https://www.dushevoi.ru/brands/Jika/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— В таком случае я не понимаю, почему же вы, моряк, отправились в Китай не морем, а в поезде…
— Это действительно может показаться странным, господин Бомбарнак. Но дело в том, что мадам Катерна, эта бесспорно первая провинциальная опереточная актриса, лучшая исполнительница ролей субреток и травести, которой никакая другая не срезала бы носа — извините, это по старой флотской привычке, — не переносит морской волны. Когда я узнал о существовании Великой Трансазиатской магистрали, я ей сказал: «Успокойся, Каролина! Пусть тебя не тревожит обманчивая и коварная стихия! Мы проедем через Россию, Туркестан и Китай сухим путем». И как она обрадовалась, моя милочка, такая храбрая, такая преданная, такая… я не нахожу подходящего слова! — такая талантливая инженю note 44, которая в случае надобности сыграла бы даже дуэнью note 45, чтобы не оставить на мели директора театра! Артистка, настоящая артистка!
Господин Катерна говорил с увлечением. Как выражаются механики, «он был под высоким давлением», и оставалось только выпустить из него пар. Как это ни странно при его профессии, он обожает свою жену, и мне хочется думать, что она отвечает ему тем же. В общем, если верить его словам, они — идеальная пара: никогда не унывают, не теряются, всегда довольны своей участью, страстно влюблены в театр, особенно провинциальный, где госпожа Катерна играла в драмах, водевилях, комедиях, опереттах, комических операх, переводных пьесах, пантомимах. Они счастливы, когда представление начинается в пять часов вечера и заканчивается в час ночи. Они играют в театрах больших и малых городов, в залах мэрий, в деревенских амбарах, зачастую без подготовки, без декораций, без оркестра, иногда даже без зрителей. Словом, это комедианты, не разборчивые на роли, готовые выступить в любом амплуа.
Господин Катерна, этот неунывающий парижанин, был, вероятно, общим любимцем и балагуром на корабле. У него ловкие, как у фокусника, руки и гибкие ноги, как-у канатного плясуна. Он умеет языком и губами имитировать все деревянные и медные инструменты и располагает к тому же самым разнообразным ассортиментом старинных народных песенок, застольных куплетов, патриотических мелодий, кафешантанных монологов и скетчей. Он рассказывал мне обо всем этом с выразительными жестами, с неистощимым красноречием, шагая взад и вперед по площадке и покачиваясь на широко расставленных ногах со слегка обращенными внутрь ступнями — ну, истый моряк, всегда в веселом и бодром настроении. В обществе такого жизнерадостного товарища соскучиться невозможно!
— А где вы выступали перед отъездом из Франции? — спрашиваю я.
— В Ферте-Су-Жуар note 46, где мадам Катерна с огромным успехом исполняла роль Эльзы в «Лоэнгрине», которого мы играли без музыки. Но зато какая интересная и талантливая пьеса!
— Вы, наверное, исколесили весь свет, господин Катерна?
— Вы правы, мы побывали в России, в Австрии, в обеих Америках. Ах! Господин Клодиус…
Он уже зовет меня Клодиусом!
— Ах, господин Клодиус, когда-то я был кумиром Буэнос-Айреса и пользовался огромным успехом в Рио-де-Жанейро. Не думайте, что я решил прихвастнуть. Нет, я себя не переоцениваю! Я плох в Париже, но великолепен в провинции. В Париже играют для себя, а в провинции — для зрителей. И к тому же какой разнообразный репертуар!
— Примите мои поздравления, дорогой соотечественник!
— Принимаю, господин Бомбарнак, так как я очень люблю мое ремесло. Что вы хотите? Не все могут претендовать на звание сенатора или… репортера!
— Ну, это довольно ядовито сказано, господин Катерна, — ответил я, улыбаясь.
— Нет, что вы… это я только так, для красного словца.
Пока неистощимый комик выкладывал свои истории, мимо нас мелькали станции: Кулька, Низашурш, Кулла-Минор и другие, имеющие довольно грустный вид; затем Байрам-Али на семьсот девяносто пятой версте, Урлан-Кала — на восемьсот пятнадцатой.
— При этом, — продолжал господин Катерна, — переезжая из города в город, мы подкопили и немного деньжат. На дне нашего сундука хранятся несколько облигаций Северного банка, которыми я особенно дорожу, — это надежное помещение денег, — и они добыты честным трудом, господин Клодиус! Хоть мы живем и при демократическом режиме, в эпоху, так сказать, всеобщего равенства, но нам еще очень далеко до того времени, когда благородный отец note 47 будет сидеть рядом с женою префекта на обеде у председателя судебной палаты, а субретка note 48 в паре с префектом откроет бал у генерал-аншефа note 49. Пока что мы предпочитаем обедать и танцевать в своем кругу.
— И я полагаю, господин Катерна, что это не менее весело, чем…
— И, уверяю вас, господин Клодиус, не менее достойно, — добавляет будущий шанхайский первый комик, встряхивая воображаемым жабо с непринужденностью вельможи эпохи Людовика XV.
Тут к нам присоединяется госпожа Катерна. Это поистине достойная подруга своего мужа, созданная для того, чтобы подавать ему реплики как на сцене, так и в жизни, одна из тех редкостных служительниц театра, которые не жеманятся и не злословят, из тех, по большей части случайных детей странствующих комедиантов, которые родятся на свет неведомо где и даже неведомо как, но бывают предобрыми и милыми созданиями.
— Представляю вам Каролину Катерна, — провозглашает комик таким торжественным тоном, как если бы знакомил меня с самой Патти note 50 или Сарой Бернар note 51.
— Я уже обменялся рукопожатием с вашим мужем, а теперь буду счастлив пожать и вашу руку, госпожа Катерна, — говорю я.
— Вот она, сударь, — отвечает мне актриса, — подаю ее вам запросто, без всяких церемоний и даже без суфлера.
— Как видите, сударь, она не ломака, а лучшая из жен.
— Как и он — лучший из мужей!
— Я горжусь этим, господин Клодиус, — отвечает комик, — и знаете почему? Я понял, что весь смысл супружеского счастья заключается в следующем евангельском правиле, с которым должны были бы считаться все мужья: что любит жена, то и ест ее муж!
Поверьте мне, я был тронут, глядя на этих честных комедиантов, столь не похожих на сидящих в соседнем вагоне маклера и маклершу. Те любезничают по-своему: для них нет ничего более приятного, как подводить баланс, подсчитывать приход и расход.
Но вот и барон Вейсшнитцердерфер, уже раздобывший где-то новую дорожную шапку. Он выходит из вагона-ресторана, где, как я полагаю, занимался не изучением железнодорожного расписания.
— На авансцене владелец потерпевшей крушение шляпы! — объявил господин Катерна, как только барон вошел в вагон, не удостоив нас поклоном.
— Сразу узнаешь немца, — прибавляет госпожа Катерна.
— А еще Генрих Гейне называл этих людей сентиментальными дубами! — говорю я.
— Сразу видно, что он не знал нашего барона, — отвечает господин Катерна, — дуб — с этим я вполне согласен, но сентиментальный…
— Кстати, — спрашиваю я, — вы знаете, зачем он едет по Великому Трансазиатскому пути?
— Чтобы поесть в Пекине кислой капусты, — выпаливает комик.
— Ну, нет… Совсем не для того. Это соперник мисс Нелли Блай note 52. Он собирается совершить кругосветное путешествие за тридцать девять дней.
— За тридцать девять! — восклицает господин Катерна. — Вы хотите сказать — за сто тридцать девять! Уж на спортсмена-то он никак не похож!
И комик напевает голосом, похожим на охрипший кларнет, известный мотив из «Корневильских колоколов»:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55
 магазины сантехники Москва 

 Fabresa Ceramics Vita