продажа и доставка в Душевом 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Говорить-то я говорил, - простодушно подтвердил мистер Олбойн, - но как это могло случиться, черт побери?
Последовавшее молчание нарушил Феннер, крикнувший неожиданно запальчиво, почти с исступлением:
- Одно только можно сказать: этого просто не было. Не могло этого быть.
- Нет, нет, - донесся вдруг из угла голос отца Брауна, - это именно было.
Все вздрогнули. По правде говоря, они забыли о незаметном человечке, который подбил их открыть дверь. Теперь же, вспомнив, сразу переменили свое отношение к нему. На них нахлынуло раскаяние: они пренебрежительно сочли его суеверным фантазером, когда он позволил себе только намекнуть на то, в чем теперь они убедились собственными глазами.
- Ах черт! - выпалил импульсивный уроженец Запада, привыкший, видимо, говорить все, что думает. - А может, тут и в самом деле что-то есть?
- Должен признать, - проговорил Феннер, хмуро уставясь в стол, предчувствия его преподобия, видимо, обоснованны. Интересно, что он еще скажет нам по этому поводу?
- Он скажет, может быть, - ядовито заметил Вэндем, - что нам делать дальше, черт побери!
Маленький священник, казалось, отнесся к сложившейся ситуации скромно, по-деловому.
- Единственное, что я могу придумать, - сказал он, это сперва поставить в известность владельцев отеля, а потом поискать следы моего знакомца с пистолетом. Он исчез за тем углом "Полумесяца", где сад. Там стоят скамейки, облюбованные бродягами.
Переговоры с администрацией отеля, приведшие к окольным переговорам с полицейскими властями, отняли довольно много времени, и, когда они вышли под своды длинной классической колоннады, уже наступила ночь. "Полумесяц" выглядел таким же холодным и ущербным, как и его небесный тезка; сияющий, но призрачный, тот как раз поднимался из-за черных верхушек деревьев, когда они завернули за угол и очутились у небольшого сада. Ночь скрыла все искусственное, городское, что было в саду, и, когда они зашли вглубь, слившись с тенями деревьев, им почудилось, будто они вдруг перенеслись за сотни миль отсюда. Некоторое время они шли молча, но вдруг Олбойн, который был непосредственней других, не выдержал.
- Сдаюсь, - воскликнул он, - пасую. Вот уж не думал, что когда-нибудь наскочу на этакое! Но что поделаешь, если оно само на тебя наскочит! Прошу простить меня, отец Браун, перехожу на вашу сторону. Отныне я руками и ногами за сказки. Вот вы, мистер Вэндем, объявили себя атеистом и верите только в то, что видите. Так что же вы видите? Вернее, чего же вы не видите?
- Вот именно! - угрюмо кивнул Вэндем.
- Бросьте, это просто луна и деревья действуют вам на нервы, упорствовал Феннер. - Деревья в лунном свете всегда кажутся диковинными, ветки торчат как-то странно. Поглядите, например, на эту...
- Да, - сказал Браун, останавливаясь и всматриваясь вверх сквозь путаницу ветвей. - В самом деле, очень странная ветка.
Помолчав, он добавил:
- Она как будто сломана.
На этот раз в его голосе послышалась такая нотка, что его спутники безотчетно похолодели. Действительно, с дерева, вырисовывавшегося черным силуэтом на фоне лунного неба, безвольно свисало нечто, казавшееся сухой веткой. Но это не была сухая ветка. Когда они подошли ближе, Феннер, громко выругавшись, отскочил в сторону. Затем снова подбежал и снял петлю с шеи жалкого, поникшего человечка, с головы которого перьями свисали седые космы.
Еще до того, как он с трудом спустил тело с дерева, он уже знал, что снимает мертвеца. Ствол был обмотан десятками футов веревки, и лишь короткий отрезок ее шел от ветки к телу. Большая садовая бочка откатилась на ярд от ног трупа, как стул, вышибленный ногами самоубийцы.
- Господи, помилуй! - прошептал Олбойн, и не понять было, молитва это или божба. - Как там сказал этот тип: "Если б он слышал, он бы взял и повесился"? Так он сказал, отец Браун?
- Так, - ответил священник.
- Да, - глухо выговорил Вэндем. - Мне никогда и не снилось, что я увижу или признаю что-нибудь подобное. Но что тут еще добавить? Проклятие осуществилось.
Феннер стоял, закрыв ладонями лицо. Священник дотронулся до его руки.
- Вы были очень привязаны к нему?
Секретарь отнял руки; его бледное лицо в лунном свете казалось мертвым.
- Я ненавидел его всей душой, - ответил он, - если его убило проклятие, уж не мое ли?
Священник крепче сжал его локоть и сказал с жаром, какого до того не выказывал:
- Пожалуйста, успокойтесь, вы тут ни при чем.
Полиции пришлось нелегко, когда дошло до опроса четырех свидетелей, замешанных в этом деле. Все четверо пользовались уважением и заслуживали полного доверия, а один, Сайлас Вэндем, директор нефтяного треста, обладал авторитетом и властью. Первый же полицейский чин, попытавшийся выразить недоверие к услышанному, мгновенно вызвал на себя гром и молнии со стороны грозного магната.
- Не смейте мне говорить, чтобы я держался фактов, - обрезал его миллионер. - Я держался фактов, когда вас еще и на свете не было, а теперь факты сами держатся за меня. Я вам излагаю факты, лишь бы у вас хватило ума правильно их записать.
Полицейский был молод летами и в небольших чинах, и ему смутно представлялось, что миллионер - фигура настолько государственная, что с ним нельзя обращаться, как с рядовым гражданином. Поэтому он передал магната и его спутников в руки своего более закаленного начальника, некоего инспектора Коллинза, седеющего человека, усвоившего грубовато-успокаивающий тон; он словно заявлял своим видом, что он добродушен, но вздора не потерпит.
- Так, так, - проговорил он, глядя на троих свидетелей весело поблескивающими глазами, - странная выходит история.
Отец Браун уже вернулся к своим повседневным обязанностям, но Сайлас Вэндем соблаговолил отложить исполнение своих ответственнейших обязанностей нефтяного заправилы еще на час или около того, чтобы дать показания о своих потрясающих впечатлениях. Обязанности Феннера, как секретаря, фактически прекратились со смертью патрона, что же касается великолепного Арта Олбойна, то, поскольку ни в Нью-Йорке, ни в каком другом месте у него не было иных обязанностей, кроме как сеять религию Дыхания Жизни или Великого Духа, ничто не отвлекало его в настоящий момент от выполнения гражданского долга. Вот почему все трое выстроились в кабинете инспектора, готовые подтвердить показания друг друга.
- Пожалуй, для начала скажу вам сразу, - бодро заявил инспектор, бесполезно морочить мне голову всякой мистической дребеденью. Я человек практический, я полицейский. Оставим эти штуки для священников и всяких там служителей храмов. Этот ваш патер взвинтил вас всех россказнями про страшную смерть и Страшный суд, но я намерен целиком исключить из этого дела и его, и его религию. Если Уинд вышел из комнаты, значит, кто-то его оттуда выпустил.
И если Уинд висел на дереве, значит, кто-то его повесил.
- Совершенно верно, - сказал Феннер. - Но поскольку все мы свидетельствуем, что его никто не выпускал, то весь вопрос в том, как же его ухитрились повесить.
- А как ухитряется нос вырасти на лице? - вопросил инспектор. - На лице у него вырос нос, а на шее оказалась петля. Таковы факты, а я, повторяю, человек практический и руководствуюсь фактами. Чудес на свете не бывает.
Значит, это кто-то сделал.
Олбойн держался на заднем плане, и его крупная, широкая фигура составляла естественный фон для его более худощавых и подвижных спутников.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
 https://sdvk.ru/Firmi/Hansgrohe/ 

 Альма Керамика Fargo