https://www.dushevoi.ru/products/vanny/nestandartnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ночью она поступала
только из аккумуляторов, а днем их снова заряжало солнце.
Изучив действие этих приборов, Пиркс решил, что они не отличаются
особой сложностью. Лангнер в его эксперименты не вмешивался. Он считал,
что канадцы погибли именно при таких обстоятельствах, какие изложила
комиссия в своих протоколах; кроме того, он считал, что несчастные случаи
вообще неизбежны.
- Пластинки? - ответил он на доводы Пиркса. - Никакого значения эти
пластинки не имеют! Когда расстроишься, еще и не такое делаешь. Логика
покидает нас гораздо раньше, чем жизнь. И человек начинает совершать
бессмысленные поступки...
Пиркс решил больше не спорить.
Кончалась, вторая неделя лунной: ночи. Пиркс после всех исследований
знал не больше, чем в самом начале. Мажет, и вправду этой трагедий суждено
навсегда остаться неразгаданной? Может, это одно из происшествий,
встречающихся раз на миллион, когда невозможно восстановить картину
случившегося?
Пиркс постепенно втянулся в сотрудничество с Лангнером. Надо же было
в конце концов что-то делать, заполнить чем-нибудь долгие часы. Он
научился обращаться с большим астрографом (значит, все же это была
обычная предвыпускная практика...), потом стал по очереди с Лангнером
ходить к колодцу, чтобы оставить там на несколько часов очередную партию
фотопластинок.
Долгожданный рассвет приближался. Истосковавшись по новостям, Пиркс
долго возился с радиоаппаратурой, но извлек лишь ураган треска и свиста,
предвещающий близкий восход солнца. Потом был завтрак; после завтрака они
проявляли пластинки. Над одной из них астрофизик долго корпел, так как
обнаружил на ней великолепный след какого-то мезонного распада; он даже
подозвал Пиркса к микроскопу, но тот был равнодушен к красотам ядерных
превращений. Потом был обед, потом Лангнер провозился часок с астрографами
и провел визуальные наблюдения звездного неба. Время приближалось к ужину,
Лангнер был уже на кухне, когда Пиркс (в этот день была его очередь менять
пластинки) сказал, что выходит наружу. Лангнер, погруженный в изучение
сложного рецепта на коробке с яичным порошком, пробурчал, чтобы он
поторопился: омлет будет готов через десять минут.
Пиркс, уже в скафандре, держа в руке пачку пластинок, проверил,
хорошо ли прилегает шлем к вороту, распахнул настежь двери кухни и
радиостанции, вошел в камеру, захлопнул за собой герметическую дверь,
откинул верхнюю крышку и выбрался наружу.
Его окутала та же тьма, что и в межзвездном пространстве. Земному
мраку с ней не сравниться, потому что атмосфера всегда немного светиться
от слабого возбужденного излучения кислорода. Пиркс видел звезды, и лишь
по тому, как прерывались то тут, то там узоры знакомых ему созвездий, он
понимал, что вокруг громоздятся скалы. Пиркс включил рефлектор на шлеме
и, шагая за бледным, мерно подрагивавшим кружком света, добрался до
колодца. Перебросил ноги в тяжелых башмаках через борт колодца (к здешней
легкости привыкают быстро, куда труднее опять привыкнуть к нормальному
притяжению на Земле), нащупал первую ступеньку, спустился вниз и занялся
пластинками. Когда он присел на корточки и наклонился над подставками,
рефлектор замигал и погас. Пиркс шевельнулся, хлопнул по шлему рукой -
свет появился снова. Значит, лампочка цела, только контакт не в порядке.
Он начал собирать экспонированные пластинки - рефлектор мигнул раз, другой
и опять погас. Пиркс сидел несколько секунд в кромешной тьме, не зная, что
предпринять. Обратная дорога не страшила его - он знал ее наизусть, к тому
же на куполе станции светились два огонька, зеленый и голубой. Но, идя на
ощупь, можно было разбить пластинки. Он еще раз хватил кулаком по шлему -
лампочка загорелась. Пиркс быстро записал температуру, вложил
экспонированные пластинки в кассеты; когда он начал укладывать кассеты в
футляр, проклятый рефлектор снова погас. Пришлось отложить пластинки,
чтобы еще несколько раз стукнуть по шлему и включить свет. Пиркс заметил,
что, пока он стоит выпрямившись, лампочка горит, а стоит ему нагнуться,
как она гаснет. Пришлось продолжать работу в неестественной позе. Наконец
свет погас уже окончательно, и никакие удары не помогали. Но сейчас
не могло быть и речи о возвращении на станцию, потому что вокруг лежали
пластинки. Пиркс прислонился к нижней ступеньке, отвинтил крышку
рефлектора, всадил ртутную лампочку поглубже в патрон и снова надел
крышку. Теперь свет горел, но, как назло, заело винт. Пиркс пробовал и так
и сяк, наконец, разозлившись, сунул стеклянную крышку в карман, быстро
собрал пластинки, разложил новые и полез вверх. До края колодца оставалось
всего с полметра, когда Пирксу показалось, что к белому свету его
рефлектора приметался какой-то другой, колеблющийся и угасающий; он
посмотрел вверх, но увидел лишь звезды над краем колодца.
"Почудилось мне", - решил Пиркс.
Он выбрался наверх, но его охватило какое-то непонятное беспокойство.
Он не шел, а бежал большими скачками, хотя лунные прыжки, вопреки мнению
многих, ничуть не ускоряют движения - прыжки длинные, но зато летишь
в шесть раз медленнее, чем на Земле. Он был уже у станции и положил руку
на перила, когда снова увидел, как что-то блеснуло, будто на юге
выстрелили из ракетницы. Он не увидел самой ракеты - все заслонял купол
станции, - только призрачный отблеск нависших скал: они вынырнули
на секунду из черноты и снова исчезли Пиркс молниеносно, как обезьяна,
взобрался на купол. Кругом была тьма. Будь у него ракетница, он выстрелил
бы. Он включил свое радио. Треск. Ужасный треск.
Вдруг он подумал, что валяет дурака. Какая ракета? Это наверняка был
метеор. Метеоры не светятся в атмосфере, потому что ее нет на Луне, но
вспыхивают, когда с космической скоростью врезаются в скалы.
Пиркс быстро спустился в камеру, дождался, пока стрелки показали
необходимое давление - 0,8 килограмма на квадратный сантиметр, открыл
дверь и, стаскивая на ходу шлем, вбежал в прихожую.
- Лангнер! - крикнул он.
Молчание. Не снимая скафандра, Пиркс вбежал в кухню. Обвел ее
взглядом. Кухня была пуста! На столе - тарелки, приготовленные к ужину,
в кастрюльке - размешанная для омлета кашица, сковородка рядом с уже
включенной горелкой.
- Лангнер! - заорал Пиркс и, швырнув пластинки, бросился в помещение
радиостанции. Там тоже было пусто. Неизвестно откуда появилась у него
уверенность, что не стоит подниматься в обсерваторию, что Лангнера на
станции нет. Значит, эти вспышки все же были ракеты? Лангнер стрелял? Он
вышел наружу? Зачем? И идет по направлению к пропасти!
Вдруг он увидел Лангнера. Зеленый глазок мигал: Лангнер дышит.
А бегавший по окружности лучик радара выхватывал из мглы маленький яркий
огонек - в самой нижней части экрана! Лангнер шел к обрыву...
- Лангнер! Стой! Стой! Слышишь? Стой! - кричал Пиркс в микрофон, не
отрывая глаз от экрана.
Репродуктор тарахтел. Треск помех - больше ничего. Зеленые "крылышки"
махали, но не так, как при нормальном дыхании:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
 villeroy boch subway 2.0 

 Церсанит Chesterwood