угловая ванна для двоих 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Руки воины простёрли, задержать его хотели.
Горе, что он с ними сделал! И враги бы пожалели!
Он валил их друг на друга, как никто другой доселе,
Рассекал по пояс плетью, пробивая в латах щели.
Царь был взбешен, и в погоню полетел другой отряд.
Вьётся пыль, несутся кони, латы в воздухе горят.
Витязь снова оглянулся и, мешая с рядом ряд,
Стал рабов метать друг в друга, лютым пламенем объят.
Тариэл орудовал боевым бичом из сыромятной кожи с золотым перехватом у рукояти. Он хватал без разбора рабов, одним бил других, как это делал разметавший грабителей великан.

Внезапно Шота провёл рукой по лицу и бросился обратно к южной бойнице. Долина была пуста. Люди исчезли. Зелёным и голубым отсвечивали безмолвные камни. От каждого падала тень.
Рискуя слететь с высоких ступеней, Шота устремился вниз. Он пробежал мимо воинов, распахнул дверь.
Ночная крепость стояла безлюдной, как долина вокруг.
– Господина Шота, должно быть, что-то обеспокоило? – спросил Арчил, выйдя следом.
– Кто входил сейчас в крепость?
– Дозор бродягу доставил и тех, что грабят на дорогах.
– Не может быть, чтобы грабителем оказался. Куда повели?
– В угловую башню. Только без разрешения ведомства «Сыска» туда никому нет хода.
Арчил оказался прав. В угловую башню Шота не впустили, на вопросы отвечать отказались.
Чуть свет Шота явился к Закарэ. Все знали, что день амирспасалара начинается до зари. «Великий русский князь Владимир Мономах поучал своих сыновей: „Да не застанет вас солнце в постели“», – любил говорить Закарэ и следовал разумному поучению. Всё же Шота пришлось подождать, прежде чем амирспасалар сумел к нему выйти.
– Господин мой и друг, – сказал Шота после приветствий. – Я пришёл к тебе как проситель, и, если ты откажешь мне в помощи, мне останется только одно – припасть к ногам царя царей.
– Чем могу услужить тебе, мой Шота?
– Этой ночью дозор задержал того самого человека, который спас мне жизнь и честь, не дав погибнуть от мерзкой руки. Наступил для меня черёд вызволить его из беды.
– Даже если окажется, что он опасный преступник?
– Тогда я должен облегчить его участь.
– Откуда тебе известно, что его задержали?
– Я видел сам, но замешкался, не догадался сразу. В угловую башню, куда его провели, меня не впустили.
Закарэ покусал ус, подумал:
– Ты говоришь, Шота, что всё случилось нынешней ночью? Значит, с уверенностью можно сказать, что расследование и судопроизводство ещё не начались, тем более не последовало наказание. Кроме нас с тобой, неспокойных, все ещё спят. Я дам тебе разрешение на вход. Ступай, найди своего незнакомца, расспроси, в чём его вина. Тогда посмотрим.
С разрешением амирспасалара на вход Шота бросился в крепость. Угловая башня оказалась полутёмным двухъярусным помещением. Внизу располагалась охрана. Задержанных отправляли наверх.
– Улов у нас невелик, господин начальник сокровищницы, вмиг, кого надо, узнаете, – сказал толстый страж, очевидно здесь главный.
Он долго изучал подпись амирспасалара, потом крикнул:
– Эй, Коротышка, посвети господину.
Тот, кого назвали Коротышкой, нехотя поднялся, достал из ниши плошку с теплившимся огоньком, прикрыл пламя ладонью:
– Следуйте за мной, господин.
Холодное полутёмное помещение, куда они поднялись, представляло собой часть верхнего яруса, перегороженного кирпичной стеной. Сквозь узкие щели бойниц свет пробивался с трудом. Шота едва разглядел лежавших на соломе людей.
– Свети, – нетерпеливо сказал он стражу.
Голоса и свет разбудили спавших. Они заворочались, стали приподниматься. Зазвенели цепи оков.
Шота насчитал одиннадцать человек. Но незнакомца, схожего с дэвом, среди задержанных не оказалось.
– Эта куда ведёт? – Шота указал на обитую железом дверь.
– Такое же помещение. Задержанных мало, пустым стоит.
– Покажи.
– Ключ внизу.
– Ступай, принеси, – Шота бросил стражу монету.
Коротышка поставил на пол светильник и удалился.
– Я разыскиваю человека, задержанного этой ночью. Он отличается крупным сложением. Лицо заросло бородой.
– Кто его знает, где он. Такого не видели, – раздались в ответ ленивые голоса.
Шота отсчитал одиннадцать монет.
– Получите втрое, если укажете, где его держат.
– Право слово, батоно чемо, не знаем. С радостью оповестили бы, да такого, как ты говоришь, в глаза не видели.
– И ничего ночью не слышали?
– Болезнь твоя на меня, как есть, приводили ночью. В двери громко стучали, – воскликнул один из задержанных.
«Я и стучал», подумал Шота.
Вернулся стражник, спускавшийся за ключом. Отпер дверь.
– Убедитесь, господин, коли на слово не верите.
Помещение было пусто.
– Других дверей нет?
– Не имеется. Башня глухая.
Весь день Шота посвятил розыскам. Он вновь побывал у Закарэ. По его совету отправился в ведомство «Сыска и наказаний». Начальник ведомства вызвал к себе подчинённых, расспросил в присутствии Шота. Расспросы не принесли никаких результатов.
Под вечер Шота отыскал юного воина.
– Скажи, Арчил, ты видел, как привели задержанного?
– Собственными глазами, господин Шота. Я в крепость дозор впускал, как же не видеть.

Глава VII
ЗА ЛЕСАМИ ДАЛЁКИМИ
Торговое судно поднималось сначала по Волге, потом по Оке. Ветер без устали надувал косой парус, гребцы день за днём налегали на вёсла. Могучие реки несли свои воды, казалось, до края земли. Навстречу двигались ладьи и струги. Корабельщики обменивались приветствиями. Подалее от середины быстро скользили лодки-долблёнки и останавливались, замирали. Вдруг какая-нибудь из них отважно бросалась наперерез волнам и наискось прорезала реку от берега к берегу.
Долгий путь Чахрухадзе не томил. Он давно полюбил дороги. «Поэт-скиталец, песнопевец дорог», – называл он себя в стихах. А тот, кто выбрал в судьбу страннический посох, знает, что время в пути предназначено для пополнения знаний и впечатлений. «Узнай, расспроси, как живут другие народы, что имеют, мечтают о чём». И пока в отдалении безостановочно проплывали лесистые берега, Чахрухадзе вёл неторопливые беседы с купцами-персами, нанявшими судно, – сухим подвижным стариком с седой бородой клином и чернобородым, коренастым, средних лет мужчиной, с горящими угольными глазами. Оба более двадцати лет вели торговлю с Северной Русью. Третья река, по которой пролёг водный путь, носила название Клязьма. Была она меньше великих своих сестёр и извилистей. Берега приблизились, дали возможность себя разглядеть. На высоком обрывистом берегу тянулись к небу берёзы и сосны. На низком – расположились селения в квадратах зелёных и жёлтых полей.
– Судя по крепким постройкам, ладно живут.
– Землю со всем старанием обрабатывают. В лесах всякого зверя обильно, озёра и реки рыбой славны.
– Со времён князя Андрея, прозванного Боголюбским, во Владимир товар возим, – гордясь своим давним знакомством со здешними землями, важно проговорил старик. – Пятнадцать лет прошло с той поры, как заговорщики злодейски убили князя в Боголюбском дворце под Владимиром, а его начинания сам, дорогой попутчик, увидишь, похоронить не смогли. Владимир Мономах основал на Клязьме малгород Владимир для защиты, как крепость. Андрей Боголюбский сей городок превратил в столицу и, возвеличив, стал вокруг Владимира собирать русские земли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
 сантехника химки 

 керама марацци вилланелла