"Поеду во Владимир. Напомню владимирцам о крестоцеловании".
И, не мешкая, решительный Михалко отправился во Владимир, стоявший без дружины, поскольку вся владимирская дружина отбыла по зову ростовцев в Переяславль.
Во Владимире Михалко был приветливо встречен посадскими людьми, сказавшими ему:
"Не забыли мы, кому крест целовали. Хотим тебя князем. Если сядет князь в Ростове, будет нам притеснение. Доныне мнят нас ростовцы младшим своим пригородом".
"Пока жив, буду при вас, как и брат мой Андрей", - обещал владимирцам растроганный Михалко.
ОСАДА ВЛАДИМИРА
Тем временем в Переяславле-Залесском все северные дружины целовали крест на верность Ярополку, после чего отправились с ним к Владимиру изгонять оттуда Михалко. Силы были неравны - полки ростовские усилились полками муромскими и рязанскими, во Владимире же никого не осталось, кроме простых людей и посадских. Однако, несмотря на это владимирцы не выдали Михалко, а, затворившись в городе, стали отбивать все приступы.
К такой отважной обороне их принудила явная вражда старого города Ростова, который не мог простить своему бывшему пригороду возвышения при Андрее Боголюбском.
"Пожжем Владимир или пошлем туда посадника: то наши холопы каменщики. Не бывать тому, чтобы старый город подчинялся младшему, а младший держал у себя княжий стол", - говорили ростовские бояре.
Семь недель владимирцы отбивались от осаждающих, не понимавших, как простые посадские могут столь успешно стоять против дружины.
"Ишь ты, крепко засели, - говорили осаждающие. - Ну да ничего - не взяли приступом, возьмем голодом".
В городе, и правда, подходили к концу все запасы. Вскоре голод стал таким непереносимым, что владимирцы вынуждены были сказать Михалку: "Делать нечего: мирись либо промышляй о себе".
Михалко же отвечал: "Будь так: не погибать же вам для меня".
Договорившись с Ростиславичами, Михалко выехал из Владимира и, с плачем провожаемый жителями, вернулся в Чернигов. Владимирцы же заставили Ростиславичей целовать крест, что они не сделают городу зла, и, открыв ворота, впустили их.
В Богородичной церкви заключен был окончательный договор, по которому в городе оставался княжить младший Ростиславич - Ярополк, а в Ростове старший Мстислав. Так мужество владимирцев сделало неполным торжество ростовцев: хотя старший стол и поставлен был у них, зато ненавистный им пригород, Владимир, получил своего князя, а не посадника.
* * *
Однако равновесие, установившееся в Северной Руси, оказалось непрочным. Объяснялось это несамостоятельностью Ростиславичей, за которых все решения принимал рязанский князь Глеб. Кроме того, собственные дружины Ростиславичей, набранные в Южной Руси, вели себя на севере словно на завоеванной земле.
"Князь наш Ярополк грабит нас хуже жидовина. Разве по-божески это?" удивлялись владимирцы. Другие же отвечали:
"Не тех князей мы взяли себе, братья. Князья с юга все такие. Сегодня сидит он в Новгороде-Северском, завтра по смерти дяди будет в Чернигове, да и там долго не задержится - сядет в Киеве. Сын же его будет уж в Турове сидеть или на Волыни, а, глядишь, и в Новгород Великий занесет его. Где ж им о волостях заботиться - тут бы лишь старшинство свое в роде утвердить."
"То князья, а что ж дружины? Рыщут по городу точно половцы: прибирают все, что не увидят".
"Сам смекай, паря. Дружина всюду идет за князем - куда он, туда и она. Нет у нее ни земель, ни домов. Что еще дружиннику делать? Сегодня он здесь завтра в ином граде. Куда ни глянь - всюду для него чужбина, вот и грабит точно на чужбине".
С каждым новым днем Владимир подвергался все большему разорению. Наученный князем Глебом, Ярополк отобрал ключи от ризницы и взял из церкви Владимирской богородицы все золото и серебро. Даже главную святыню Владимирскую чудотворную икону, писанную по преданию евангелистом Лукой, отправил в Рязань к князю Глебу.
Разорение святынь окончательно подорвало во владимирцах доверие к Ярополку. Собравшись, горожане стали говорить: "Точно не в своей волости он княжит, не хочет долго сидеть у нас... Грабит уж не только волость, но и церкви. Промышляйте, братья!"
"Попросим у Ростова заступы", - предлагали одни.
"Уж лучше у Иуды веревку попроси. Давно ли хотели ростовцы сжечь наши дома?" - отвечали другие.
Наконец владимирцы решились действовать собственными силами и, сговорившись с Переяславлем - таким же молодым угнетаемым городом - послали в Чернигов к Михалку сказать ему:
"Ты старший между братьями: приходи к нам во Владимир; если ростовцы и суздальцы задумают что-нибудь на нас за тебя, то будем управляться с ними как Бог даст и святая Богородица".
Откликнувшись на зов, Михаил с братом Всеволодом и с Владимиром Святославичем, сыном черниговского князя, выступил на север. Отъехав от Чернигова всего одиннадцать верст, Михалко сильно занемог и на носилках был привезен в Москву, где к нему примкнул изгнанный из Новгорода сын Андрея Боголюбского Юрий с отрядом владимирцев.
* * *
Сын Боголюбского Юрий Андреевич - уникальная фигура даже для средневековой истории. Самые яркие краски слишком тусклы для него. Этот неудачливый, но удивительно беспокойный князь в своем роде наш отечественный "витязь перекати-поле". Будучи посажен отцом в Новгороде, он не усидел там и после смерти Андрея Боголюбского с рвением, достойным своего деда Юрия Долгорукого, вмешался в борьбу за северные земли. Не преуспев в этой борьбе, он вынужден был бежать, спасаясь от преследования Всеволодова, и длительное время скрывался на Северном Кавказе у половцев.
В 1185 году мы видим его уже в Грузии первым мужем прославленной грузинами царицы Тамары. Однако и здесь Юрий не смог ужиться, видимо из-за того, что по примеру отцов и дедов своих искал истинной власти, не смиряясь со вторыми ролями. Уже через два с половиной года грузинские вельможи выдвигают против Юрия ряд обвинений и признают брак недействительным.
Взбешенный неудачей Юрий бежит в Константинополь за поддержкой, и в 1191 году снова появляется в Грузии с большим наемным отрядом. Здесь удача первое время улыбается ему, и на его сторону переходит ряд крупных феодалов, недовольных Тамарой. Однако в решающем сражении Юрий терпит поражение и попадает в плен к своей жене. Подобные неудачи, особенно неудачи в решающий момент, очень в духе Юрия и преследуют его всю жизнь.
Вскоре Тамара отпускает своего ставшего неопасным супруга, но это великодушие - истинное или мнимое - уже не может спасти гордого сына Андрея Боголюбского. Не проходит и года, как Юрий умирает, то ли тайно отравленный, то ли просто не переживший крушения своих надежд.
Но это всё будет еще впереди - пока же Юрий, не растерявший еще своей владимирской дружины, выступает на стороне князя Михалки против Ростиславичей.
* * *
Узнав, что Михалко с братом Всеволодом и союзниками уже в Москве, Ярополк решился выйти против него с войском, стремясь не пустить его во Владимир. В свою очередь Юрьевичи собрались и пошли по владимирской дороге ему навстречу, но разошлись с ним в лесах. Не исключено, впрочем, что это было сделано нарочно, чтобы успеть к Владимиру раньше Ярополка. Поняв, что противник избежал с ним встречи, Ярополк повернул войска и погнался за Михалком, избивая отставшую часть его рати.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10