шкаф с зеркалом в ванную 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Но сколь же радостней, когда
Кудель свивала голова!
* * *
В Рязань идет дорога наша,
Где Джон хлебал курсанта кашу.
И тем платил сполна за грезы:
Берет, десант, девичьи слезы…
Вокзал Казанский. Переходы
Из-под одних в другие своды.
Жгуты хвостов-очередей
От касс вплелись в толпу людей.
Шум-гул огромного вокзала.
У касс – в поту. Билетов мало,
Мне не добыть, и еду «зайцем».
Ну, теснота! Не двинешь пальцем.
Час ночи. Полумрак вагона.
Рязань? – Рязань… И тишь до звона.
Безмолвье проходных дворов,
И я один. А отчий кров…
Одни законы бытия
Для всей страны, где б ни был я.
Но все же привкус сладкий был -
Дороги новь, мальчиший пыл…
Гостиница на перекрестке,
И фонарей нечастых блестки.
Зашел. Мест нет. Я примостился
В углу на стульчик. Притулился.
Сон набежал. Квадраты в дреме,
И ноги вязнут в глиноземе.
Промозгло, слякоть, темнота,
Проход меж стен… И теснота.
Слегка глазенки приоткрылись.
Рассвет как в снах, что только снились,
Озноб трясет. Пора вставать
И в утро серое вползать.
* * *
Училище недалеко,
Но там не ждет меня никто.
Для Джона всех важней занятий
Бег в сапогах из снов объятий.
В дремотной мягкой тишине
Бег рот молчащих слышен мне.
Туман, промозгло, голый торс…
Лет через семь– афганский кросс.
А мне пешком (по Первомайской?
Забыл. Но помнил б, если Райской).
Столовая. Пуста с утра.
Зевая, ходят повара.
(Простите, милый мой читатель,
Что взять с меня? Поэт, мечтатель…
По реформистким временам
Я лебеда – ни нам ни вам.
Предметы чувств моих простые:
Что зрил плюс хлопоты земные.
Снег, ветры, торжество заката
И понимание собрата.)
Тем общепитовским столовым
Грядет конец– приходим к новым
Мы отношениям людей…
Былое – тень. Но мы – под ней.
Столовые, они ж блинные,
Пельменные, диет, простые…
Где естество очередей
И крик к котлам: «Компот налей!»
Так заурядно… Где с зевотой,
Где с чуть побольшею заботой
Стучали черпаки в котлах,
Лоснилось сало в кислых щах.
Бифштекс с яйцом, подлив, жаркое
(На слух все вкусное такое),
Но после этих звучных блюд
Не сыт желудок – лишь надут.
Без аппетита поедали
Мы что дадут. И вытирали
Пред трапезой платками ложки,
Стирая мойки тем оплошки.
В обед стоишь-полно народа,
И треп идет такого рода:
– «О, здрасьте!» – Здрастье! Где пропал?
Рассольник будешь? – «Уезжал».
– Сметаны надо?… Где носило?
– «Скучали, что ли?» – Маш, ведь было!
Ну, что молчишь, ведь бравый парень!…
И мне: «Бери! Не девка, пламень»
Смеются с Машей, сам хохочешь,
Поднос вперед: «Картошки хочешь?»
– Хочу. Как, Маш, идем в кино?
– «Идем-идем… филе-одно?»
* * *
Была картина и такая.
Бабенка, пьяная и злая,
Швыряет кашу, грязь кругом,
Вокзала дух, пьянь за столом…
* * *
Ну вот и сыт. Хожу, глазею.
Рязань… Я в памяти лелею
Простые Руси города.
Добротно было. Да когда…
С тех пор их лик переродился,
Позахламился, запустился.
Промеж купеческих домов
Бетона твердь с прямьем углов.
А по задворкам вкривь заборы,
Стена, в ней мох глядит с укором.
А что глядеть? Ведь не мое.
Ну жаль, и что? Эх, е-твое…
Живем, как будто бы пришельцы
В чужой стране. Малое дельце
Здесь держит каждого из нас -
Бочком прожить грядущий час.
А коли так – латаем дом
Хоть как-нибудь, а там помрем.
Закрыл дыру кусок фанеры,
И можно жить… Еще примеры?
Взгляните сами за окно.
Кто зрит, увидит и не то.
Архитектурные смотрины
Опустим для другой картины.
* * *
День ноября поплыл к закату,
Вдруг солнце туч прорвало вату.
У ка-пэ-пэ два паренька…
Невесел что-то Джон. Пока?
Все хорошо. Но вдруг прорвется
Словечко, два. И вновь: «Живется
Так ничего. И интересно!
Торф под Москвой горел… Известно?
Два месяца его тушили,
Ну и денечки, скажем, были!
С одной лопатой! Столб огня
Деревьев выше… У меня
Друг аж по пояс провалился,
Но ничего, не опалился.
Мы рядом были, не зевали.
Сапог сгорел, ему не дали.»
Ну и так далее. Стрельба,
В спортзале вместе вечера.
Бокс, каратэ и марш-броски,
Ножи, А-Ка и к ним штыки…»
Неинтересно? Да, мне тоже,
Но было упускать негоже.
И мне знакомо ощущенье
Слепого молодости рвенья.
* * *
Назад. В Голутвин электричка.
Летит в ночи вагонов смычка,
Где пассажиров с гулькин нос,
И я средь них, к скамье примерз.
Пока колеса тараторят,
Вперед заглянем, коль позволят.
От этой ночи расстоянье
Отложим в год для нужд познанья.
Здесь Джону не указ заборы
И прочие людей запоры.
Почти что ночь. И моросит.
С пекарни булки. Говорит:
Я к ней: «Мамаша, дайте хлеба!»
(Во власти сам по крышам бега.)
«Возьми, сынок, мой тоже где-то…
Ты вдоль забора… Меньше света».
Добавил, булки уминая,
И наперед как будто зная:
«Нам лучше не познать ночей,
Их будет свет поярче дней».
Прости, Володя, ты был прав
Насчет тех дней, но я, поправ
Закон густенья бытия,
Твержу: «Испьем, еще не вся».
Тепло ночей и светлых дней
Бальзамом на душу пролей
И исцелись, чтоб быть готовым.
А жизнь одарит светлым, новым.
* * *
Шажок во времени. Ока
Средь лета. Пойма, облака.
Девичий откровенный взгляд…
И Джон уже так с год солдат.
Рев, чад, несется бэ-эм-дэ,
Взметнулся брызг каскад в воде.
Через Оку быстрее лодки -
Ребятам не хватило водки.
Шажок, и подмосковный вечер
Роняет в неге цвет на плечи.
В дверном проеме – бравый Джон:
«Свободен! Все!» – и рухнул в сон.
* * *
А мы вернемся в бег вагона.
Сиденье жесткое мне лоно,
Сумчишка, смята головой,
Лежит в той точке временной.
Чем дольше я бреду по свету,
Тем все сложней понять мне эту
Субстанцию без плоти, лика
И меры, массы или блика.
Проста загадка. Все вам ясно,
Тяну с ответом я напрасно.
То Время, скажет нам любой,
Добавив: «Мера есть, чудной».
Какая?! Эти вот секунды,
Что нам эрзац даруют скудный
Многообразия Вселенной?
Смешит подход такой презренный.
Мы научились измерять
Только вперед, что ходит вспять.
Пружины, гири, тяготенье
Нам заслонили суть явленья.
И не на кварце генератор
Сей неизведы препаратор.
Четырехмерное пространство
Скорее место формул танца.
Смеюсь я с вами. Хаять мастер
Я наш земной привычный кластер.
И что-то новое сказать
Я должен – хоть бы и соврать.
Энергия, пространство, время -
Так грубо мы опишем семя
Что породило, породит
Изменчивый Вселенной вид.
(Опять шаблон! Все лишь словами,
Все мысли в их извечной раме -
Из сочной образа-картины
Слова рождают лик лепнины.
А прелесть, тайна, краски – ваши.
Чем вы мудрей, картина краше,
Тем осязательней, прочней,
Единство чувства, мыслей в ней.
И, кстати, пища для ума
Нейдет, коль сильно солона.
Пересладили, много перца…
Но кто-то ест – им радость сердца.)
Так вот. Еще кусочек глины,
И руки мыть после лепнины:
Семян эфир тех в каждой точке,
Пространства, жизни ли, зверечке.
* * *
Что дальше было – всем известно.
Там лето каждое прелестно.
Не важно как – пусть стройотряд,
Спортивный зал, кроватей ряд.
Там бестолковость сельской стройки
(А позже понял, что и дойки).
То мастер пьян, то нет работы…
Жить, как трава. И нет заботы.
Завод кирпичный на горе,
Володя, Боб в младой поре.
И оба Славика бетон
Лопатят в день по десять тонн.
* * *
В обед купание в пруду
(Стальные козлы там найду
На глубине, где прыгал в воду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9
 итальянская мебель для ванной комнаты интернет магазин 

 плитка под кирпич для ванной