочем, и тогда, почти тридцать лет назад, меня заставляли вскакивать по утрам с постели дневные дела и заботы. Их было так много, что не хватало суток. Наш дом, как любой дом, населенный рабочим людом, был полон ребятни. Дом этот принадлежал заводу «Красный богатырь», где работали все его обитатели, в том числе и мать, тетки, дядьки, жившие одной большой семьей со всем своим потомством в одной трехкомнатной квартире первого этажа.
Меня не слишком обременяло это многолюдье. Придя из школы и бросив в угол портфель, я мчался во двор. Обыкновенный и вместе с тем удивительный двор, где всегда тебя ждало что-то новое и неизведанное. В одном из сараев была оборудована голубятня, где мы с отцом держали голубей.
Двор вообще был заполнен сараями. В них мы устраивали тайные совещания перед началом военных действий с соседними домами, в них кое-кто покуривал в рукав. В них мы делали маленькие железные пистончики, которые потом подкладывали на трамвайные рельсы. Пистоны взрывались под колесами автоматной очередью, разъяренный вожатый выскакивал из кабины, а мы, спрыгнув с подножек, мчались врассыпную. Надо было только добежать до ближайших ворот. Уж там, в лабиринте богородских проходных дворов, мы были неуловимы.
Зимой покатые крыши сараев служили нам трамплинами, с которых мы прыгали на лыжах. Падали, ушибались, набивали огромные синячищи, но зато учились крепко держаться на ногах, не бояться высоты, владеть своим телом.
В середине двора была у нас довольно большая вытоптанная сотнями ног площадка. Летом она служила нам футбольным полем, зимой — катком. Мы делали каток сами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
 https://sdvk.ru/Smesiteli_dlya_vannoy/Elghansa/ 

 плитка под кирпич