https://www.dushevoi.ru/products/shtorky-dlya-vann/iz-stekla/ 

 


Однажды пьяный Давтян уговорил машинистов, и те повезли их с Пашей Пипенко в Ленинград. Проснулись они в задней кабине тепловоза где-то под Харьковом. Поезд стоял на семафоре. Они вылезли в окно, дошли до ближайшей станции, похмелились, а там Давтян опять уговорил машинистов, и их повезли обратно в Ростов.
Ночью 26 сентября 1993 года он ехал из гостей в такси. На площади Звезды произошла авария. Все остались живы, кроме Давтяна.
Оля, Давтян, Марков и Ирина Михайловна отдыхали на море. Как-то вернулись они с пляжа, Давтян с Марковым пошли за вином. Потом прибегает Давтян и говорит Оле:
– Дай шесть рублей!
– Зачем?
– Тогда хватит ровно на тридцать одну бутылку «Гадрута»!
– А двадцати восьми не хватит? – спрашивает Оля.
– А о завтрашнем дне ты не думаешь? – говорит Давтян.
Давтян ночью поймал машину.
– Гвардейская площадь!
– Садись.
– А бить не будете?
– С чего бы это? – говорят. – Садись, не бойся! Приехали. Давтян говорит:
– Спасибо, ребята! – и вылезает.
– Э! – говорят ребята. – А бабки?
– Ну вот! – говорит Давтян. – Я же вас спрашивал!
Вечером Давтян уходил от Риты.
– Ты куда? – спросила Рита.
– По делам, – сказал Давтян.
– Только вернись пораньше! – попросила Рита. Часов в пять утра Риту разбудил звонок в дверь. На пороге стоял пьяненький Давтян.
– Игорь, я же просила пораньше! – сказала Рита.
– Куда уж раньше! – сказал Давтян.
СЕРГЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ АВГУЧЕНКО
Полноватый лысеющий еврей Сергей Анатольевич Авгученко – художник-керамист, романтик и человек нелегкой судьбы. В юности он отбыл трехлетнее наказание «на химии» за ограбление и сопротивление при аресте. Дело было так: вечером, гуляя в нетрезвом состоянии по аллеям ростовского парка имени Горького, Авгученко с приятелем нашли на скамейке спящего человека. Когда приятель принялся снимать со спящего часы, тот проснулся и закричал: «Караул!» Прибежали милиционеры, схватили приятеля, а заодно и Авгученко, пытавшегося объяснить свою непричастность к безобразному происшествию. Но его не стали слушать, а стали заламывать руки. Тогда Авгученко стукнул ближайшего милиционера по голове томиком О. Генри.
Сейчас он уже не Авгученко, а господин Фейгин и живет в Израиле. Вскоре после переезда он как-то позвонил поздней ночью. Судя по голосу, был изрядно пьян, долго с увлечением рассказывал, что пьет уже неделю и пропил шестьсот долларов. На вопрос о работе задумался и сказал, вздохнув: «Пока не работаю. Ты знаешь, здесь очень напряженная жизнь!»
Однажды в «Балканах» Давтян познакомился с девушкой Катей. Через несколько дней все шли к Авгученко пить и по дороге встретили Катю. Давтян говорит:
– Пошли с нами!
– Я вообще-то на базар за капустой… Однако уговорили.
Пришли к Авгученко. А жил он в квартире своего дедушки, и от дедушки осталась куча старинной посуды.
Вот они сидят, а на столе стоит удивительная сахарница.
– Ой, – говорит Катя, – какая прелесть! Давтян говорит:
– Покупай!
– А сколько стоит?
– Пять рублей!
– Почему пять?
– Ну, – говорит Давтян, – три мало, десять много.
– Покупаю!
Авгученко берет сахарницу и высыпает из нее сахар в удивительную супницу.
– Ой! – говорит Катя. – А супницу не продадите?
– Двенадцать рублей! – говорит Давтян. Авгученко спрашивает:
– А серебряные ложки не возьмешь?
Катя и ложки купила. Авгученко растрогался, притащил огромный куст алоэ в кастрюле.
– Это тебе бесплатно, – говорит. – От фирмы.
Однажды купили вина и решили идти к Авгученко. Авгученко жил в коммуналке, и его соседка Лера все время скандалила из-за постоянных пьянок. Поэтому он говорит:
– Ладно, пошли ко мне. Только будем пить тихо, а то Лера дома.
Пришли, уселись, стали тихо пить. Оле нужно было отлучиться на полчаса. Когда она вернулась, то застала такую картину: с пластинки орет хор: «Так вперед, за цыганской звездой кочевой!» Все сидят на стульях вокруг стола, топают ногами, хлопают в ладоши и кричат: «На-на-най! На-на-на!..» А на столе, распихивая ногами тарелки с закуской, голый по пояс Авгученко пляшет цыганочку.
Сергей Авгученко и Николай Дубровин нашли на улице спящего человека и решили, что ему плохо.
– Я читал, – сказал Авгученко, – что, чтобы привести человека в чувство, нужно потереть ему уши.
Он наклонился и стал тереть. Человек пришел в чувство, подумал, что Авгученко грабитель, и прокусил ему палец до кости.
Однажды, когда Авгученко лечился от алкоголизма, у Марины на Кировском был праздник. Набрали разнообразных напитков, в том числе одну бутылку коньяка. Спрашиваем Авгученко:
– Ты пить будешь?
– Нет, – говорит он, – я не буду, я же лечусь. Ну, может быть, коньяка немного выпью.
В итоге он всю бутылку сам и выпил.
Я же, напившись, поссорился с Олей и оторвал у ее сумки ремешок. Оля обиделась и утром отправилась с Авгученко к его маме завтракать.
Пришли, Елена Марковна накормила их фаршированными перцами и спрашивает:
– Сережа, ты, надеюсь, вчера не пил?
– Нет, – говорит Авгученко. – Я попробовал немного шампанского, и чего-то стало так противно! Наверное, лечение уже сказывается. Ты не могла бы пришить Оле ремешок к сумке, а то Макс вчера напился и оторвал?
Елена Марковна пошла пришивать, а Оля ему говорит:
– Какая же ты свинья! Зачем было говорить, что это Макс оторвал, да еще напившись?
– Я матери никогда не вру! – сказал Авгученко.
– Что ж ты ей тогда про коньяк не рассказал, раз такой честный?
Авгученко надулся и говорит:
– Это разные вещи!
Однажды я, Давтян и Щебуняев проснулись на Кировском. Деньги накануне кончились, и Давтян сразу позвонил Авгученко. Тот пообещал прийти и через полчаса появился.
– У меня нет денег, – говорит Авгученко, – но мама обещала купить мне брюки и ботинки.
Позвонил он маме и говорит:
– Тут в ЦУМе продаются туфли, «Саламандра»… да… да… двести рублей… сейчас я зайду за деньгами, – и положил трубку.
– Э! – говорит Давтян. – А брюки?
– Мне мать жалко, – сказал Авгученко. – Сейчас все такое дорогое!
ПАВЕЛ ПЕТРОВИЧ ПИПЕНКО
Давтян говорил о Паше Пипенко: «Паша не друг, Паша – родственник». Это правда. В друга Паша вырос из одноклассника: они с Давтяном учились в одном классе. Он не читал книг, не писал стихов, не был художником и богемной личностью. Он был, что называется, «крестьянский сын». Изначально с остальными его роднила любовь к алкогольным напиткам.
Шли годы. Он стал родным и преданным компании. С нами его связывала не духовная близость, а душевная: он был просто хорошим человеком, прибившимся к коллективу. Ему хотелось простых вещей: он строил дом и мечтал жениться. Жалко, что он умер холостым.
Большую часть сознательной жизни он проработал грузчиком на Центральном ростовском рынке и был сильным, как штангист. Его смерть – столь же нелепа, как все смерти: он с другом выпил, но не сильно. Ему стало плохо. Вызвали «скорую». Врачи определили высокое давление, сделали укол. Ночью друг проснулся от того, что в доме выла собака. К тому времени Паша уже остыл. Видимо, ночью он встал, ему опять стало плохо, он упал и головой ударился о радиатор отопительной батареи. И умер. Так и непонятно от чего: от давления или от разбитой головы.
Его могила на кладбище самая пронзительная: аккуратная крестьянская могила с засохшим букетом в нелепой мраморной вазочке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
 esse 

 ступени из китайского керамогранита