зеркальный шкаф в ванную комнату навесной 60 см 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Четырнадцать лет в воротах сборной одной из ведущих в футболе стран мира, опыт более чем ста международных матчей, прекрасная реакция, скорость, спокойствие и невозмутимость, надежность и хладнокровие итальянского голкипера в сложнейших игровых ситуациях – все это позволило обозревателям заявить после чемпионата мира о том, что Зофф заработал себе место в легендарной плеяде послевоенных вратарей, таких, как Лев Яшин из СССР и Гордон Бенкс из Англии.
Но даже великие ошибаются… В первом тайме нашего матча в Нью-Йорке Зофф дважды неудачно отбил мяч и бразилец Зико на 29-й минуте, а алжирец Беллуми на 35-й воспользовались этими «подарками», и счет стал 2:0 в пользу сборной «остального мира». Замечу, что игра проходила на поле с искусственным покрытием (в Европе па таких полях не играют) и сборная «остального мира» чуть-чуть превосходила нас в скорости. К тому же в составе соперников было немало бразильцев, отличавшихся высокой техникой владения мячом, что играет особую роль па таком поле. И все-таки счет первого тайма не отвечал содержанию игры. Она проходила на равных. Еще до того, как в наши ворота влетело два мяча, мне удалось на левом фланге обыграть защитника и сделать прострельную передачу на Беккенбауэра. Но наш капитан, оставшись один на один с Нконо, метров с четырех не попал в ворота. Концовку первого тайма мы провели в атаке, но счет не изменился.
В перерыве ко мне подошел Дерваль и, поблагодарив за игру, спросил, не возражаю ли я, если во втором тайме меня заменит Киган. Откровенно говоря, мне было жаль уходить с поля. Я быстро начал понимать партнеров и они меня тоже. Хотелось отыграть весь матч. Но я понимал и Дерваля. Учитывая настроение трибун, он не мог с подобным вопросом обратиться, скажем, к кому-то из итальянских полевых игроков. По тону Дерваля я чувствовал, что если откажусь от замены, то буду играть и во втором тайме. Но я согласился, и вместо меня после перерыва на поле вышел обладатель «Золотой бутсы» в чемпионате Англии 1982 года Киган. Бонека заменил голландец Неескенс, Беккенбауэра – француз Платини, а в ворота сборной Европы вместо Зоффа встал вратарь сборной ФРГ Шумахер. Когда я шел на скамейку запасных, услышал одобрительные возгласы и аплодисменты в свой адрес, мне преподнесли цветы. Все это было очень приятно, ведь на земле Соединенных Штатов я представлял футбол своей страны. В прессе и в комментариях на различных языках народов мира вслед за словами «Олег Блохин» неизменно стояли слова «Советский Союз»…
Сборная «остального мира» провела только две замены: вместо защитника Дуарте появился игрок из США Дэйвис, а в нападении Киналью сменил Аль-Дакхилл из Кувейта. Второй тайм прошел при заметном преимуществе европейцев, среди которых особенно выделялись Неескенс и Антониони. Сказалась и сыгранность итальянцев, а в футболе наигранные связки очень много значат для коллективных действий. Уже со скамьи запасных я внимательно присмотрелся к Росси. Несмотря на внешнюю хрупкость (рост 174 сантиметра, вес 66 килограммов), на месте центрфорварда он просто великолепен. Его безупречная деликатность в обращении с мячом, тонкий маневр, хлесткий удар без обработки, без колебаний, по главное – потрясающее чутье на гол сделали этого парня, по выражению знаменитого итальянского тренера Эленио Эрреры, «острым, мобильным наконечником копья» итальянской сборной-82.
…На 59-й минуте комбинация Киган-Росси-Киган закончилась голом в ворота Нконо. Затем Пеццай точным ударом из-за штрафной сравнял результат. За несколько минут до конца матча Антониони забил победный гол, и наша команда, словно доказывая, что на этот день футбольная Европа сильнее звезд «остального мира», под восторженные аплодисменты трибун ушла с поля победительницей. После матча мы все получили памятные медали, а итальянец Антониони и бразилец Фалькао – специальные призы, учрежденные для лучших игроков матча.
Оказавшись в Нью-Йорке среди звезд мирового футбола, блиставших на полях Испании, я невольно не раз перебирал в памяти события чемпионата мира. И так получилось, что спустя педелю после игры на стадионе «Джайент», не заезжая домой, я снова оказался на испанской земле: 15 и 16 августа в городе Ля-Корунья киевское «Динамо» приняло участие в традиционном, 37-м по счету, международном турнире. К слову, в 1981 году мы победили в 36-м розыгрыше приза, и у пас здесь появились даже свои болельщики. Мы не подвели их и на этот раз. В первом матче со счетом 2:1 «Динамо» обыграло мюнхенскую «Баварию», во втором – испанскую «Барселону» – 4:1. Нам снова достался главный приз стоимостью в 20 тысяч долларов – Кубок «Терезы Эрреры». Турнир получил название от старинного маяка, построенного еще в двухсотом году, ставшего символом города. Правда, я не придавал особого значения этим победам. «Бавария» выступала без Брайтнера и Румменигге, а в «Барселоне» отсутствовали Марадона, Шустер и Симонсен. К тому же эти команды только-только начинали подготовку к чемпионатам своих стран. Но все же игра на испанской земле на этот раз принесла удовлетворение. И дело, пожалуй, не только в том, что меня назвали лучшим игроком турнира в Ля-Корунье и вручили приз – «Золотую бутсу». Я насладился самой игрой! Чувствовал, что доставляю радость зрителям и себе. Во время матча с «Барселоной» был даже такой момент. В первом тайме, когда после ударов Балтачи, Думанского и Евтушенко счет уже стал 3:0 в нашу пользу, трибуны вдруг начали скандировать: «Блохин – гол! Блохин – гол!» И надо же, в эти минуты мне удалось-таки забить гол. Болельщики вскочили и стали махать белыми платочками. Я знал этот местный обычай. Так здесь приветствовали знаменитых тореро. Делали это всякий раз, когда тореадор с одного удара убивал быка. Бога ради, не подумайте, что я собираюсь сравнить себя с мужественной, трагической и блестящей фигурой в испанской жизни – тореро. Но все же подаренные зрителями в Нью-Йорке на «Джайенте» живые цветы, белые платочки испанских болельщиков на стадионе в ЛяКорунье в определенной степени помогли мне вновь обрести душевное равновесие, которое я под впечатлением прочитанного и услышанного начал было терять, возвратившись домой после испанского чемпионата мира.

ГЛАВА 2.РОДИТЕЛЬСКИЙ ДОМ
Гены
Это было весной 1981 года. На очередной медосмотр к врачу киевского «Динамо» я вошел вместе с 23-летним полузащитником Андреем Балем. К нам в клуб его пригласили из львовской команды «Карпаты». Он был уже хорошо известен в футболе. Выходил на поле с капитанской повязкой сборной юниоров, которая выиграла в 1977 году первенство мира среди своих сверстников. Играл и в молодежной сборной СССР, победившей в 1980 году на чемпионате Европы. Баль сразу занял место в основном составе «Динамо», а вскоре вошел и в национальную сборную страны. В динамовском коллективе он держался скромно и всегда с каким-то особым почтением заговаривал с ветеранами команды.
Осмотр уже заканчивался, когда Баль, внимательно оглядев меня, вдруг спросил:
– Скажи, пожалуйста, Олег, как это тебе за одиннадцать лет так удалось сохраниться?
Я пожал плечами. Признаться, никогда об этом не задумывался.
– Это все гены, Андрюша! Гены! – бросил доктор Балю, не поворачивая головы в его сторону.
– Да, наверное, вы правы, – согласился тот.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/bachki/ 

 Kutahya Seramik Madrid